Молитва за вов


Pobeda.Ru

Новое на сайте

Начало войны — начало молитв

Духовное пробуждение народа

Велико коварство наших врагов, но еще могущественнее ограждающая человека помощь Божия. Преподобный Ефрем Сирин

Наказание Божие

Чьим заступничеством оыла ои лет назад спасена Россия? Кто, где и как молился в то время за наше Отечество? Какие неоспоримые явления милости Божией были явлены людям во время войны, жертвами которой стали миллионы людей? Ответы на эти вопросы могли бы помочь правильно понять непреложный закон бытия нашего народа. А он состоит в том, что за нравственное одичание, преступления против Закона Божия грядет неминуемая кара, за покаяние и обращение вновь к Богу — помилование и процветание.

Святитель Феофан Затворник, один из духовных пастырей России, с глубочайшей скорбью отмечал еще во второй половине XIX века отпадение наивно-доверчивых русских людей от веры отцов и отравление их душ материализмом, неверием и безбожием. В одном из своих писем он писал: «…Матерь Божия отвратилась от нас: ради Ея и Сын Божий, а Его ради, Бог Отец и Дух Божий. Кто же за нас, когда Бог против нас? Увы!»

Великий всероссийский пастырь святой праведный Иоанн Кронштадтский незадолго до постигшей Рус скую землю катастрофы, революции 1917 года, взывал в 1906 году: «Обратись к Богу, Россия, согрешившая пред ним больше, тягчее всех народов земных — обратись в плаче и слезах, в вере и добродетели. Больше всех ты согрешила, ибо имела и имеешь у себя неоцененное жизненное сокровище — веру православную, с Церковью спасающей, и попрала, оплевала ее в лице твоих гордых и лукавых сынов и дщерей, мнящих себя образованными, но истинное образование, то есть по Образу Божию, без Церкви быть не может».

Но все же Пречистая Матерь Божия не до конца отняла за богоотступничество у русского народа чудесный Покров Свой. В день подписания Императором Николаем II текста отречения чудесно явилась в селе Коломенском икона Божией Матери «Державная». На ней Царица Небесная держит в одной руке скипетр, а в другой — державу. Считается, что Богородица Сама взяла в Свои руки верховную Царскую власть в России, когда обезумевшие русские люди отвергли своего Государя — Помазанника Божия. В эти же мартовские дни 1917 года старец иеросхимонах Аристоклий (Амвросиев) говорил, что начался суд Божий над живыми, и не останется ни одной страны на земле, ни одного человека, которого это не коснется. Начало — в России, а потом дальше. При этом он повторял своему духовному чаду: «Только не бойся ничего, не бойся. Господь будет являть Свою чудесную милость». Незадолго до своей кончины 24 августа/ 6 сентября 1918 г. в ответ на слова, что образовалась Белая Армия и есть надежда, он промолвил: «Нет, не будет, потому что дух не тот. Надо много и много перестрадать и глубоко каяться всем, только покаяние через страдание спасет Россию». Тогда еще не закончилась русско-германская война, а он сказал: «А еще и другая будет… Только ты не радуйся еще. Многие русские подумают, что немцы избавят Россию от большевистской власти, но это не так. Немцы, правда, войдут в Россию и много что сделают, но они уйдут, так как еще не время будет спасения. Это будет потом, потом». Иеросхимонах Аристоклий не произносил слов о том, что немцы спасут Россию. Он говорил о том, «что Германия понесет свою кару в своей земле, будет разделена». Много было и в более поздние годы пророчеств монашествующих в России о грядущем вторжении немцев в нашу страну.

И во времена богоборческого большевизма, почти четверть века перед войной терзавшего Русскую землю, Богородица хранила под Своим Покровом многих и многих праведников, о числе которых один Господь ведает. Нашествие нацистской Германии на нашу землю открыло миру, что, несмотря на отпадение от веры отцов значительной части народа, вопреки всему, Православие жило потаенно в сердцах большого числа людей в советской России. И подтверждением тому были многочисленные свидетельства чудесного покровительства Божией Матери, святых угодников Божиих православным воинам на полях сражений Великой Отечественной войны, верующим русским людям в тылу, в прифронтовой полосе, на временно оккупированной территории.

И начали люди молиться

За несколько дней до начала Великой Отечественной войны журнал «Безбожник» писал: «Религия является злейшим врагом советского патриотизма… История не подтверждает заслуг Церкви в деле развития подлинного патриотизма». Гонения на Русскую Православную Церковь к этому времени достигли таких масштабов, что само ее существование казалось проблематичным. Почти все архиереи были изолированы от своей паствы — пребывали в тюрьмах, лагерях, в ссылке, либо были убиты, замучены. Шла «безбожная пятилетка». Все монастыри были закрыты, а число действующих храмов на всю страну не превышало нескольких сотен.

Первые дни и недели войны и, тем более, весь последующий ее ход показали, что Россия оживает духовно. И, наверное, враги нашего Отечества сами подписали себе приговор, напав на нас 22 июня 1941 года в день Всех Святых, в земле Российской просиявших. Церковь земная тогда объединилась с Церковью Небесной в молитве перед престолом Божьим о спасении России.

Первые слова Местоблюстителя патриаршего престола Митрополита Сергия (Страгородского) после литургии: «Покров Пресвятой Девы Богородицы, всегдашней Заступницы Русской земли, поможет нашему народу пережить годину тяжелых испытаний и победоносно завершить войну нашей победой». Эти слова он неоднократно повторял во время войны. В первой своей проповеди, произнесенной тут же, Местоблюститель Патриаршего престола обратился к православным истокам русского патриотизма. Вещими были его слова в конце проповеди: «Господь нам дарует победу».

В тот же день он собственноручно напечатал на пишущей машинке текст обращения к «Пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви», которое было разослано по приходам. Их оставалось по всей стране немного к началу войны. Таким образом, в первый же день войны Русская Православная Церковь благословила всех встать на защиту Родины. Народ верующий устремился в еще действовавшие храмы.

В храмах стали служить особый молебен, текст которого впоследствии именовался «Молебен в нашествии супостатов, певаемый в Русской Православной Церкви в Отечественную войну 1941-1942 годов».

А вскоре весь мир услышал величественную и грозную в своей неколебимой вере в Победу песню «Священная война», ставшую гимном народа в Великую Отечественную:

Не смеют крылья черные

Над Родиной летать,

Поля ее просторные

Не смеет враг топтать!

Пусть ярость благородная

Вскипает, как волна.

Идет война народная,

Первой исполнительницей песни «Священная война» была одна из групп Ансамбля красноармейской песни и пляски Союза ССР (так он тогда именовался), руководимая дирижером и композитором Александром Васильевичем Александровым.

А.В. Александров закончил в 1900 году регентский класс Петербургской придворной певческой капеллы и был многие годы регентом церковного хора. В своей неопубликованной статье «Как вошла в мою жизнь композитора Отечественная война» генерал-майор Александров после войны писал: «…Когда группа Краснознаменного ансамбля выступала на вокзалах и в других местах перед бойцами, непосредственно идущими на фронт, то эту песню всегда слушали стоя, с каким-то особым порывом, святым настроением и не только бойцы, но и мы — исполнители — нередко плакали…»

Во время Божественной литургии произносились специальные молитвы о даровании победы над иноземными захватчиками. В церквах к престолу Божию с началом войны стала возноситься практически та же молитва, которая была составлена 130 лет назад в 1812 году при нашествии полчищ Наполеона на Россию: «Господи Боже сил, Боже спасения нашего востани в помощь нашу и подаждь воинству нашему о имени Твоем победити…» В 1941, как ив 1812 году, прикрываемый и оправдываемый именем Бога «крестовый поход» был фактически вторжением «двунадесяти языков» на землю Святой Руси. Образ Православной Руси прикровенно хранился в глубинах народного сознания, несмотря на более чем двадцать лет невиданных жесточайших гонений и притеснений за веру.

Но не разрушен был храм во многих душах человеческих. Государственные богоборцы Римской империи недаром так боялись Христа. Он был невидим, а в него верили! Как его разрушить? Так произошло и с Русской Православной Церковью: большинство храмов закрыто или порушено, все монастыри закрыты, а началась война — и вера ожила в сердцах людей. Чем было утешиться, где обрести надежду, найти единение с убитым близким? — и народ пошел в Церковь. Открытых церквей было очень мало в огромной стране, и многие люди стали молиться за своих родных и близких дома. Без веры пережить беду войны было бы намного труднее. Как писал поэт А.Майков в XIX веке, «чем глубже скорбь, тем ближе Бог».

Уже в первые месяцы войны в СССР началось движение за открытие церквей. В городах и селах страны созывались собрания верующих, на которых избирались исполнительные органы и уполномоченные по ходатайствам об открытии храмов. В сельской местности такие собрания иногда возглавлялись председателями колхозов, выступавшими ходатаями за открытие церквей, собиравшими подписи верующих, и были случаи, когда им оказывали содействие работники горисполкомов, райисполкомов и сельсоветов. Например, в Ленинградской области председатели ряда сельсоветов оказывали помощь верующим тем, что заверяли их подписи с просьбами об открытии храмов и лично направляли списки в вышестоящие инстанции для регистрации религиозных общин. Вскоре после начала Великой Отечественной войны уже перестали чинить препятствия массовым богослужениям и церемониям, и начали открывать, пока еще без юридического оформления, храмы.

В последней незакрытой церкви Святой Троицы в городе Горьком богослужения прекратились с 10 декабря 1940 года, а 10 декабря 1941 она была уже вновь открыта.

В публикации писателя, а ныне священника отца Николая Булгакова приводятся воспоминания очевидцев о том, что с первых же дней Великой Отечественной войны среди москвичей появилась такая молитва: «Господи Боже наш! Тебе вручаем мы в сию тяжелую годину судьбы наши и на Тебя возлагаем надежду нашу. Призри на нас с Небесной высоты Своей. Простри нам Твою мощную благодеющую руку и изведи из глубины постигшего нас бедствия, дабы мы вечно прославляли Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь». И затем — псалом 120.

Отец Николай пишет: «Те, кто так молился, внося свой вклад в общий молитвенный подвиг нашего народа в ту войну, тем самым завещали своим потомкам за вымоленную у Господа победу вечно прославлять в Троице славимого Бога».

Сейчас уже не установить всех тех священников и монахов в России, кто молился за наших воинов и победу над захватчиками. Широко известны были молитвы во время войны иеросхимонаха Серафима (Муравьева), проживавшего в то время под Ленинградом в поселке Вырица. В 1941 году ему было уже 76 лет. Болезнь к этому времени практически не позволяла ему передвигаться без посторонней помощи. Если его здоровье улучшалось, то его выводили, а иногда и выносили в сад для молитвы перед чтимым им образом его небесного покровителя. Это была икона, изображавшая Саровского чудотворца, коленопреклоненно стоящего перед образом Пресвятой Богородицы «Умиление», которую батюшка Серафим (Вырицкий) привез еще с Саровских торжеств в 1903 году…

Он часто повторял: «Один молитвенник за страну может спасти все города и веси…» Икона, перед которой он молился начиная еще с 1 935 года, была укрепляема на яблоньке, что росла у гранитного валуна. На нем батюшка, когда были силы, и стоял на своих больных коленках, молясь иногда час, иногда больше. Моление на камне — это был высший молитвенный подвиг батюшки. Сущность этого делания раскрыта в житии преподобного Серафима Саровского: «Когда в сердце есть умиление, то и Бог бывает с нами».

Вырица была занята немцами, но в ней расквартировали воинскую часть их союзников — румын. Они оказались православными, да еще понимающими по- русски. В храм, закрытый в 1938 году, но, слава Богу, неразоренный, снова пошли люди. Прихожане сначала косились на солдат в немецкой военной форме, но, видя, как румыны молятся и соблюдают чин службы, постепенно смирились. Так и действовал храм в прифронтовой полосе с таким необычным составом прихожан.

В Свято-Ильинском кафедральном соборе Архангельска служил в те годы другой монах с тем же именем — игумен Серафим (Шинкарев), бывший до того монахом Троице-Сергиевой Лавры. По воспоминаниям очевидцев, «он часто оставался по несколько дней в храме, проводя ночи в молитве. Уже тогда некоторые из духовных чад старца замечали его прозорливость. Запомнили такой момент. Состояние дел на фронте было самое критическое, надежды на лучшее уже не оставалось. Люди были подавлены. Отец Серафим не позволял унывать: «Молитесь, молитесь. Скоро прогонят эту нечисть». Через несколько дней пророческие слова сбылись…»

В начале войны некоторые воспринимали немцев как внешних освободителей от внутреннего врага. Митрополит Сергий (Страгородский) в своей проповеди в московском кафедральном Богоявленском соборе 26 июня 1941 года сказал: «Пусть гроза надвигается. Мы знаем, что она приносит не одни бедствия, но и пользу: она освежает воздух и изгоняет всякие миазмы.

Да послужит и наступившая военная гроза к оздоровлению нашей атмосферы духовной…». И там же набатом прозвучали его слова: «Родина наша в опасности, и она созывает нас: «Все в ряды, все на защиту родной земли, ее исторических святынь, ее независимости от чужестранного порабощения». Позор всякому, кто бы он ни был, кто останется равнодушным к такому призыву…». Эти слова потом взяла на вооружение коммунистическая власть. При этом в годы войны ни одно из положений коммунистической идеологии не было отвергнуто или даже слегка пересмотрено. Но реальное содержание «идеологической работы в массах» изменилось, обретя несомненные национально-патриотические черты. Пересмотр осуществлялся решительно и целенаправленно во всех областях: от истории и культуры до религии. Ни в одном постановлении ЦК ВКП(б) и ЦК ВЛКСМ за годы Великой Отечественной войны не ставились задачи именно научно-атеистической пропаганды, не упоминалось в них и об антирелигиозной работе. В результате даже сам термин «антирелигиозная» работа или пропаганда на время Великой Отечественной войны выпал из повседневной практики партийных и комсомольских органов, их политической и воспитательной деятельности.

О русских ценностях, национальных и патриотических, частично реабилитированных на государственном уровне еще в конце 30-х годов, стали говорить с высоких трибун. В речи, переданной по радио 3 июля 1941 года, граждане СССР совершенно неожиданно услышали знакомое христианское и совсем не коммунистическое обращение к народу Иосифа Сталина: «Братья и сестры!… К Вам обращаюсь я, друзья мои. » Многие люди, жившие почти четверть века при безбожной власти, вновь почувствовали себя братьями и сестрами во Христе. Вера православная стала оживать в них.

В это время только начиналось открытие церквей по инициативе и при непосредственном участии верующих на захватываемых немцами территориях Украины и Белоруссии. Открытие церквей, попускаемое и зачастую поощряемое немецкими властями, преследовало цели пропагандистского использования Православия как возможной духовной силы в борьбе с большевиками. Конечной же целью Гитлера была ликвидация христианской религии.

Первый циркуляр об отношении к церковному вопросу, в основу которого были положены директивы, данные Гитлером в июле, был издан 16 августа 1941 года. В оперативном приказе № 10 Главного управления имперской безопасности, в частности, говорилось: «…с германской стороны ни в коем случае не должно явным образом оказываться содействие церковной жизни, устраиваться богослужения или проводиться массовые крещения. О воссоздании прежней Патриаршей Русской Церкви не может быть и речи. Особо следует следить за тем, чтобы не состоялось, прежде всего, никакого организационно оформленного слияния находящихся в стадии формирования церковных православных кругов. Расщепление на отдельные церковные группы, наоборот, желательно. Равным образом не нужно препятствовать развитию сектантства на советско-русском пространстве».

Объявив «крестовый поход» против большевизма, Гитлер у себя в Германии одновременно осуществлял жестокие гонения на верующих, прежде всего католиков. Поэтому уже в первые дни войны советская пропаганда нашла уязвимое место германского тыла. 9 июля 1 941 года газета «Правда» выступила с осуждением гонений на католиков в Германии и поддержала их антинацистские выступления. На следующий день «Правда» опубликовала сообщения из газет «Нью- Йорк Таймс» и «Нью-Йорк Геральд Трибюн» о письме германских епископов, протестующих против гонений национал-социалистов на церковь, которое свидетельствовало о провале попыток фашистской Германии организовать «священный крестовый поход против большевизма». Из статьи ясно, что усиливающееся сопротивление католичества рассматривалось как вызов германскому правительству.

Среди тех немногих, кто открыто критиковал нацистский режим, был архиепископ Мюнстерский Клеменс фон Гален (1878-1946). Еще в 1934 год запретил поминать нацизм как «новое язычество» и впоследствии продолжал выступать с антинацистскими проповедями.

Но, говоря о гонениях на Церковь и о притеснениях верующих в Германии, советская пресса ни разу не обмолвилась о гонениях на Церковь в СССР. Видя, что голос Церкви способен оказывать влияние на верующих, а их недовольство могло ослабить и тыл, и фронт, советская пропаганда извлекла из этого необходимые уроки и предпочла учиться на ошибках врага, нежели на своих собственных.

Ясно и определенно сказал о языческой сущности нацизма на четвертый день войны митрополит Сергий (Страгородский) в своем слове на молебне о победе русского воинства в Богоявленском соборе 26 июня 1941 года: «Глубоко ошибаются те, кто думает, что теперешний враг не касается наших святынь и ничьей веры не трогает. Наблюдения над немецкой жизнью говорят совсем о другом. Известный немецкий полководец Людендорф, посылавший своих солдат на смерть сотнями тысяч, с летами пришел к убеждению, что для завоевателя христианство не годится. Поэтому генерал призывает своих германцев бросить Христа и кланяться лучше древнегерманским идолам — Вотану и другим. …Безумие это распространено среди фашистов и даже стремится заразить собою и другие народы, попадающие под германское влияние или владычество».

В своем послании к пастве в день памяти преподобного Феодора Студита 1 1 (24) ноября 1941 года митрополит Сергий (Страгородский) еще раз высказался по поводу сущности гитлеризма: «Гитлеровский Молох продолжает вещать миру, будто бы он поднял меч на «защиту религии» и «спасение» якобы поруганной веры. Но всему миру ведомо, что это исчадие ада старается лживой личиной благочестия только прикрывать свои злодеяния. Во всех порабощенных им странах он творит

гнусные надругательства над свободой совести, издевается над святынями бомбами разрушает храмы Божьи, бросает в тюрьмы и казнит христианских пастырей, гноит в тюрьмах верующих, восставших против его безумной гордыни, против его замыслов утвердить его сатанинскую власть над всей землей». Читающим тогда эти слова должно было быть ясно, что они относятся ко всем гонителям христианской веры.

Вдали от России

Известие о начале войны с СССР вызвало противоречивые чувства у миллионов русских людей, пребывавших в вынужденной эмиграции, в том числе и у священнослужителей. В первые дни немецкого вторжения некоторые архиереи и священники Русской Православной Церкви Заграницей в своих статьях и воззваниях горячо приветствовали поход вермахта на Восток. Некоторые из них явно считали третий рейх меньшим злом, чем безбожный коммунистический режим, и надеялись на пробуждение духовных сил русского народа.

Ясная и трезвая отповедь тем, кто придерживался подобных взглядов, еще задолго до начала войны — в 1938 году — дана была во Франции генералом Антоном Ивановичем Деникиным, возглавлявшим в свое время Белое движение: «Мне хотелось бы сказать — не продавшимся, с ними говорить не о чем, а тем, которые в добросовестном заблуждении собираются в поход на Украину вместе с Гитлером: если Гитлер решил идти, то он, вероятно, обойдется и без вашей помощи. Зачем же давать моральное прикрытие предприятию, если, по вашему мнению, не захватному, то, во всяком случае, чрезвычайно подозрительному. В сделках с совестью в таких вопросах двигателями служат большей частью властолюбие и корыстолюбие, иногда, впрочем, отчаяние. Отчаяние — о судьбах России. И прольете вы «не чекистскую», а просто русскую кровь — свою и своих напрасно, не для освобождения России, а для вящего ее закабаления».

В том же 1938 году, находясь в Германии, другой патриот России — Иван Лукьянович Солоневич — в своем меморандуме, адресованном Гитлеру, писал: «…Воевать против русского народа, это значит, что вы будете идти до Владивостока, и на пути каждый куст будет стрелять. И на каждом мосту придется оставлять часовых. А конец будет — наполеоновский».

Среди высказываний лиц духовного звания наиболее известным позднее стало обращение архимандрита Иоанна (Шаховского), которое было названо «Близок час»: «Новая страница русской истории открылась 22 июня, в день празднования Русской Церковью памяти Всех святых, в земле Русской просиявших. Не ясное ли это даже для самых слепых знамение того, что событиями руководит Высшая Воля. В этот чисто русский (и только русский) праздник, соединенный с днем воскресения, началось исчезновение демонских криков «Интернационала» с земли Русской… Внутреннее воскресение зависит от сердца человеческого; оно подготовлено многими молитвами и терпеливым страданием. Чаша исполнена до краев. «Великое землетрясение» начинает «колебать основание темницы» и скоро «у всех узы ослабеют» (Деян 16, 26). Скоро, скоро русское пламя взовьется над огромными складами безбожной литературы. Мученики веры Христовой и мученики любви к ближнему, и мученики правды человеческой выйдут из своих застенков. Откроются оскверненные храмы и освятятся молитвой».

Многие молились за спасение России за ее пределами. Так, например, звучало постановление от 22 июня 1941 года духовного собора монастыря преподобного Иова Почаевского в восточной Словакии (село Ладомирова/Владимирова): «…Слушали сообщение о начавшихся военных действиях между Германией и СССР, в связи с чем в этот день был совершен молебен всем святым земли Русской об избавлении ее от безбожного обстояния.

Постановили: всем братством присутствовать на следующий день на утрене и литургии, оставить образы русских святых в церкви на все время войны и во все это время совершать перед ними ежедневно молебен Спасителю, Божией Матери и всем русским святым; всем мантийным монахам ежедневно творить по 25 поклонов с молитвой: «Господи Иисусе Христе, спаси Россию и воскреси святую Православную Русь».

Сохранилось вдохновенное слово, произнесенное в Шанхае 23 июня 1941 года после литургии святителем Иоанном (Максимовичем). Шел второй день Великой Отечественной войны, и сказанное епископом Иоанном, обладавшим даром чудо- творения и прозорливости, звучит и ныне как пророчество: «Сегодня исполняется 25 лет с тех пор, как Церковь открыто прославляет и призывает как прославленного угодника Божия святителя Тобольского Иоанна, которого как великого праведника и чудотворца давно уже почитали Сибирь и Чернигов. Канун Полтавской битвы Царь Петр проводил в беседе с святителем Иоанном, бывшим тогда архиепископом Черниговским. Ободряя Царя, святитель Иоанн пророчественно изрек Царю слова Священного Писания: «Да предаст тебе Господь Бог враги твоя, сопротивящыяся тебе, сокрушены пред лицем твоим: путем единем изыдут на тя, и седмию путьми побежат от лица твоего» (Втор 28, 7).

Действительно, Полтавская битва закончилась полным поражением неприятеля, принужденного разными путями бежать из России, а для Руси настали дни подъема и славы. И ныне 25-летие прославления приходится, когда измученная Русь снова находится на переломе и русский народ повержен вспять «спасения ждый Господня» (Быт 49, 1 8).

Да осуществится же ныне упование Царя-мученика, и Господь Бог, у Которого тысяча лет, как один день, и один день, как тысяча лет, по предстательству святителя Иоанна, да послет нашему Отечеству скорое спасение, возродит его в прежнем его величии, «возвратит пленение людей Своих» и даст ныне «помазание веселия плачущим, украшение славы вместо духа уныния» (Ис 61, 3).

В тот же день, 23 июня 1941 года на противоположном конце Евразии жена генерала Деникина Ксения Васильевна, сидя под арестом в тюрьме у немцев на юге Франции, прислушивалась к тому, что сообщало радио, находившееся в соседнем караульном помещении. Свои впечатления она набросала на клочке бумаги, а впоследствии переписала их в свой дневник:

«23 июня 1941 года.

Не миновала России чаша сия! Немецкие бомбы рвут на части русских людей, проклятая немецкая механика давит русские тела, и течет русская кровь… Пожалей, Боже, наш народ, пожалей и помоги!»

В те первые часы и дни германо-советской войны так называемая правая русская эмиграция, по словам Ивана Лукьяновича Солоневича, «сделала самое разумное и самое человечное, что она вообще могла сделать. Она сжала зубы, молчала и молилась».

Знаменательна позиция, занятая в начале войны Германии против СССР митрополитом Алеутским и Североамериканским Вениамином (Федченковым). В свое время он возглавлял военное духовенство армии генерала П.Н.Врангеля и в ноябре 1920 года оказался в Константинополе, а затем жил в Болгарии, Сербии, Чехословакии, Франции, США.

Во время его хиротонии 10 февраля 1919 г. во епископа Севастопольского архиепископ Димитрий (князь Абашидзе, в схиме Антоний) при вручении ему жезла сказал: «Не бойся говорить правду пред кем бы то ни было, хотя бы это и был сам Патриарх или другие высокие в мире люди».

В своем послании от 16 октября 1941 года ко всем русским людям в Америке владыка Вениамин в который раз выполнил этот завет. Ниже приводятся фрагменты его послания:

«Я не буду говорить сейчас словами своими. Пусть за меня скажет Церковь на родине: пусть свое слово скажет народ.

Устами своего Первоиерарха — Патриаршего Заместителя (или, в сущности, Патриарха, как справедливо называют его заграничные корреспонденты) — Митрополита Сергия и соприсутствующих с ним в Москве других архипастырей и духовенства Церковь в первый же день войны в особом послании благословила своих духовных чад на борьбу за священные границы отечества; она призвала весь русский народ к всеобщему подвигу — от мала до велика; она объявила недостойным умолчание и уклонение от участия в этой борьбе; она назвала «прямою изменою родине», если кто, хотя бы в тайне души своей, ожидает от врага родины «выгод» в земле, уже занятой или занимаемой неприятелем.

Она и в лице своего Первоиерарха, и в массе московского духовенства, и при огромном стечении народа горячо молилась о даровании победы русскому воинству. Молитвенный дух, по словам очевидцев, был «потрясающим».

Она не стала обличать народ в его прегрешениях, прошлых и настоящих. Й лишь в заключительной молитве молебна словами прежних молитвословий упомянула: «Не помяни [Господи] беззаконий и неправд людей Твоих и не отвратися гневом Своим». И только! А далее тотчас же просит: «Но в милости (а не в наказании!) и щедротах Твоих, посети смиренныя рабы Твоя». «Подаждь воинству нашему о имени Твоем победити!» Вот как молится родная русскому народу Церковь в России.

Да и какая родная мать, когда ее ребенок мучится в корчах страданий, станет думать или говорить о том, что он заслужил такую муку? Не обращались ли многие и многие матери в подобных случаях с иной просьбой к Богу: «Господи! Лучше меня, окаянную, накажи за него, а его пощади!» Это — любовь делом. А теперь, до конца войны, будем молиться так, как теперь молятся в России».

Молитва Патриарха благодарственная за избавление Отечества

С 2010 года в Русской Православной Церкви 9 мая будет служиться благодарственный молебен Господу за дарование Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов. Молитву, читаемую на этом молебне написал Патриарх Московский и всея Руси Кирилл по образцу молитвы свт. Московского Филарета (Дроздова) «в честь и память избавления Церкви и державы Российской от нашествия галлов и с ними дванадесяти язык».

Как была написана молитва

Святейший Патриарх Кирилл рассказал о новом молебном чине в день памяти св. Георгия Победоносца»:

«Я благословил, чтобы начиная с этого года в День Победы во всех храмах Русской Церкви торжественно совершался молебен в память об избавлении страны нашей от страшного, смертельного врага, от опасности, которой не знало Отечество наше за всю историю. Работая над текстом молитвы, которая будет прочитываться в наших храмах, я положил в ее основу молитву свт. Московского Филарета (Дроздова). Святитель составил эту молитву в связи с победой над Наполеоном, но вообще полагал полезным читать ее всякий раз, когда страна наша праздновала победу в войнах.

Конечно, не везде молитва святителя Филарета буквально соответствовала нашей Победе и нашему времени, поэтому кое-что пришлось редактировать. Но, работая над этим текстом, я проникся смыслом молитвы, написанной святителем. Казалось бы, православная Россия и нашествие Наполеона — как должно было все это преломляться в сознании тогдашних людей? Как некая напасть? Как дьявольское искушение? Как происки врага? Как хитросплетения политики? Но в сознании свт. Филарета и всей Церкви, которая потом его словами молилась, эта напасть воспринималась как наказание за грех.

Год назад я сказал в этом храме, что и Великая Отечественная война была наказанием за наш грех, а потом был удивлен реакцией светской прессы, которая удивилась и даже обиделась. Не надо обижаться — грешить не надо. Ни один грех не проходит мимо Бога. Все, что мы совершаем в своей личной, общественной, государственной жизни, — все это заносится в Божественную книгу жизни. Господь по милости Своей, не желая наших вечных мук, проводит нас через эти временные испытания, и мы должны воспринимать их как дар Божественной справедливости и дар Божественной любви — не роптать, но призывать имя Божие, в покаянии и вере склоняя пред Богом свои главы.

А что же в ответ? В ответ Господь совершает чудеса, как Он совершил чудо избавления Москвы, как Он совершил чудо спасения страны нашей и всей Европы. И знамением этого чуда явилось окончание военных действий в день праздника святого великомученика и Победоносца Георгия по нашему церковному юлианскому календарю. Это тоже было знаком того, что особая роль была у страны и народа нашего в той великой священной Победе.

Молитва

Боже Великий и Непостижимый, спасаяй погибающия, животворяй мертвыя,/ вся творяй по воли Твоей, и дивным Твоим промыслом управляяй всяческая!/ Приклони ухо Твое с высоты святыя Твоея и приими от нас, смиренных и недостойных рабов Твоих,/ сердцем и усты возносимая Тебе благодарственная сия моления, исповедания и славословия.

Но Ты, Господи Боже, Щедрый и Милостивый, Долготерпеливый и и Истинный/ и правду храняй и творяй милость, милостию велиею помиловал еси/ и, посетив жезлом неправды наша, ущедрил еси нас победою на сопостаты./ Темже утвердися серце наше в Господе нашем,/ вознесеся рог наш в Бозе нашем, возвеселихомся о спасении Твоем./ Благодарим Тя за избавление Отечества от врага лютаго./ Даждь нам, Господи, память сего славнаго Твоего посещения/ твердо и непрестанно имети в себе,/ еже всегда благодарити и славословити:/ слава Тебе, Богу, Благодетелю нашему, во веки веков.

Последование благодарственнаго и молебнаго пения ко Господу Богу, певаемаго в день Победы в Великой Отечественной войне

Диакон: Благослови, Владыко.

Иерей возглашает: Слава Святей, и Единосущней, и Животворящей, и Нераздельней Троице, всегда, ныне и присно и во веки веков.

Диакон: Миром Господу помолимся: до прошения: О плавающих:

К обычным прошениям присоединяем особая:

— О еже исправитися молитве нашей сей, яко кадилу пред Спасителем нашим Богом, и приятися сей жертве сердец и устен, исповедающихся Господеви в день спасения, услышавшему нас в день печали, Господу помолимся.

— О еже непреобориму и победительну всегда над враги Отечеству быти, и мир и славу утвердити в земли нашей, Господу помолимся.

— О еже даровати нам благодать от ныне и до века верою и любовию возвещати спасение и силу и Царство Бога нашего и область Христа Его, подавшему стране нашей силу и воздавшему нам радость спасения Своего, Господу помолимся.

— О избавитися нам:

— Заступи, спаси, помилуй:

Возглас: Яко подобает Тебе всякая слава:

Посем, Бог Господь, и явися нам: со стихами.

Благодарни суще, недостойнии раби Твои, Господи, о Твоих великих благодеяниих на нас бывших, славяще Тя, хвалим, благословим, благодарим, поем и величаем Твое благоутробие, и рабски любовию вопием Ти: Благодетелю, Спасе наш, слава Тебе.

Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое, победы православным христианом на сопротивныя даруя и Твое сохраняя Крестом Твоим жительство.

И ныне, Богородичен, глас 8:

Взбранной Воеводе победительная, яко избавльшеся от злых, благодарственная восписуем Ти, раби Твои, Богородице, но, яко имущая державу непобедимую, от всяких нас бед свободи, да зовем Ти: радуйся, Невесто Неневестная.

Чтец: И духови твоему.

Диакон: Премудрость, вонмем.

Чтец: Прокимен, глас 4: Господь крепость людем Своим даст, Господь благословит люди Своя миром. Стих: Принесите Господеви, сынове Божии, принесите Господеви славу и честь.

Апостол ко Ефесеем, зачало 233. Евангелие от Матфея, зачало 98-99 (сборное).

Рече Господь Своим учеником: услышати имате брани и слышания бранем. Зрите, не ужасайтеся, подобает бо всем сим быти, но не тогда есть кончина. Востанет бо язык на язык и царство на царство, и будут глади и пагубы, и труси по местом. Вся же сия начало болезнем. Будет бо тогда скорбь велия, якова же не была от начала мира доселе, ниже имать быти. И аще не быша прекратилися дние оны, не бы убо спаслася всяка плоть. Избранных же ради прекратятся дние оны.

По Евангелии ектения: Рцем вси:

По Еще молимся о богохранимей стране нашей: присоединяем прошения особая:

— Еще молимся, о еже прияти Господу Спасителю нашему исповедание и благодарение нас, недостойных рабов Своих, яко не по беззаконием нашим сотворил есть нам, ниже по грехом нашим воздал есть нам, но и в годину искушения, пришедшаго на Отечество наше и на всю вселенную, избавил ны есть, и внегда, обышедше, обыдоша нас врази наши, явил есть нам спасение Свое.

— Еще молимся о вождех и воинех наших, на поли брани жизнь свою положивших, от ран и глада скончавшихся, в пленении и горьких работах невинно умученных и убиенных, и всех Победы ради потрудившихся, яко да даст им Царь славы в день праведнаго Своего воздаяния жизнь вечную и венцы нетления, нас же всех в вере и единомыслии утвердит.

— Еще молимся Тебе Господу, Богу нашему, о еже призрети на, скорби, беды, страдания, слезы и стенания людей Своих, и Милостиву быти и отвратити весь гнев Свой, праведно движимый на ны, и помиловати ны.

Возглас: Услыши ны, Боже, Спасителю наш:

Диакон: Господу помолимся.

Хор: Господи, помилуй.

Иерей же со всею церковию со всяким вниманием и умилением глаголет молитву сию велегласно:

Яко не по беззаконием нашим сотворил еси нам, Господи, ниже по грехом нашим воздал еси нам./ Ты глаголал еси древле сыновом Израилевым, яко, аще не послушают гласа Твоего хранити и творити вся заповеди Твоя,/ наведеши на них язык безстуден лицем, иже сокрушит их во градех их, дондеже разорятся стены их./ И мы ведехом, яко исполнился глагол сей страшный на народе нашем./

Лик: Честнейшую Херувим:

Слава, и ныне: Господи, помилуй (трижды). Благослови. И отпуст:

Воскресый из мертвых, Христос, Истинный Бог наш, молитвами Пречистыя Своея Матере, святых славных и всехвальных апостол, святаго великомученика и Победоносца Георгия, всех святых, в земли Российстей просиявших, и всех святых, помилует и спасет нас, яко Благ и Человеколюбец.

Таже: Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшим рабом Твоим, приснопамятным вождем и воином за веру и Отечество на поли брани жизнь свою положившим, от ран и глада скончавшимся, в пленении и горьких работах невинно умученным и убиенным и всем Победы ради потрудившимся, и сотвори им вечную память.

По сих же Многолетия и Христос воскресе: (трижды)

Особые заупокойные прошения

в день Победы над фашистской Германией

На ектении и в молитве «Боже духов:»

Еще молимся о упокоении душ приснопамятных вождей и воинов за веру и Отечество на поли брани жизнь свою положивших, от ран и глада скончавшихся, в пленении и горьких работах невинно умученных и убиенных и всех Победы ради потрудившихся, и о еже проститися им всякому прегрешению вольному и невольному.

При возглашении вечной памяти:

Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшим рабом Твоим, приснопамятным вождем и воином за веру и Отечество на поли брани жизнь свою положившим, от ран и глада скончавшимся, в пленении и горьких работах невинно умученным и убиенным и всем Победы ради потрудившимся, и сотвори им вечную память.

«Тогда у притесняемых очень сильная молитва была»

Митрополит Иона (Карпухин) о церковной жизни в советское время

25 октября исполняется 25 лет епископской хиротонии владыки Ионы (Карпухина), митрополита Астраханского и Енотаевского, с 2020 года – Астраханского и Камызякского. Более полувека ныне пребывающий на покое архипастырь служит в священном сане, окормляет народ.

Как спасались при советской власти и какая возможность оставлена нам – вспоминает и подсказывает архиерей-юбиляр.

Главная Победа

– Владыка Иона, вы из верующей семьи?

– Да, у меня мама Евдокия Ильинична (в девичестве Никитина) глубоко верующей была. Родился я за девять дней до начала Великой Отечественной войны, так что пока я в люльке лежал, отец мой Алексей Филиппович буквально в первые дни начала сражений ушел на фронт. Остались мы, четверо детей, у матери на руках. Старшему брату тогда уже 10 лет было, и еще две сестренки помладше. Мама всю войну горячо за отца молилась и нас, детей, учила просить Бога, чтобы он вернулся – так он и зашел в дом в 1945-м году живым и невредимым.

Родом у меня родители из Тулы, прадеды – крестьяне. Еще до войны отец, часто работавший в Подмосковье, семью в деревню Алтуфьево перевез. Тут, недалеко от Крестовоздвиженского храма, у нас дом находился. Тогда это еще была сельская местность, но настоятель нашей крестовой церкви, протоиерей Стефан Андрусенко, мне еще маленькому говорил, что тут будет город с огромными домами. Он многое предсказывал.

– В округе тогда народ верующим был? Как это запомнилось по детству?

– Всякий тут народ был. Из Алтуфьево в Крестовоздвиженский храм постоянно всего человек 10 ходили, большинство прихожан было из Бибирево – оттуда человек 30 на воскресные службы приезжали, а остальные из других окрестных деревень пешочком подтягивались. На Преображение, помню, распахивали окно, туда ставили ящик, и вокруг храма была полная площадь народа, все стояли, внимали богослужению.

– Милая моя, да кто тебе тогда его бы дал транслировать! Просто открывалось окно, ящиком подпирали раму, а люди стояли во дворе и молились. Храм тогда еще не очень вместительный был, потом уже, когда меня в 1991-м году назначили сюда настоятелем по благословению Святейшего Алексия II, я достраивал его. К тому времени Алтуфьево уже в городскую черту включили, – столько народу тогда в Церковь приходило! Надо было расширять храм.

Да и по детству помню – на праздники много верующих собиралось. Однажды меня из школы отправили в больницу делать прививку. Иду мимо храма, а двери его открыты, и пар оттуда так и валит. «Что это?» – удивляюсь. «Так сегодня же Николин день!» – мама объяснила. И правда: 19 декабря. Народа уйма, а на улице холодно, все и набились в храм. Тогда никакой вентиляции не было. Надышат внутри, и чтобы как-то проветрить, просто двери открывали. А потом «Верую» все как запоют! Очень мощно, в один голос раньше эти общие молитвы пели. Так же и «Отче наш».

У нас дома ни одно дело без молитвы не начиналось

– Старшее поколение рассказывает, что тогда, когда дома и хлеба могло не быть, совершенно по-другому слова молитвы: Хлеб наш насущный даждь нам днесь – переживались…

– Безусловно. В тяжелые голодные годы удалось продержаться только благодаря собственному хозяйству: огородик обрабатывали, курочек держали, у нас своя коровка была, еще всякая скотинка. Мы сами для живности траву косили, корма заготавливали. Бедно тогда люди жили, но дружно. Мама тоже, как и отец, труженица была. У нас дома ни одно дело без молитвы не начиналось.

– Да, она была очень благочестивой. Я с малых лет в Церкви. Крестили меня во время войны в Покровском храме, в Медведково. Назвали в честь великомученика Георгия Победоносца Юрием. Все люди жили тогда ожиданием Победы, мы всю войну о ней и стар и млад молились. И потом всегда вернувшихся с войны, а многие пришли покалеченными, о здравии поминали, погибших – за упокой.

Уже после войны, когда мне было шесть лет, меня особенно поразила Пасхальная служба – это же Победа Христа над смертью, главная Победа! С этого момента я уже прислуживал в алтаре. Опекавший меня протоиерей Стефан Андрусенко, настоятель, мне еще в детстве сказал, что я буду учиться в семинарии, и даже архиерейство предрек.

– Вы сразу после школы поступили в семинарию?

– Незамедлительно, я в этом желании уже был укреплен. В 6-м и в 8-м классах я ходил пешком к преподобному Сергию. Мне очень понравилась тогда монашеская служба. А как-то раз еще мы с бабулечками, которые в нашем поселке жили, отправились в лавру на Похвалу Пресвятой Богородицы. Ой, как на меня тогда повлияло братское богослужение! Я так возлюбил Церковь и службу, что с того времени уже часто-часто ходил в храм: чуть только время выдастся, сразу бегу!

Препятствия-то чинили, но им ничего не удавалось. Я твердо решил Богу служить

– А тогда какие-то препятствия при поступлении в семинарию чинились?

– Еще какие! Как только на меня местные власти надавить ни пытались, вызывали, угрожали. В конце концов в газете вышла разоблачительная статья «Отдали без боя», что, мол, комсомольская организация школы не смогла из меня атеиста вылепить. Препятствия-то они чинили, но им ничего не удавалось. Я твердо решил Богу служить. Господня воля, видимо, на мою учебу в семинарии была. Кто тут помешает?!

Как шестиклассник взрослого человека «на лопатки уложил»

– Чем запомнились годы учебы в Московской духовной семинарии и академии?

– Любовью! Все у нас было с любовью (ср. 1 Кор. 16, 14). Как говорил тогда один монах: «Покрывай всех своей мантией» – то есть любовью.

– В ад каждый идет сам по себе, в рай можно войти только с другими?

– Самое главное, чтобы зла не было внутри. Это самое существенное, чему нас учили.

– Любить всех?

– Владыка Иона, как вы монашество решили принять?

– Когда я уже в Большой келлии преподобного Сергия, как называли Московскую духовную школу, учился, меня потрясло, с каким ожесточением в те хрущевские годы вновь стали закрывать храмы. «Что же я, – думаю, – буду семью заводить, когда родные в такой опале окажутся. ». Да и не каждый, особенно по младости лет, мог выдержать этот натиск и давление. Были уже тогда такие случаи, когда сын приходил из школы и говорил священнику-отцу: «Я проклят». – «Почему же, сынок?» – «Потому что отец мой – поп!» Вот так все переворачивали. Детей тогда, бывало, очень жестко обрабатывали советские учителя. Я уже ко времени моей учебы в семинарии многого понаслушался.

Да и самому за Церковь пережить кое-что пришлось. Всюду в стране насаждалась коммунистическая идеология. В 10-м классе у меня в школе классным руководителем ярый коммунист стал. Вот он меня донимал! Все говорил, что ждет не дождется, когда Церкви придет конец. Его самого уже давно нет в живых, а храмы возрождаются.

В старших классах меня то и дело к директору из-за веры «на ковер» вызывали. Но за меня одноклассницы заступались. Да и учителя не все такими безнадежными неверами были.

В 6-м классе меня также стала классная руководительница допрашивать: «Юра, ты веришь в Бога?» – «Верю». – «Ну, покажи, где Бог?» А что я, подросток, этой взрослой тетеньке отвечу? «Бога, – говорю, – надо везде видеть: и в природе, и в небе, и во всем живом мире». Прошло много лет, я уже закончил семинарию и академию, сам там, в Московских духовных школах в лавре, преподавателем стал, а ко мне моя учительница со своими родными приезжает и спрашивает: «Помнишь, как ты мне ответил?! Ты, шестиклассник, меня, взрослого человека, тогда на лопатки уложил».

– Она уверовала?

– Да, и воцерковилась. Потом, когда меня назначили настоятелем родного храма Воздвижения Креста Господня в Алтуфьево, – у меня еще тогда мама жива была, – ко мне на службы стали приходить мои бывшие учителя! Сейчас уже многие из них умерли. А одноклассники до сих пор ко мне на богослужения ходят, когда я сюда на покой с Астраханской кафедры вернулся.

– Одноклассники с детства были верующими или уже потом уверовали, когда вы иеромонахом, а после и епископом стали?

– Потом. Из школы, я помню, один сюда в храм ходил. В каком-то смысле времена сейчас для Церкви попроще. Храмы открыты, можно ходить, причащаться. Священникам никто не препятствует открыто крестить и в храмах, и на дому, панихиды служить на могилах. Раньше священник только и знал: храм и церковный двор, – и больше ничего. Если куда-то пойдет, узнают, то всё: отбирали регистрацию – иди рудники копай, а то и сошлют в лагерь.

Кому Господь Свои тайны открывает?

– Папе отца Валериана Кречетова, отцу Михаилу, именно в лагере на Соловках Небесный мир наяву открылся. При советской власти священниками становились только те, кто ничего ради Господа не боялся?

– Естественно. Мученики, исповедники.

Тогда только самые преданные в Церковь шли Богу служить

– Кто-то из старшего поколения отцов сравнивал прессинг безбожной власти с утюгом, который вшей выпаривает, – что, в общем-то, говорил батюшка, в каком-то смысле было неплохо.

– Да, тогда только самые преданные в Церковь шли Богу служить.

– Как на вашей памяти советская власть противодействовала Церкви?

– Сначала после войны, – это то время, которое я уже лично застал и помню, – про священников стали в газетах писать всякие кляузы: они-де пьяницы, крохоборы, такие-сякие. Всюду старались про пастырей страшные нелепицы распространять, по радио, а после и по телевидению устраивали порочащие духовенство передачи. Ничего у них не получилось! В храме как было много людей, так и оставалось.

Тогда советская власть пошла по другому пути. Стали при Крещении требовать отчетности, предписали крещаемым предъявлять документы: кто отец, кто мать. Потом проверяли, если, допустим, отец коммунист, то его вызывали в соответствующие органы и начинали там распекать: «Что это ты своего сына крестить удумал?» – «Да вот, – оправдывался тот, – бабушка пошла да покрестила, а то иначе, говорит, не буду с ним, нехристем, сидеть. Что я тут поделаю?» – разводил он руками.

Но все равно власти на этой внедряемой ими же самими системе якобы наушничества играли: мол, вы в Церковь креститься идете, а попы вас сдают, все докладывают. На это и было все рассчитано. Конечно, человек поинтересуется: «А кто вам сказал?» – «Так ваши же попы вас и предали!» А на самом деле в каждый храм ставили старост из райисполкома. Они-то как раз все записывали и «куда надо» доносили. Вот так пытались у населения доверие к священникам подорвать.

А сейчас многие верующие – это бывшие коммунисты. Ходить-то они в храм ходят, а благоговения нет. Я не говорю, разумеется, про всех, но очень многие атеистическим «воспитанием» внутренне перековерканы. В былые времена, помню, когда я маленький был, прихожане готовы были священнику ноги целовать, – такая была чистота душ, что Господь им Свои тайны открывал.

– Преподобноисповедник старец Гавриил (Ургебадзе) говорил: «Если бы вы видели, какая благодать сходит на литургии, то были бы готовы собирать пыль с пола храма и умывать ею свое лицо!» Так же и про священников: если бы вы только узрели, в какой славе служит предстоящий престолу.

– Да! А сейчас как только не придираются к священнослужителям! Тот, кто сам в своем сердце и помыслах нечист, всюду, как муха, гадость найдет. Господь предостерег искателей сучков в чужих глазах (ср. Мф. 7, 3–5).

– В чем осудишь, в том сам побудешь.

– Раньше люди все-таки нравственно почистоплотнее были. Да и в духовенство-то не откуда-то, а из самого же народа и идут служить.

Осуждающие не понимают, что за времена: тогда и сейчас

– Это до революции существовало духовное сословие, когда в семинарии поступали в основном сыновья же священников.

– Но тогда и такой повальной критики не было! Однажды – я читал, это еще в царской России происходило, – вызвали батюшку в суд, зачитывают ему обвинение, и вдруг кто-то встает в зале суда: «Да как так можно? Он нам столько грехов отпустил! А мы, что же, судить его будем?!» Вот так! Было еще трезвомыслие.

А потом сколько домов Божиих по всей стране разорили. Я когда заканчивал Московскую духовную академию, – храмы да монастыри ой, как закрывали! На Преображенской площади был столь любимый москвичами храм Преображения Господня, – уничтожили действующую церковь!

Против Церкви ведется непрекращающаяся война!

– Как верующие тогда все это воспринимали? Что делали?

– Писали во всякие инстанции, возмущались. Просили не закрывать церкви, оставить. В свое время, кстати, приостановил закрытие храмов митрополит Никодим (Ротов). О нем много всего говорят. Я нес послушание в лаврской гостинице, он у нас часто останавливался. Я видел, как он воевал с советскими чиновниками-безбожниками, чего это ему стоило. Ему пеняют на его поездку к Папе Римскому, но он не то что хотел воссоединения с римо-католиками, а желал помочь положению Русской Православной Церкви. Там просто в Ватикане надо было высоко в горку подниматься, прием в 12.00, а такси не найти, и он в гору сам пешком пошел, сердце сдало. У него к тому времени уже было несколько инфарктов. Против Церкви же ведется непрекращающаяся война! Его ошибочно принимали за «католического посла». Я очень близко общался с митрополитом Никодимом. Он болел за Церковь.

Люди сейчас просто не понимают, что тогда за времена были. При Святейшем Алексии I-м ему разрешали служить только в Елоховском Богоявленском соборе и раза два за весь год приезжать на службу в Свято-Троицкую Сергиеву лавру. Это Патриарху-то! А что говорить про то, как простое духовенство притесняли.

А знаете, что чинуши в лавре вытворяли? То и дело какие-то пакости устраивали. На память преподобного Сергия, например, в обители соберется множество народа, и огромная очередь стоит за водой к источнику Надкладезной часовни, и вдруг власти перекрывают подачу воды. Секретарь горисполкома, поясняют, лично распорядился. Пришел ко мне наместник: «Что делать?» «Давай, – усаживаю его, беру трубку, – сейчас позвоним». Набираю номер горисполкома, объявляю: «У нас тут на празднике присутствует секретарь Всемирного совета Церквей. Сейчас же опозоримся на весь мир! Что вы делаете?!» Сразу воду дали!

Потом власти стали закрывать Почаевскую лавру, издевались там уже над монахами. Мы тогда с отцом Марком (Лозинским) тоже передали об этом информацию во Всемирный совет Церквей, Би-би-си уже через пару часов вещала на весь свет об этих безобразиях. И сразу все поутихло, решили монахов не обижать.

Сейчас тоже Святейший встречался с Папой Римским, и тут же всякие пересуды пошли. Он же даже не в Ватикане, а где-то в аэропорту Кубы пересекся с ним и поднимал вопросы защиты верующих православных, в том числе на Западной Украине, а также гонимых и убиваемых на Ближнем Востоке христиан.

Как спастись тем, кто разучился трудиться

– Владыка Иона, какова была монашеская школа в лавре во времена принятия вами монашества?

– Богословие я в Московской духовной школе изучал. Тогда преподаватели могли все только по конспекту говорить.

– Нет, я спрашиваю, как вы именно монашеству учились?

– Ты думаешь, что так тебе тогда про монашество открыто в академии и говорили? «Ребятки, постригайтесь в монахи», – так, что ли, да? Скажи тогда только что-то подобное, тем более молодым, сразу бы из академии выгнали и посадили! Во, в какое время мы жили!

– А как вы перенимали монашеский опыт?

– Смотрели на старцев и перенимали.

– А кто тогда были старцами?

– Архимандрит Тихон (Агриков). Очень он был харизматичен. К нему все, и те, кто постарше, за советом обращались, и молодежь тянулась. На него за это душепопечение очень сильно враг восстал. Всюду за ним еще и какие-то странные люди стали бегать, преследовали его. Даже лестницу приставляли и пытались к нему в келлию залезть. Были среди них и якобы монашки, но явно ряженные, подставные.

Архимандрит Серафим (Шинкарев) у нас тогда еще старчиком в лавре был. Такой хороший-хороший! «Мир, – говорил, – на волоске держится, все зависит от нашего покаяния».

– Еще про схимонаха Селафиила (Мигачева) часто вспоминают по тем временам.

– До схимы он был отцом Зосимой. Но до монашества он был женат, постригся уже после того, как умерла супруга.

Потом на смену старшему поколению старцев отцы Кирилл (Павлов) и Наум (Байбородин) возвысились. Вот на них мы и смотрели, перенимали опыт. Общались с ними. Отцу Кириллу меня вручили от Евангелия при постриге. Он был моим духовником. Скажет слово, а оно у тебя потом всю жизнь сбывается. Вот какие были старцы!

Тогда вообще мало монастырей было. Власти не давали разрешения на их открытие. В скорбях старое духовенство жило! Не как нынешнее.

– Что это внутренне давало?

– Ревность по Богу! Тогда очень сильная у притесняемых молитва развивалась. Скорбями спасалось то поколение. Не было такого церковного подъема и размаха, как сегодня. Каждая мелочь через силу давалась. Чтобы вешалку в храме установить, и то надо было кучу согласований пройти. Все наше делание было здесь (показывает на сердце).

– Про новомучеников, про Царскую семью тогда ничего не говорили?

– Нет, тогда все, точно набрав в рот воды, вынужденно молчали. Про царя никто не решался говорить. Тогда вообще пастыри молчаливые были. Это сейчас современное духовенство совсем другое.

– Чего сейчас не хватает?

– Смирения! И побольше бы всем любви.

– У преподобного Иоанна Синайского в «Лествице» любовь следует за смирением: смирись и полюбишь. А как смирение обрести?

– Сажай капусту вверх корешками – и будет тебе смирение. Запомни: труд, смирение и любовь спасут человека. Трудись и терпи. Еще смирение – в молчании. Чем меньше говоришь, тем лучше.

– Владыка Иона, а если ты и желал бы помолчать, а вокруг тебя людям общения хочется. Молчишь – обижаются. Как быть?

– Сейчас все на всех обижаются. Потому что советская власть людей набаловала своей идеологией: твое – мое, мое – твое. «Обобществление» это у них называлось. Сейчас народ такой зародился, работать не хотят, только «каждому по потребностям» подавай. Болтать – это пожалуйста. А сельское хозяйство разорено. Раньше такого не было, работящие были.

– Сейчас, говорят, жены не хотят спасаться чадородием (ср. 1 Тим. 2, 15), мужчины трудиться в поте лица (ср. Быт. 3, 19), монахи молиться. При такой апатии и души погибают?

– Как современнику спастись?

– Умирал в монастыре один игумен. Собралась вся братия, и говорят: «Что ты такой веселенький сидишь, ты же умираешь?» – «Да, я умираю, – отвечает тот невозмутимо, – но я к Богу иду». – «Да откуда ты знаешь, – цепляются к нему, – что ты будешь с Богом да в вечности?» – «Буду». – «Почему ты так уверен?!» – «Потому что я в своей жизни никого не осуждал».

– Неосуждение – без труда спасение.

Есть ли смысл молиться за умерших?

На днях отпевал пожилую женщину. После отпевания обратился к родственникам с напутственным словом. Говорил, как обычно в таких случаях, о том, что у Бога все живы, что наша цель – это достижение благословенного единства с Ним и единственное, что мешает нам в достижении этой цели, – это наши грехи. И что не всегда, к сожалению, человек успевает принести достойные плоды покаяния, так что нам надо крепко молиться о прощении грехов наших усопших сродников… А чтобы мы могли благотворно влиять на их загробную участь, чтобы молитвы наши были услышаны, надо стараться жить по правде Божией, потому что между нашим духовным, нравственным состоянием и действенностью нашей молитвы существует прямая связь.

Фото: Православие.Ru

Вот я все это сказал, попрощался с родственниками, иду к машине, и тут ко мне подходит женщина и говорит: «Батюшка! Вы вот сейчас там рассказывали… Но ведь мы не можем влиять на загробную участь человека. Как в Библии говорится, помните: “Брат брата не вымолит”?» Я таких слов не помню и честно в этом признался, но притом напомнил еще, что Библия – это целостная книга и неправильно выхватывать из нее какие-то куски вне контекста, вне понимания, по какому поводу, когда, кем и кому это было сказано. Впрочем, женщина продолжала говорить о своем. О том, что человек получает после смерти только то, что он заслужил, и никакие молитвы близких ни помочь, ни облегчить его участь уже не могут. И она настаивала именно на том, что в Библии о таком отношении к умершим ничего не говорится – то есть о том, что есть смысл за них молиться, что им можно как-то помочь.

Я люблю такие неожиданные встречи, но, к сожалению, меня уже ждали другие люди, и не было возможности нам поговорить подробнее. Я только пригласил женщину на беседу в храм. Есть, правда, сомнение, придет ли она, хотя… и надежда, конечно, есть. Чего не бывает в жизни! Насторожило меня только то, что что-то нарочитое, упрямое было в ее словах; жаль, я не успел у нее спросить, не принадлежит ли она к иной конфессии. Ну да ладно.

Итак, есть ли в Библии упоминание о том, что молитвы за усопших имеют какой-то смысл? И могут ли молитвы влиять на загробную участь наших близких? Вопросы интересные и важные. И мне захотелось поговорить об этом более основательно. Может быть, добрая женщина, которую я встретил, прочтет мою писанину, и наша беседа, таким образом, продолжится, а может быть, она и придет когда-нибудь в храм, если не в мой, так в другой. Во всяком случае, я бы этого очень хотел.

Начнем вот с чего. Что меня заставило подумать об инославном происхождении рассуждений этой женщины? Это слова: «В Библии этого нет». Это типично протестантская постановка вопроса. Но дело вот в чем. Несмотря на всю исключительную важность Библии, этой святой книгой не исчерпывается вся полнота жизни, все ее разнообразие, в том числе и жизни духовной всего человечества, различных народов и каждого человека в отдельности. Можно сказать, что Библия – это выражение, существенное воплощение этой жизни. Но также Библия и часть этой жизни. А все, что остается неописанным, все, что остается за пределами начертанных слов, – это что, уже не жизнь, не завет, не продолжение непосредственных и живых отношений Бога и человека?

Важно еще помнить вот о чем. Господь создал Церковь, в которой непостижимыми путями происходит наше спасение, и именно Церковь есть, по слову апостола Павла, «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3: 15). Церковь – это тело Христово. То есть это и есть Сам Христос, живущий здесь и сейчас, говорящий с нами, открывающий нам Свою волю, милующий и спасающий… Вот это очень важно понять. Церковь и есть та самая жизнь, которой мы можем и должны приобщиться, к голосу которой должны прислушиваться, потому что голос ее и есть голос Бога, Его глагол, вечно рождающийся и вечно обращенный к нам. Вырывать Библию из контекста Церкви и пытаться что-то в ней понять – это занятие, как ни жестко это звучит, совершенно бесперспективное. Единственный положительный исход такого чтения или изучения Библии может заключаться в том, что человек придет в Церковь и станет действительным участником жизни Христа. Тогда все встанет на свои места, тогда слова Писания обретут для человека великую преображающую силу, станут тем самым «мечом обоюдоострым», который проникает даже до разделения души и духа (Евр. 4: 12).

Кроме Священного Писания в Православной Церкви есть еще понятие Священного Предания, то есть понятие об истине, которая продолжает нас просвещать, поучать не только со страниц Библии, но и примером жизни святых людей, их «словом, житием, любовью, духом, верою, чистотой» (1 Тим. 4: 12). Поучает нас посредством святых тот самый Дух Святой, Которым создана и Которым живет Церковь во всей своей соборной полноте.

«Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается» (Лк. 10: 16), – говорит Господь Своим ученикам, и то, что говорили апостолы, чему они учили, не все, конечно, было записано. Многое с исключительным благоговением и трепетом сохранялось и хранится до сих пор как Церковное Предание. Со временем, кстати, это Предание, передаваемое из уст в уста, было записано и в иных книгах, кроме новозаветных. Это и послания ближайших учеников апостолов, а затем учеников их учеников и так далее… Но не следует думать, что истина, передаваемая из уст в уста, неизбежно искажалась, как в «испорченном телефоне». Такое искажение (неизбежное в делах житейских) немыслимо в делах церковных, и именно в той части, которая относится к нашему спасению, потому что Церковь – это и есть истина, Церковь и есть Сам Христос, Его Духом Церковь содержится и управляется. Это важно понять: наши человеческие, греховные оценки и критерии неприменимы к Церкви. Все те беззакония и заблуждения и нестроения, которые мы видим, и даже часто, в церковной ограде, к Церкви, к ее сущностному содержанию не имеют никакого отношения. И потому важно понимать, что в Церкви принадлежит ее естеству, естеству Божественной и непререкаемой истины, а что относится к человеческой, греховной немощи и относится, если можно так сказать, к пограничной, «околоцерковной» области. Но чтобы во всем этом разобраться, нужно, вне всякого сомнения, самому быть внутри Церкви, быть причастником того Духа Христова, Которым Церковь и живет, и движется, и существует.

Всегда Церковь жила верой в то, что загробная участь людей до Страшного суда не решена окончательно и что живущие здесь, на земле, могут своими молитвами благотворно влиять на загробную участь своих родных и близких. Повторю: это учение существовало всегда, но действенную силу оно приобрело с пришествием в мир Спасителя, благодаря Его искупительной жертве за наши грехи. И мы попытаемся, пусть очень коротко, проследить историю отношения к молитве за усопших в Ветхозаветной и Новозаветной Церкви.

Хоть мы и знаем, что до прихода в мир Спасителя загробная участь всех людей была пусть в разной степени, но все-таки печальна и безотрадна в силу полного господства над человеком греха, но и в Ветхом Завете мы находим примеры молитв людей, живущих на земле, об умерших.

Самый яркий такой пример – это молитва иудеев за своих собратьев, погибших на поле брани.

После битвы с идумеями под хитонами падших в сражении иудейских воинов были обнаружены посвященные иамнийским идолам вещи, захваченные в качестве трофеев. Поскольку подобное приобретение было явно греховным, то «сделалось всем явно, по какой причине они (воины) пали». И тогда все иудеи обратились с молитвой к Богу, «прося, да будет совершенно изглажен содеянный грех». Больше того, сделав сбор со всех присутствующих, Иуда Маккавей послал приношение в Иерусалим, чтобы в храме «принесли жертву за грех» погибших, и, по слову Писания, он «поступил весьма хорошо и благочестно, помышляя о воскресении…» – то есть заботясь о прощении своих собратьев в день Страшного суда. «Посему принес за умерших умилостивительную жертву, да разрешатся от греха» (см.: 2 Мак. 12: 39–45). Отрывок совершенно исчерпывающий для того, чтобы понять, что и в ветхозаветные времена существовала традиция молитвы и принесения жертв за умерших.

Можно сказать, что эта традиция носила профетический, пророческий характер, потому что реальное духовное положение людей того времени не оставляло им надежды на избавление от уз греха. Эта надежда простиралась в будущее, связана была с мессианскими ожиданиями и предчувствиями.

Теперь насчет «брат брата не вымолит». Сразу скажу, что таких слов в Библии нет, но можно предположить, что женщина имела в виду следующие слова из Псалтири: «Человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него» (Пс. 48: 8). Предположим, что это и есть те самые слова, тогда попытаемся понять, каков же их смысл.

В этом псалме звучат слова предупреждения, обращенные к живущим здесь, на земле, чтобы они помнили о страшном дне суда Божиего и не надеялись на свое богатство, силу и власть, а старались проводить время земной жизни в покаянии и чистоте. Главное содержание стиха – это обличение нераскаянных. Ибо в день Страшного суда никто не избавит нас от праведного суда Божиего – не только посторонний человек, но даже и самый близкий, как, например, любящий брат.

Но заметим, что здесь идет речь именно о Страшном суде, о последнем, решающем слове, в то время как до этого момента, по учению святых отцов, есть еще время для покаяния живущих здесь, на земле, и есть еще время для умилостивления Господа и принесения Ему за усопших жертв духовных и вещественных.

Святитель Василий Великий толкует этот отрывок в том смысле, что все ветхозаветные люди и даже пророки были связаны грехом и как связанные не имели власть освобождать кого бы то ни было от уз смертных, но когда явился Господь Иисус Христос – совершенный Человек и совершенный Бог, – Он Своей властью искупил нас от вечной смерти и в Его лице мы имеем упование и надежду на спасение.

То есть отношение к загробной участи усопших во времена ветхозаветные и отношение к их участи после пришествия в мир Спасителя разнятся именно тем, что Господь Своей искупительной жертвой приобрел власть и в загробной жизни переменять участь людей с худшей на лучшую. Это мы знаем и из события сошествия Христа во ад, где Он освободил от мучительных уз не только праведников, но и кающихся грешников.

Несомненно, что только Господь может определить загробную участь человека, и несомненно, что участь эта напрямую зависит от образа веры и жизни человека здесь, на земле. Но несомненно также и то, что возможно и даже необходимо молиться за наших родных и близких, прося Господа о прощении их грехов, и несомненно, что молитвы эти не бывают напрасны, если мы только стараемся сами слушать Господа и жить по Его заповедям.

Подводя итог, можно сказать так. Молитва за усопших, тем паче горячая молитва, исполненная любви и самоотвержения, приятна Богу и, если можно так сказать, склоняет Его на милость по отношению к тому, кто молится, и к исполнению Его просьбы. Множество подтверждений тому мы находим в Новом Завете. Так, Сам Господь говорит: «Все, чего ни попросите в молитве с верою, получите» (Мф. 21: 22). Апостол Иаков заповедует «молиться друг за друга», нигде не уточняя, что это относится только к живущим здесь, на земле. Апостол Петр призывает «постоянно любить друг друга от чистого сердца» (1 Пет. 1: 22), также не ограничивая эту любовь только отношениями земной жизни. Больше того, именно «от избытка сердца глаголют уста», и первым изъявлением этой полноты для верующего человека является молитва, в том числе и молитва о близких.

Главное здесь в том, что сострадание, милосердие и любовь, проявляемые человеком в молитве за усопших, угодны Богу, привлекают Его благодать, потому что эти качества – любовь, милосердие и сострадание – и есть качества Самого Бога.

Читайте так же:

  • Молитва когда ждешь человека Как получить ответ на молитву Чтобы получить ответ на молитву, важно помнить четыре простых принципа. Проси в соответствии с Божьей волей "И вот какое дерзновение мы имеем к Нему, что, […]
  • Отчете наш молитва Отче наш: 10 вопросов о главной христианской молитве «Отче наш, иже еси на Небесех» 1 Мы называем Бога — Отцом, потому что Он всех нас создал? Нет, по этой причине мы можем называть […]
  • Молитва перед иконой пресвятой богородицы всецарица Символ Веры Православные молитвы против раковых заболеваний protiv onkologich zabolevanij.jpg МОЛИТВЫ ОБ ИСЦЕЛЕНИИ ТЕЛЕСНЫХ НЕДУГОВ Пресвятой Богородице в честь Ее иконы "Всецарица" […]
  • Молитва за умершего папу Молитва за упокой души родителей Могилы погибших на мамонтовой охоте украшали цветами и костями убитого-таки мамонта, античные народы (римляне, например) чтили предков как защитников и […]
  • Молитва на веселое настроение Молитва Богородице, когда плохое настроение, молитва от плохих людей и мыслей, дел, снов, друзей и начальников. Споручница грешных. Эта православная молитва, когда плохо на душе, […]
  • Молитва за св Церковь Критерии ложной и правильной молитвы Разъясняют пастыри Русской Церкви Молитва – стержень духовной жизни христианина, живой опыт общения с Богом. Не молящегося православного трудно себе […]

Молитва за вов

У данной публикации еще нет комментариев. Хотите начать обсуждение?

Написать комментарий
Имя:*
E-Mail:
Введите два слова, показанных на изображении: *