Как называется приёмный сын

сын — сын/ … Морфемно-орфографический словарь

СЫН — муж. всякий мужчина отцу и матери сын, а женщина дочь. Сын да дочь красные дети, ·т.е. двоечка. Один сын не сын (не помощь), два сына не сын, три сына сын. У меня два сынка, сыночка. Это сынишка мой. Неудатный сынища отцу матери покор. Сынами… … Толковый словарь Даля

СЫН — СЫН, сына, мн. сыновья, сыновей, и (ритор.) сыны, сынов, муж. 1. (мн. сыновья). Лицо мужского пола по отношению к своим родителям. «Германн был сын обрусевшего немца.» Пушкин. 2. (мн. сыны). Потомок (ритор.). «Дух отцов воскрес в сынах.»… … Толковый словарь Ушакова

сын — См. дитя блудный сын. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999. сын дитя; сыночка, вар, ибн, сынок, преемник, выходец, сыночек, родом, карапет, бастард, уроженец, пасынок, ребенок … Словарь синонимов

сын — а, зват. (устар.) сыне; мн. сыновья, вей и (высок.) сыны, ов; м. 1. Лицо мужского пола по отношению к своим родителям. Старший, младший с. Взрослый с. Единственный с. Растить, женить сына. Верить в сына. У вас очень хороший с. Приёмный,… … Энциклопедический словарь

сын — сын, а, мн. ч. сыновь я, сынов ей и (устар. и высок.) сын ы, сын ов; после собственных имен пишется через дефис, напр.: Дюм а с ын … Русский орфографический словарь

Сын М — Son Of M Обложка Сын М #1. Рисунок Джона Ватсона История Издатель Marvel Comics Формат Периодичность Месячно Даты публикаций … Википедия

СЫН — СЫН, а, мн. сыновья, ей и сыны, ов, муж. 1. (мн. сыновья и устар. и обл. сыны). Лицо мужского пола по отношению к своим родителям. Отец с сыном. Мой старший с. Выросли сыновья. 2. (мн. обычно сыны), перен., чего. Мужчина как носитель характерных… … Толковый словарь Ожегова

сын — СЫН, а, мн сыновья, вей и (Высок.) сыны, ов, м Лицо мужского пола по отношению к своим родителям. Единственный сын … Толковый словарь русских существительных

сын — сын, сына; мн. сыновья, вей и (в высок. стиле) сыны, ов … Русское словесное ударение

Горький опыт: «Мы боимся своего приемного сына»

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Что делать, если ваш собственный ребенок вас пугает? Что если он не испытывает эмпатии, а наказание ему безразлично? Дети, обладающие тем, что психиатры называют «бездушно-неэмоциональными чертами», чаще оказываются в тюрьме, и могут, в экстремальных случаях, во взрослом возрасте превратиться в психопатов. Джейн и Пол на себе испытали, что в подобных случаях необходима помощь специалистов, но ее нет.

Джейн: Когда у нас появился Макс, вся жизнь изменилась, полетела вверх тормашками. Для нас эти огромные перемены оказались проверкой на прочность, и мы не представляли себе, что из этого всего выйдет.

Пол: Макс — усыновленный ребенок, а в таких случаях всегда есть некая доля неопределенности. Мы довольно рано поняли, что оказались лицом к лицу с рядом проблем, но ведь всегда надеешься, что с посторонней помощью тебе удастся преодолеть эти сложности .

Джейн: Еще до того, как Макс у нас поселился, мы знали, что усыновление связано с определенным риском, но мы были настроены следующим образом: «Мы обеспечим ему благополучный дом, семью, сделаем так, чтобы он почувствовал себя спокойно, дадим ему все, чего у него не было, и со временем. «

Всегда это: «Со временем, со временем, со временем».

Когда мы его усыновляли, мы ознакомились с его прошлой жизнью, так что мы знали, что у него уже было много проблем в школе. Когда мы отдали его в начальную школу уже здесь, то учителя в школе еле справлялись с ним. Очень часто они вообще не могли с Максом совладать.

Он нападал и на детей. Был случай, когда он сорвал очки с одноклассника. Но это не просто драка на школьной площадке — он почему-то никогда не дрался со своими сверстниками или равными себе, а всегда ссорился только затем, чтобы выместить свое плохое настроение, отыграться на ком-то.

Был еще случай, когда у него появился нож; то был маленький нож, взятый из кухни, и он начал им угрожать другому ребенку. Так что не прошло и нескольких месяцев, как Макса исключили из школы.

Мы поняли, что такого мы никак не ожидали, что нам придется иметь дело с подобным ребенком.

В первый раз, когда я обратилась в CAMHS [Служба психического здоровья детей и подростков] , мне там сказали: «Он пока приживается».

Я не часто плачу, но тогда я была вся в слезах, потому что подумала: «Нам нужна реальная помощь, мы представления не имеем, что с ним делать».

Пол: Дома у нас постоянно возникали проблемы. Пока он еще был маленький, то его можно было запросто поднять, встряхнуть, но теперь, когда он значительно вырос и может тебе противостоять, то, чтобы сдержать его, надо уже применять значительную силу.

У него еще есть младшая сестра, так что нам приходится физически постоянно быть между ними, чтобы он ее не обидел. То есть их нельзя оставлять вместе. Это все равно, как постоянно присматривать одновременно за годовалым ребенком и за новорожденным.

Когда они ложатся спать, то я остаюсь с ними, покуда сестренка Макса не уснет, потому что ему нельзя доверять. Надо постоянно его проверять, следить за ним — с момента, когда он просыпается, до тех пор, пока он идет спать.

Джейн: Я помню, как мы в первый раз вызвали полицию. Я заметила, что у Макса что-то в кармане и спросила: «Это что?» Он не хотел мне отвечать. Я сказала: «Макс, отдай мне то, что у тебя в кармане, потому что я знаю, что этого у тебя не должно быть «.

Он взбесился и оттолкнул меня. Я пошла за ним на второй этаж и он сбил меня с ног — я упала на лестнице. Потом он уселся на диван, Пол сел с ним рядом и сказал: «Успокойся, нам надо понять, что у тебя там такое и где ты это взял».

Тогда Макс начал вопить и орать, и бить Пола. Нам говорили, чтобы мы вызывали полицию, если с ним нельзя будет совладать, но нам очень этого не хотелось делать. В конце концов выяснилось, что это была краденая вещь.

Пол: Я считаю, что нам он угрожает физическим насилием; это уже насильственные отношения — если бы он был взрослым, именно так это бы и называлось.

Джейн: Позавчера Макс, можно сказать, три раза нападал на меня, потому что я не разрешала ему делать то, что он хотел. В первый раз — он меня просто сильно оттолкнул.

Второй раз — это когда он начал со мной ругаться, но я сумела прекратить ссору. И последний — когда он потребовал карманные деньги, но у меня не было мелочи. Я не хотела давать ему двадцатку, потому что с него назад ничего не получишь. А он все время повторял: «Нет, я хочу! Я хочу!»

Там у нас на столе лежали какие-то вещи, и он все это смёл на пол, и кинулся на меня. Он был дико раздражен. Не то, чтобы он убить хотел, но совершенно ясно, что он хотел ударить и причинить боль.

Пол: Он может быть очень страшным. Он кидается на тебя очень агрессивно; кричит, ругается, угрожает.

Джейн: Мы включены в программу защиты ребенка, а на самом деле должна быть программа защиты взрослого, потому что Макс постоянно меня бьет, впрочем, как и свою сестру. Но мы включены в такую программу, как если бы мы его обижали, и нам это очень трудно принять, но они говорят, что это единственное, что можно сделать, чтобы они [детские психологи из социальной службы] могли за ним хоть как-то наблюдать.

Пол: У него совершенно нет чувства самоконтроля, он подолгу злится, копит обиды, чтобы потом попытаться расквитаться за это. Но и хорошие черты у него тоже есть.

Джейн: В нем есть своеобразное обаяние. Мне кажется, он может нравиться людям, поскольку иногда с ним бывает очень весело. Я думаю, что если бы ему удалось контролировать свое поведение и пойти работать в торговлю, то у него бы это хорошо получалось — ему очень хорошо удается убалтывать людей и заставлять их делать то, что хочет он.

У него очень интересный характер, хотя он был более ласковым, когда был маленьким. Не знаю, может быть, он ощущает, что мы ему нужны меньше, но теперь все реже и реже он проявляет нежность. Иногда он может сказать какие-нибудь ужасные вещи, но понятно, что он не имеет этого в виду.

Как распознать тех, кто обладает бездушно-неэмоциональными чертами характера

  • Они не могут выражать открыто свои чувства и прячут их от других
  • Они не могут провести границу между хорошим и плохим
  • Они кажутся очень холодными и отчужденными
  • Они пытаются ущемить чувства других людей и им все равно, кому они делают больно — главное, что они получают то, чего хотят
  • Они не извиняются перед теми, кого обидели
  • Они не выказывают раскаяния, совершив дурной поступок
  • Наказание их не страшит
  • Они с трудом признают, что были неправы
  • Их не беспокоит [заданное в школе] домашнее задание, и им все равно, хорошо они учатся или плохо
  • Пунктуальность им безразлична
  • Источник: детский и подростковый психиатр, профессор Стивен Скотт из лондонского King’s College

    Джейн: Однажды мне надо было лечь в больницу. Накануне Макс так плохо вел себя — швырял повсюду вещи, лупил сестру — и я подумала: «Господи, по крайней мере я отдохну там, мне даже хочется завтра лечь в больницу и целый день провести под наркозом — во всяком случае, какое-то отдохновение».

    С Максом было так трудно! Он в то время ходил к психологу, но результата от этого не было никакого, потому что Макс ничем никак не делился, не рассказывал ничего о своем поведении. Складывалось такое впечатление, что нам никто помочь не может: они выдавали нам поощрительные карточки, но никто не дал нам никаких практических советов по тому, как с ним справляться.

    У Макса был психиатр, который сказал: «Я для него ничего не могу сделать. Приходя сюда, вы просто даром теряете время, потому что я не могу достучаться до Макса. Все, что я могу вам сказать, так это — не сдавайтесь».

    В конце концов, мы смогли отдать Макса в другую начальную школу со специальным отделением. Им тоже пришлось с ним нелегко, но они очень старались, и он продержался там два года.

    Пол: Конечно, я люблю его, потому что невозможно вкладывать столько усилий в отношения и не ценить их, но это жизнь под постоянным давлением. У нас не бывает дня, чтобы что-то не произошло. Очень часто мы начинаем думать, что мы уже дошли до предела и больше у нас нет ни капельки сил.

    Теперь план таков: отдать Макса в школу-интернат. Мы думаем, что таким образом ситуация несколько разрядится, потому что он не будет постоянно вертеться дома, но пока мы ничего такого подходящего не нашли.

    Джейн: Так дальше продолжать мы не можем. Мы уже нахлебались вдоволь. Если нам не удастся поместить его в интернат, то тогда мы прибегнем к статье 20, что означает, что мы вернем Макса социальным службам. На самом деле, мы это уже чуть не сделали несколько недель назад.

    Мы его полностью усыновили, он — наш сын, поэтому это будет означать, что мы не можем больше заботиться об этом ребенке и снова отдаем его социальным службам. Все это ужасно и для него, и для его сестры, и для нас. Но это, вероятно, единственная возможность для нас пережить всё это.

    Все имена в статье изменены. Джейн и Пол рассказали о своем горьком родительском опыте в программе «Today» BBC Radio 4.

    «Приемный ребенок разрушил мою семью». Три истории о детдомовцах-отказниках

    В 2020 году в российских приемных семьях воспитывалось более 148 тысяч детей. По статистике, более 5000 воспитанников ежегодно возвращаются в детдома. Отказавшиеся от приемных детей женщины рассказали «Снобу» о проблемах с психикой, манипуляциях и равнодушии их воспитанников

    13 Декабрь 2020 10:25

    «Приемный сын довел меня до психиатрической больницы»

    Ирина, 42 года:

    Мы с мужем воспитывали семилетнюю дочь, и нам хотелось второго ребенка. По медицинским показаниям муж больше не мог иметь детей, и я предложила взять приемного: я семь лет волонтерствовала в приюте и умела общаться с такими детьми. Муж пошел у меня на поводу, а вот мои родители были категорически против. Говорили, что семья не слишком обеспеченная, надо бы своего ребенка вырастить.

    Я пошла вопреки желанию родителей. В августе 2007 года мы взяли из дома малютки годовалого Мишу. Первым шоком для меня стала попытка его укачать. Ничего не вышло, он укачивал себя сам: скрещивал ноги, клал два пальца в рот и качался из стороны в сторону. Уже потом я поняла, что первый год жизни Миши в приюте стал потерянным: у ребенка не сформировалась привязанность. Детям в доме малютки постоянно меняют нянечек, чтобы не привыкали. Миша знал, что он приемный. Я доносила ему это аккуратно, как сказку: говорила, что одни дети рождаются в животе, а другие — в сердце, вот ты родился в моем сердце.

    Проблемы возникали по нарастающей. Миша — манипулятор, он очень ласковый, когда ему что-то нужно. Если ласка не действует, закатывает истерику. В детском саду Миша начал переодеваться в женское и публично мастурбировать. Говорил воспитателям, что мы его не кормим. Когда ему было семь, он сказал моей старшей дочери, что лучше бы она не родилась. А когда мы в наказание запретили ему смотреть мультики, пообещал нас зарезать. Он наблюдался у невролога и психиатра, но лекарства на него не действовали. В школе он срывал уроки, бил девочек, никого не слушал, выбирал себе плохие компании. Нас предупредили, что за девиантное поведение сына могут забрать из семьи и отправить в школу закрытого типа. Я переехала из маленького городка в областной центр в надежде найти там нормального психолога для работы с ребенком. Все было тщетно, я не нашла специалистов, у которых был опыт работы с приемными детьми. Мужу все это надоело, и он подал на развод.

    Я забрала детей и уехала в Москву на заработки. Миша продолжал делать гадости исподтишка. Мои чувства к нему были в постоянном раздрае: от ненависти до любви, от желания прибить до душераздирающей жалости. У меня обострились все хронические заболевания. Началась депрессия.

    Я свято верила, что любовь сильнее генетики. Это была иллюзия

    Однажды Миша украл кошелек у одноклассника. Инспектор по делам несовершеннолетних хотел поставить его на учет, но родители пострадавшего мальчика не настаивали. На следующий день я привела сына в магазин и сказала: бери все, чего тебе не хватает. Он набрал корзину на 2000 рублей. Я оплатила, говорю: смотри, ведь у тебя все есть. А у него такие глаза пустые, смотрит сквозь меня, нет в них ни сочувствия, ни сожаления. Я думала, что мне будет легко с таким ребенком. Сама оторвой была в детстве, считала, что смогу его понять и справлюсь.

    Через неделю я дала Мише деньги на продленку, а он спустил их в автомате со сладостями. Мне позвонила учительница, которая решила, что он эти деньги украл. У меня случился нервный срыв. Когда Миша вернулся домой, я в состоянии аффекта пару раз его шлепнула и толкнула так, что у него произошел подкапсульный разрыв селезенки. Вызвали скорую. Слава богу, операция не понадобилась. Я испугалась и поняла, что надо отказаться от ребенка. Вдруг я бы снова сорвалась? Не хочу садиться в тюрьму, мне еще старшую дочь поднимать. Через несколько дней я пришла навестить Мишу в больнице и увидела его в инвалидном кресле (ему нельзя было ходить две недели). Вернулась домой и перерезала вены. Меня спасла соседка по комнате. Я провела месяц в психиатрической клинике. У меня тяжелая клиническая депрессия, пью антидепрессанты. Мой психиатр запретил мне общаться с ребенком лично, потому что все лечение после этого идет насмарку.

    Миша жил с нами девять лет, а последние полтора года — в детдоме, но юридически он еще является моим сыном. Он так и не понял, что это конец. Звонит иногда, просит привезти вкусняшек. Ни разу не сказал, что соскучился и хочет домой. У него такое потребительское отношение ко мне, как будто в службу доставки звонит. У меня ведь нет разделения — свой или приемный. Для меня все родные. Я как будто отрезала от себя кусок.

    Недавно навела справки о биологических родителях Миши. Выяснилось, что по отцовской линии у него были шизофреники. Его отец очень талантливый: печник и часовщик, хотя нигде не учился. Миша на него похож. Интересно, кем он вырастет. Он симпатичный мальчишка, очень обаятельный, хорошо танцует, и у него развито чувство цвета, хорошо подбирает одежду. Он мою дочь на выпускной одевал. Но это его поведение, наследственность все перечеркнула. Я свято верила, что любовь сильнее генетики. Это была иллюзия. Один ребенок уничтожил всю мою семью.

    «Через год после отказа мальчик вернулся ко мне и попросил прощения»

    Светлана, 53 года:

    Я опытная приемная мать. Воспитала родную дочь и двух приемных детей — девочку, которую вернули в детдом приемные родители, и мальчика. Не справилась с третьим, которого взяла, когда дети окончили школу и уехали учиться в другой город.

    Илье было шесть, когда я забрала его к себе. По документам он был абсолютно здоров, но скоро я начала замечать странности. Постелю ему постель — наутро нет наволочки. Спрашиваю, куда дел? Он не знает. На день рождения подарила ему огромную радиоуправляемую машину. На следующий день от нее осталось одно колесо, а где все остальное — не знает. Я стала водить Илью по врачам. Невролог обнаружил у него абсансную эпилепсию, для которой характерны кратковременные отключения сознания без обычных эпилептических припадков. Интеллект у Ильи был сохранен, но, разумеется, болезнь сказалась на психике.

    Со всем этим можно было справиться, но в 14 лет Илья начал что-то употреблять, что именно — я так и не выяснила. Он стал чудить сильнее прежнего. Все в доме было переломано и перебито: раковина, диваны, люстры. Спросишь у Ильи, кто это сделал, ответ один: не знаю, это не я. Я просила его не употреблять наркотики. Говорила: окончи девятый класс, потом поедешь учиться в другой город, и мы с тобой на доброй ноте расстанемся. А он: «Нет, я отсюда вообще никуда не уеду, я тебя доведу».

    Через год войны с приемным сыном у меня начались проблемы со здоровьем. Полтора месяца пролежала в больнице. Выписалась, поняла, что хочу жить

    Через год этой войны у меня начались проблемы со здоровьем. Полтора месяца пролежала в больнице с нервным истощением и скачущим давлением. Выписалась, поняла, что хочу жить, и отказалась от Ильи. Его забрали в детдом в областной центр.

    Год спустя Илья приехал ко мне на новогодние праздники. Попросил прощения, сказал, что не понимал, что творит, и что сейчас ничего не употребляет. Потом уехал обратно. Уж не знаю, как там работает опека, но он вернулся жить к родной матери-алкоголичке.

    Сейчас Илье 20. В сентябре он приехал ко мне на месяц. Я помогла ему снять квартиру, устроила на работу. У него уже своя семья, ребенок. Эпилепсия у него так и не прошла, чудит иногда по мелочи.

    «Приемный сын говорил родному, что мы его не любим и сдадим в детдом»

    Евгения, 41 год:

    Когда сыну было десять лет, мы взяли под опеку восьмилетнего мальчика. Я всегда хотела много детей. Сама была единственным ребенком в семье, и мне очень не хватало братьев-сестер. Ни у кого в нашей семье нет привычки делить детей на своих и чужих. Решение принимали совместно и прекрасно понимали, что будет трудно.

    Мальчик, которого мы взяли в семью, был уже отказной: предыдущие опекуны вернули его через два года с формулировкой «не нашли общего языка». Мы сначала не поверили в этот вердикт. Ребенок произвел на нас самое позитивное впечатление: обаятельный, скромный, застенчиво улыбался, смущался и тихо-тихо отвечал на вопросы. Уже потом по прошествии времени мы поняли, что это просто способ манипулировать людьми. В глазах окружающих он всегда оставался чудо-ребенком, никто и поверить не мог, что в общении с ним есть реальные проблемы.

    По документам у мальчика была только одна проблема — атопический дерматит. Но было видно, что он отстает в физическом развитии. Первые полгода мы ходили по больницам и узнавали все новые и новые диагнозы, причем болезни были хронические. Со всем этим можно жить, ребенок полностью дееспособен, но зачем было скрывать это от опекунов? Полгода мы потратили на диагностику, а не на лечение.

    Свою жизнь в нашей семье мальчик начал с того, что рассказал о предыдущих опекунах кучу страшных историй, как нам сначала казалось, вполне правдивых. Когда он убедился, что мы ему верим, то как-то подзабыл, о чем рассказывал (ребенок все-таки), и вскоре выяснилось, что большую часть историй он просто выдумал. Он постоянно наряжался в девочек, во всех играх брал женские роли, залезал к сыну под одеяло и пытался с ним обниматься, ходил по дому, спустив штаны, на замечания отвечал, что ему так удобно. Психологи говорили, что это нормально, но я так и не смогла согласиться с этим, все-таки у меня тоже парень растет.

    Приемный мальчик умудрился довести мою маму — человека с железными нервами — до сердечного приступа

    С учебой у мальчика была настоящая беда: шел второй класс, а он не умел читать, переписывать текст, не умел даже считать до десяти. При этом в аттестате были одни четверки и пятерки. Я по профессии преподаватель, занималась с ним. Пусть и с трудом, но он многому научился, хотя нам пришлось оставить его на второй год. Он нисколько не комплексовал, и дети приняли его хорошо. В учебе нам удалось добиться положительных результатов, а вот в отношениях с ним — нет.

    Чтобы вызвать к себе жалость и сострадание, мальчик рассказывал своим одноклассникам и учителям, как мы над ним издеваемся. Нам звонили из школы, чтобы понять, что происходит, ведь мы всегда были на хорошем счету. А мальчик просто хорошо чувствовал слабые места окружающих и, когда ему было нужно, по ним бил. Моего сына доводил просто до истерик: говорил, что мы его не любим, что он с нами останется, а сына отдадут в детский дом. Делал это втихаря, и мы долго не могли понять, что происходит. В итоге сын втайне от нас зависал в компьютерных клубах, стал воровать деньги. Мы потратили полгода, чтобы вернуть его домой и привести в чувство. Сейчас все хорошо.

    Мальчик провел с нами почти десять месяцев, и под Новый год мы вместе с опекой приняли решение отдать его в реабилитационный центр. Подтолкнули к этому не только проблемы с родным сыном, но и то, что приемный мальчик умудрился довести мою маму — человека с железными нервами — до сердечного приступа. Она проводила с детьми больше времени, поскольку я весь день была на работе. Ей приходилось терпеть постоянное вранье, нежелание принимать правила, которые есть в семье. Мама — очень терпеливый человек, я за всю свою жизнь не слышала, чтобы она на кого-то кричала, а вот приемному ребенку удалось вывести ее из себя. Это было последней каплей.

    С появлением приемного сына семья стала разваливаться на глазах. Я поняла, что не готова пожертвовать своим сыном, своей мамой ради призрачной надежды, что все будет хорошо. К тому, что его отдали в реабилитационный центр, а потом написали отказ, мальчик отнесся абсолютно равнодушно. Может, просто привык, а может, у него атрофированы какие-то человеческие чувства. Ему нашли новых опекунов, и он уехал в другой регион. Кто знает, может, там все наладится. Хотя я в это не очень верю.

    Зеркальный сын

    Это рассказ о мужской эмоциональности и чувствительности, их стесняются, прячут и боятся. Но порой именно эти качества могут объединить очень разных и в то же время похожих мужчин

    28 Январь 2020 9:52

    На приеме красивый, но довольно мрачный молодой мужчина-брюнет, и похожий на него вертлявый чернявый подросток лет двенадцати-тринадцати.

    Я быстро выстраиваю мысленную картинку: неожиданно, как зима для коммунальных служб, началась подростковость, вертлявый с ходу наломал охапку дров, мать растерялась, запаниковала, призвала мужа и заявила ему: ты мужчина, он мальчик, он даже внешне похож на тебя, тебе легче понять, ты должен что-то сделать! Подавленный принципиальной неопровержимостью женской логики, мужчина покорился, и вот…

    — Ну рассказывайте, — предложила я.

    — Инициатор — Семен, — веско сказал мужчина, хмуро кивнув на сына и разом опрокидывая все мои предположения.

    Я присмотрелась к мальчику. В отличие от сумрачного отца, он все время улыбался. Улыбка была неглубокая, скользящая, и при этом он практически не смотрел в глаза.

    Мне вдруг стало как-то тревожно.

    — Семен, сколько тебе лет?

    — У него есть проблемы со здоровьем, — сообщил мужчина. — Вот, я принес, если надо, заключения.

    Я бегло просмотрела ворох бумажек. Не сказать, чтобы все там поняла. А уж тем более непонятно, во что все это может вылиться.

    — Что реально вас сейчас беспокоит?

    — Расскажи! — требовательно сказал Семен, глядя в окно.

    Я перевела взгляд на отца и сразу разгадала реальную причину его мрачности: ему очень, очень не хочется ничего, ну вот просто совсем ничего мне рассказывать!

    Может быть, он его бьет, и парень ищет хоть какой-то защиты? — подумала я. Надеется, что психолог запретит и тот послушает. Но за чем же тогда пришел сам отец?

    — Вы уже тут, — напомнила я. — Рассказывайте.

    — Семен мой приемный сын, — сказал мужчина, которого звали Валерием. — Мы живем вдвоем.

    — С самого начала, — попросила я.

    — Про себя расскажи, — велел Семен, сосредоточенно ковыряя пальцем обивку кресла.

    По лицу мужчины пробежала судорога.

    Я решила больше не настаивать и просто подождать. Это была верная тактика. Спустя несколько минут Валерий сказал:

    — Я тоже вырос в детском доме. Меня брали оттуда два раза и оба раза возвращали.

    — С самого начала, — повторила я. Мне уже было жалко обоих, но я собиралась свою жалость скрывать: что-то подсказывало, что она им нужна не больше, чем рыбе — акваланги.

    Валерий после рождения жил вдвоем с матерью. Она практически не обращала на него внимания, никогда не ласкала и почти не ругала. Он и сейчас не знает, что с ней было не так. Не помнит, чтобы она пила что-то кроме пива, не помнит таблеток или шприцов. Чужие, незнакомые люди в их доме почти не появлялись. Днем мать обычно куда-то уходила, потом возвращалась. Иногда исчезала на ночь, появлялась днем и тогда сразу ложилась спать, наказав сыну сидеть тихо и ее не будить. Ходила на работу? Куда-то еще? На что они жили? Всего этого мальчик не знал. Иногда мать могла пролежать день, два или три, практически не вставая и не разговаривая. Но когда Валерию исполнилось семь лет, она купила ему портфель, ручки, тетрадки и отвела в школу, которая во дворе. Валерию в школе понравилось просто безумно — он готов был там сидеть, или бродить по коридорам до самого ее закрытия, быстро узнал всякие тайные уголки и ловко там прятался. По учебе он сначала ничего не знал (других детей хоть как-то к школе готовили), но потом все сообразил (это оказалось просто) и стал учиться очень хорошо. Он думал, что матери понравятся хорошие отметки, но она осталась к ним такой же равнодушной, как и ко всему остальному, касающемуся сына. Он пытался «выслужиться» перед первой учительницей, но она его сторонилась и говорила товаркам (Валерий подслушивал): он несомненно умненький, но какой-то странный, я его, кажется, боюсь, как, знаете, бывает, пауков боятся.

    Валерий подружился с двумя братьями — мальчиками-кавказцами. Вместе они устраивали всякие каверзы. Мать Валерия вызывали в школу, она туда не приходила. Его назвали хулиганом, и ему это понравилось: наименование как-то проявляло его из фона, делало вещественным.

    А потом однажды мать Валерия просто исчезла. Что с ней стало — никто так никогда и не узнал. Валерий продолжал ходить в школу и ждать маму, потом в доме кончилась еда, он некоторое время воровал хлеб в школьной столовой, а потом по дороге из школы домой упал в голодный обморок. Братья-кавказцы дотащили друга до дома, расспросили и принесли еды, а на следующий день с утра их мать явилась к директору школы и закричала: вы тут что, ослепли все, что ли?!

    Так Валерий первый раз оказался в детском доме. Там он спокойно отъедался и ждал, когда мама за ним придет и заберет домой. Учился он по привычке отлично, новая добрая учительница ему очень нравилась, и он даже старался при ней не хулиганить. Она была ласкова, и дети на ней «висли». Вскоре Валерий заметил, что именно его она как-то незаметно и тактично, но отстраняет от себя. Собрался с духом и прямо спросил: почему? Она заплакала и сказала, что ее специально предупредили про детдомовских (их в классе было пять человек): не привязывайте их слишком к себе, они все не так понимают, это потом будет для них травма.

    Тогда Валерий опять стал хулиганом, и все наладилось.

    Он был красивым мальчиком, здоровым и прекрасно учился. Его хотели взять в семью. Он кричал: я не хочу, за мной завтра мама придет! — Увы, — отвечали ему. — Подумай. Твоя мать всегда плохо за тобой ухаживала. В любящей семье тебе будет хорошо.

    Любящая семья честно пыталась его «отогреть». Потом они говорили: он же умный, как же так получается, что у него — ни совести, ни благодарности, ни представлений о том, что можно и что нельзя? Валерий быстро понял, как все устроено в его новом месте обитания, выпрашивал всякие игрушки (я вам так буду благодарен! Я буду таким хорошим!), потом продавал их в школе или во дворе, покупал всякие нужные ему вещи типа сигарет, наклеек, инструментов, а опекунам говорил, что «потерял» или «мальчишки отняли».

    Пожилому приемному отцу все говорили: это ж мальчишка, сорванец, надо с ним построже! Когда Валерий украл большую сумму денег из сумочки учительницы физкультуры и повел детдомовских приятелей в пирожковую, отец взялся за ремень. Рослый Валерий схватился с ним вполне по-взрослому, рассадил ему скулу, а потом, схваченный и зафиксированный, просто плюнул в лицо.

    Так он второй раз оказался в детдоме, уже в другом, в загородном.

    Там он развернулся по полной, сделался заводилой, не вылезал из местного «карцера», но наперекор всем и всему по-прежнему хорошо учился. Мир цифр, формул и правил русского и английского языка казался ему свежим и чистым по сравнению с чадным и непостижимым миром его повседневной реальности.

    В детдом приезжали волонтеры и спонсоры. Валерий научился их обхаживать, составил себе жалостную биографию и получал множество подарков и преференций. Ему очень нравился такой ход: вот те другие волонтеры, я же сразу вижу, что они какие-то свои проблемы решают, а вот вы по-настоящему добрый, я это прямо вот с первого взгляда разгадал…

    Сотрудники детдома честно предупреждали, но красота мальчика и высокая успеваемость…

    — Мы справимся! — сказала некая семья, у которых уже было двое приемных и трое своих детей.

    «Посмотрим, как вы справитесь», — подумал Валерий.

    Чтобы справиться уж наверняка, новые приемные родители вдвоем держали его в объятиях и пережидали, пока он не перестанет вырываться. А потом завернули в одеяло и велели ползти среди подушек, чтобы «заново родиться» (это не бред Валерия, а некая западная методика коррекции эмоциональных нарушений, одно время была популярна и у нас. — Прим. авт.).

    Однажды, когда Валерию все это надоело, он забрал в доме все ценное, что нашел, зарыл в углу двора за сараем, а потом пошел в милицию и сказал, что приемные родители над ним издеваются, и подробно описал фиксацию и «новое рождение».

    Так он оказался в детдоме (опять в новом) в третий раз. Там он благополучно закончил школу, пошел в ПТУ (окончил с отличием), потом работать на завод и одновременно учиться в Северо-Западный заочный политехнический институт. Как ни странно, ему без проблем отдали квартиру, которая осталась от матери.

    Сейчас он инженер-строитель, много работает, очень неплохо зарабатывает. Некоторые называют его трудоголиком. Два раза Валерий пытался создать семью (один раз даже женился на женщине с ребенком). Ничего не вышло. Вторая женщина ему сказала, расставаясь: да лучше с алкашом каким жить или с ревнивцем, они хоть и поганые, да живые, теплые, а ты как мертвяк какой.

    Валерий решил жить один и просто работать. Когда нужно побыть с женщиной — это же можно как-то решить. По вечерам ходил в бильяард. Его привлекает самая интеллектуальная версия — снукер. У него получается — даже турниры выигрывал. Но чего-то не хватало.

    Однажды знакомая девушка, которая вместе с ним выпустилась из детского дома, позвала принять участие в благотворительном мероприятии для воспитанников интернатов. Было тягостно, нахлынули воспоминания, он решил: никогда больше сюда ни ногой! — но забрезжила мысль…

    Валерий отнесся к ней легко и легко вступил на эту тропу, потому что думал: да кто ж мне, такому, даст ребенка?!

    Ребенка не дали. А вот подростка предложили взять. «Глядите, он даже внешне на вас похож. Но предупреждаем: кроме различной хронической соматики, еще и нарушение привязанности». Валерий уже знал, что со времен его детства для всего этого возникло и даже укрепилось название.

    — Назвать — как будто немного приручить, — говорит он сейчас.

    Взял Семена и как будто смотрелся в хронозеркало, показывающее прошлое. Зеркалом и работал, вспоминал вслух: а я в таком случае делал то-то и то-то, думал так-то, а говорил вот что…

    — Тебе хорошо, ты был умный и учился хорошо! — с обидой говорит Семен. — А я еще и дурак!

    — Ты не дурак, — спокойно возражает Валерий. — Просто бездельник, и запущено у тебя все с самого начала. Я все рассказал. Теперь ты.

    — А я вот хотел у вас спросить: тут ничего уже сделать нельзя? — это уже Семен. В глаза по-прежнему не смотрит.

    — С чем сделать? — не поняла я.

    — Ну что мне никого не жалко, и стыда у меня нет, и совести, и душа протухлая…

    — Кто это тебе сказал?

    — Да много кто. Да я и сам знаю. Вот отец для меня все делает, и с уроками помогает, и деньги дает, а я у него все равно смартфон спер и потом разбил…

    — Сейчас лучше, чем два с половиной года назад, — говорит Валерий. — Хотя и не намного. Я все понимаю, кроме одного: когда он кидается об пол и начинает орать: я урод, чтоб я сдох, я никому не нужен, убей меня и на помойку выкинь! — что мне делать? Я не знаю, потому у меня никогда такого не было, я всегда знал, что я — крутой, как вареное яйцо.

    — А что вы в реальности делаете?

    — Говорю: ори, коли тебе приспичило, — и ухожу к компьютеру работать. Он потом замолчит и засыпает обычно.

    — Отец такой же, как я. Никого не любит, никого не жалко. Мы такие. Я читал в инете. Я его уважаю. Но внутри свербит. Я просто слабак, да?

    — О! — вдруг догадалась я. — Ты смотришь на отца и думаешь: мы оба уроды, потому что не любим, не жалеем, не чувствуем, но он сильный и несет это с достоинством, как и положено крутому чуваку. Так и нужно, за это ему уважуха и все у него в шоколаде. А у меня внутри все корежится и хочет чего-то теплого и мягкого, поэтому я слабый и полный отстой, и ничего хорошего меня не ждет в любом случае. Так?

    — Так! — выдохнул Семен и впервые взглянул мне прямо в лицо.

    Я отчетливо понимала, что могу крупно проиграть, но в кои-то веки меня несло на волне интуиции:

    — Валерий, а ведь вы вовсе не так бесчувственны. Возвращение матери — ваши детские фантазии, вы рассказывали Семену?

    — Почему же детские? — помолчав, враз охрипшим голосом сказал Валерий.

    — Говорите! — приказала я.

    — …Мне звонят откуда-то издалека, всегда почему-то ночью, и говорят: она нашлась, вы приедете, будете ее забирать? Я говорю: конечно, еду! — и сразу покупаю билет, и еду туда на ночном поезде, и по дороге еще где-то обязательно покупаю теплый платок (она дома носила платок, я помню) и что-то такое в кульке — печенье или конфеты. И она оказывается такая старенькая и слабая и сначала меня не узнает, а потом удивляется и спрашивает: Валерик? Надо же, как ты вырос! Потом я ее везу на вокзале на коляске, а она все беспокоится и спрашивает: что? Куда? Зачем? — а я отвечаю: не беспокойся, мама, я с тобой, теперь все у нас будет хорошо. И я всегда в интернете смотрю пансионаты для пожилых (мне ИИ теперь их подсовывает по прошлым кликам, вы понимаете), там картинки листаю и выбираю: вот этот слишком казенный, а вот здесь бы маме, наверное, было хорошо, тут озеро рядом и парк, и лица у персонала вроде добрые, и мне ездить было бы удобно. Я бы ездил к ней три раза в неделю, и дополнительно всякие процедуры оплачивал, и привозил подарки, и компьютер бы ей купил или планшет, чтоб она фильмы и картинки всякие смотрела.

    — А мне она, получается, была бы бабушка? — жадно спросил Семен. — Ты бы меня с собой брал? Сказал бы ей про меня?

    — Ну конечно сказал бы! — возмущенно воскликнул Валерий. — С самого начала сказал бы. Вот прямо еще на вокзале: у тебя теперь не только я, но еще и внук есть…

    Я украдкой стерла выступившие на глазах слезы и сказала со всей возможной строгостью, обращаясь к Семену, но имея в виду и Валерия тоже:

    — Видишь, вас уже двое. Не так уж страшно показать, что ты на самом деле живой.

    — То есть у папы его нет? Ну вот того? И у меня нет? Я не урод?

    — У тебя вот это есть, — я потрясла медицинскими бумажками, лежащими у меня на столе. — Тебе мало, что ли?

    — Вполне достаточно! — строго сказал Валерий. — И учебу подтянуть!

    Прозвучало почему-то комично. Я улыбнулась и Семен вслед за мной. Секунду поколебавшись, Валерий тоже растянул губы в улыбке.

    Парадокс: приемный сын Олега Газманова очень похож на певца

    Филипп Газманов — сын супруги Олега Газманова Марины Муравьевой от первого брака. Когда в 2003 году пара поженилась, артист усыновил ребенка любимой женщины и всегда воспитывал его также как и родного сына Родиона. И как отметили поклонники артиста, несмотря на то, что Филипп не родной сын исполнителя песни «Офицеры» они очень похожи. Правильные черты лица, спортивные фигуры, цвет волос и манера держать себя выдают в них совсем родных людей.

    Филипп Газманов — сын супруги Олега Газманова Марины Муравьевой от первого брака.На фото — с мамой. Фото: Личная страничка героя публикации в соцсети

    Что наверное не удивительно, учитывая, что именно отчим воспитывал Филиппа. Под руководством Газманова мальчик активно занимался спортом с раннего возраста, хорошо владеет единоборствами и уверенно чувствует себя на любой горнолыжной трассе. Сейчас 18-летний молодой человек продолжает свое обучение в Англии , а в России бывает наездами, что не помешало ему начать встречаться с русской красавицей. В конце декабря прошлого года на своем дне рождения в одном из столичных клубов он появился в обнимку с длинноногой блондинкой Анной. Кто она и как долго они встречаются, пока неизвестно, но судя по многочисленным «влюбленным» постам в инстаграме у молодых людей все серьезно.

    Под руководством Газманова Филипп активно занимался спортом с раннего возраста. Фото: Личная страничка героя публикации в соцсети

    Филипп и Олег Газмановы. Фото: Личная страничка героя публикации в соцсети

    «Мне не нужен воздух, потому что я дышу ею», «Новогодние праздники — время загадывания желаний! Я свое загадал. Оно исполнилось (здесь и далее орфография и пунктуация авторов сохранены, — прим. kp.ru)», — подписывает Газманов-младший фотографии с девушкой.

    «Любовь —это состояние, когда в душе расцветают огромные розы», — вторит любимому красавица.

    Фолловеры не скупятся на комплименты и отмечают, что Филипп и Анна — очень красивая пара. С этим трудно поспорить: юноша увлечен спортом и может похвастаться атлетическим телосложением, а стройной фигуре девушки позавидует любая модель.

    Фолловеры не скупятся на комплименты и отмечают, что Филипп и Анна — очень красивая пара. Фото: Личная страничка героя публикации в соцсети

    Возможно, блондинка еще попробует свои силы в fashion-индустрии, но пока она грызет гранит науки: в этом году Анна окончила школу и поступила в престижный вуз.

    Напомним, супруги Газмановы воспитывают дочь Марианну, младшую сестру Филиппа. Артист просто обожает 12-летнюю красавицу и всячески балует ее. Кроме того, у него есть сын Родион от первого брака. Сейчас он активно занимается бизнесом.

    Понравился материал?

    Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

    УЧРЕДИТЕЛЬ И РЕДАКЦИЯ: АО ИД «Комсомольская правда».

    Сетевое издание (сайт) зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФC77-50166 от 15 июня 2020. Главный редактор — Сунгоркин Владимир Николаевич. Шеф-редактор сайта — Носова Олеся Вячеславовна.

    Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.

    Как называется приёмный сын

    • Поддержите наш сайт >
    • A Life for the Tsar

      Отечественная героико-трагическая опера в четырех действиях с эпилогом Михаила Ивановича Глинки на либретто барона Георгия (Егора) Федоровича Розена.

      Действующие лица:

      ИВАН СУСАНИН, крестьянин села Домнина (бас)
      АНТОНИДА, его дочь (сопрано)
      ВАНЯ, его приемный сын (контральто)
      БОГДАН СОБИНИН, ратник, жених Антониды (тенор)
      НАЧАЛЬНИК ПОЛЬСКОГО ОТРЯДА (бас)
      ВЕСТНИК (тенор)
      НАЧАЛЬНИК РУССКОГО ОТРЯДА (бас)

      Время действия: 1612 — 1613 годы.
      Место действия: село Домнино, Полета, Москва (в эпилоге).
      Первое исполнение: Санкт-Петербург, Мариинский театр, 27 нoябpя (9 декабря) 1836 года.

      «Неизгладимыми буквами начертано 27 ноября 1836 года в истории русского искусства, — писал выдающийся русский композитор и музыкальный критик Александр Николаевич Серов. — На долю гениальных произведений в музыке весьма редко достается сочувствие публики тотчас, с первого же раза. С оперою «Жизнь за царя» случилось именно такое исключение». На премьере присутствовал император Николай I; в знак своего чрезвычайного одобрения оперы он пожаловал Глинке бриллиантовый перстень.

      С первой русской «классической» оперой связана масса обстоятельств, весьма любопытных. Начнем с названия. Хотя, как известно, аутентичным является «Жизнь за царя» (под таким названием состоялась премьера оперы), ее первоначальным названием было все же «Иван Сусанин». Оно сохранялось весь репетиционный период и только за неделю до представления оперы по просьбе Глинки и с высочайшегo е.и.в. соизволения была переименована в «Жизнь за царя» (название это было придумано поэтом Нестором Кукольником). Но это не все. Фигурировало еще одно ее название — «Смерть за царя».

      Далее. Глинка был не первым, кого история домнинского крестьянина вдохновила на создание оперы: до Глинки на этот сюжет написал оперу Катерина Альбертович (как его звали в Петербурге) Кавос, итальянец, долгие годы живший в России, а во времена работы Глинки над.«Жизнью за царя» бывший директором музыки Петербургских императорских театров. Ходили слухи, что он интриговал против Глинки, но сам Глинка в своих «Записках» с благодарностью вспоминает о том, что тот сделал для него: «Он более всех других убеждал директора поставить мою оперу, а впоследствии вел репетиции усердно и честно».

      Следующее. История Ивана Сусанина как-то особенно притягивала обрусевших иностранцев. Сначала Кавоса, а затем барона Розена (из немцев). Этот барон, с весьма ощутимым акцентом говоривший по-русски, каким-то странным образом плел на неродном языке стихи (сейчас мы сказали бы — «тексты»), которые удовлетворяли Глинку более, чем опусы Жуковского. Последний говорил в насмешку, что «у Розена, — это высказывание Жуковского приводит Глинка в «Записках»,— по карманам были разложены впредь уже заготовленные стихи, и мне стоило сказать, какого сорта, т.е. размера, мне нужно и сколько стихов, он вынимал столько каждого сорта, сколько следовало, и каждый сорт из особенного кармана». Любопытно, что многое Розеном было написано для уже сочиненной Глинкой музыки, иными словами, было им подтекстовано. Это обстоятельство примечательно в том отношении, что когда столетие спустя, уже в советское время, встал вопрос о новой постановке оперы Глинки, то возникла потребность, продиктованная жесткими идеологическими требованиями этого времени, перетекстовать оперу и сделать из нее сугубо народно-патриотическую, вместо промонархической, как это у Глинки. Тогда этот малоблагодарный труд взял на себя поэт Сергей Городецкий. С его текстом — и теперь, естественно, под названием «Иван Сусанин» — опера Глинки шла на всех оперных сценах Советского Союза. Одним словом, оба варианта текста малопривлекательны: первый — в силу своего елейно-промонархического духа, второй — ввиду того, что вообще не имеет отношения к создателю оперы.

      УВЕРТЮРА

      Увертюра начинается величественным вступлением. Взволнованность и динамичность ее основного быстрого раздела предвосхищают драматические события оперы.

      ДЕЙСТВИЕ I

      Улица села Домнина. Вдали река; на авансцене группа крестьян. Звучит их хор «В бурю, во грозу». В хоре запевала поет соло: «Страха не страшусь! Смерти не боюсь!» Хор славит воинский подвиг. За сценой слышится хор крестьянок. Они славят приход весны («Весна свое взяла, красна весна пришла», в постановках, основанных на литературной редакции С. Городецкого, действие происходит осенью, повидимому, по причине того, что движение, поднятое Мининым, началось осенью 1611 года; музыка, однако, действительно передает весеннее настроение) и приход (на царство) Михаила Федоровича. Все вместе крестьяне величают его.

      Крестьяне постепенно расходятся. Медленно выходит Антонида, она с грустью глядит в сторону реки. Она ждет возвращения домой своего суженого, Богдана Собинина, который с дружиной ушел громить польскую шляхту (каватина «Во слободке за рекою ждут голубчика домой»). Постепенно к концу каватины крестьяне вновь заполняют сцену. Входит Сусанин, возвратившийся из города. Свадьбе, которую так ждет Антонида, не бывать: страна в опасности, поляки наступают, «горе русским людям, коль опять Москва под власть врагам попадет!» — говорит он. За сценой слышится хор гребцов. На реке появляется лодка; из нее выходит Собинин. С горячим приветствием он обращается к Антониде: «Радость безмерная! Ты ли, душа моя, красная девица!» Сусанин спрашивает его, с какими новостями он пожаловал. Что в Москве? Наша ли она? Собинин рассказывает о победе войска Пожарского над поляками. Крестьяне с ликованием слушают его рассказ, подхватывая его реплики. Старик Сусанин, однако, сдержан: «Не настала еще пора! Нет, не время еще не тужить о стране родной, о несчастной Руси!» Антонида смотрит на Сусанина, видит озабоченность на его лице. «Нам.чего же ждать?» — спрашивает она отца, думая все время о свадьбе с Собининым. Теперь Собинин сам подходит к Антониде; они о чем-то тихо разговаривают, пока несколько голосов затягивают песню — «песню удалую». «Князь Пожарский молвил слово. » Говорят же Антонида и Собинин, по-видимому, о запрете Сусанина сыграть им свадьбу. И вот Собинин быстрым движением прерывает исполнение песни и прямо задает вопрос Сусанину: «Как? Ужель не бывать моей свадьбе?» Сусанин непреклонен: «Что за веселье в это безвременье!» И тогда Собинин и Антонида очень сердечно упрашивают старика (звучит их терцет «Не томи,родимый»).Сусанин решительно заявляет, что свадьба будет тогда, когда Бог даст Руси царя. Но со слов вернувшегося из Москвы Собинина оказывается, что великий собор уже ставит (выбирает) царя. И кто же он? «Наш боярин» (то есть Михаил Федорович Романов).Коли так, говорит Сусанин,-свадьбе быть. Все ликуют. Сусанин с дочерью и женихом идет к своему двору; народ расходится.

      ДЕЙСТВИЕ II

      Роскошный бал в Польше. По бокам сцены сидят пирующие паны и панны. В глубине сцены духовой оркестр; в середине танцы. Хор поет: «Бог войны после битвы живую радость нам дарит». Все предвкушают скорую победу над Москвой. Пение сменяется танцами — исполняется знаменитая танцевальная сюита из оперы: торжественный полонез, энергичный стремительный краковяк, плавный легкий вальс, темпераментная мазурка.

      Танцы прекращаются и входит вестник. у него плохие новости: «Судьба разразилась грозою!» «Что, разве король (вернее, королевич Владислав) не в Кремле?» — раздаются возгласы. Группа удальцов выделяется из толпы и выходит на авансцену. Они вызываются отправиться на Москву и захватить Михаила. Все уверены в успехе этого плана, и танцы возобновляются. Оркестр играет, а хор поет мазурку.

      ДЕЙСТВИЕ III

      Внутренний вид избы Сусанина. Посередине дверь; сбоку еще одна дверь, ведущая во внутренние покои. С противоположной стороны окно. Ваня сидит занятый работой и поет свою песню: «Как мать убили у малого птенца». Это грустный рассказ о его собственном сиротстве. Входит Сусанин; он прислушивается к песне Вани. Теперь время более веселые песни петь, рассуждает Сусанин и сообщает Ване об избрании Михаила Федоровича — ведь это их барин! – на царство. Вскоре Ване приходит на ум, что худо будет, если ляхи явятся сюда, чтобы захватить в плен Михаила Федоровича. Но тут же оба — Сусанин и Ваня-решительно заявляют, что постоят за царя. Они полны отваги служить царю и сообщают об этом в своем дуэте.

      Входят крестьяне, отправляющиеся на работу в лес и хором поющие об этом. Потом они намереваются прийти к Сусанину пожелать счастья. По знаку Сусанина Ваня угощает крестьян вином. Те славят Сусанина. Крестьяне уходят.

      Сусанин зовет Антониду. Она приходит. Теперь вся семья в сборе (Сусанин, Антонида, Ваня и, Собинин). Сусанин благословляет молодых. Все радуются. Возносится хвала Богу. Все молят Бога любить царя, взывают о милости к земле русской. Вечереет — пора готовиться к девичнику.

      Неожиданно слышится конский топот. Поначалу Сусанин думает, что это царские полчане. Но нет, это оказываются поляки. Они без лишних слов требуют, чтобы их проводили к царю, поскольку они уверены, что он где-то здесь. Сусанин отвечает им с притворным радушием, скрывая негодование: «Как нам-то знать, где царь изволит поживать!» Сусанин — опять-таки притворно (и, быть может, в надежде потянуть время) — приглашает их попировать на свадьбе, к которой готовятся в его доме.Поляки резко отказываются — их интересует только царь. Сусанин всеми силами старается тянуть время, но поляки выказывают нетерпение и обращаются к нему с все возрастающим гневом и в конце концов даже замахиваются на него саблями. Сусанин с бесстрашием обнажает грудь. Решимость Сусанина озадачивает поляков. Они не знают, что с ним делать. Совещаются. Тут Сусанину приходит на ум (он обращается к Ване-решительно и таинственно): «Пойду, пойду. Их заведу в болото, в глушь, в трясину, в топь». Ване он наказывает скакать верхом самой короткой дорогой прямо к царю, чтобы до утра уведомить его об опасности. Ваня незаметно уходит. Поляки хотят подкупить Сусанина и предлагают ему золото. Сусанин делает вид, что золото его соблазняет, и дает согласие отвести польский отряд к царю. Антонина зорко следит за действиями отца. Она думает, что отец и впрямь собирается проводить поляков к царю. Она выбегает к нему и молит его не делать этого, не покидать их. Сусанин успокаивает Антониду. Он благословляет ее и просит сыграть свадьбу без него, так как не сможет скоро возвратиться. Антонина опять бросается к отцу с настойчивым вопросом: «Куда твоя дорога?» Поляки отрывают Антониду от отца и поспешно уходят с ним. В изнеможении она бросается на скамью и, закрыв руками лицо, горько рыдает.

      За сценой слышится свадебный хор «Разгулялася, разливалася вода вешняя». Но тяжело на душе у Антониды. Она поет свой романс — одна из наиболее популярных арий оперы — «Не о том скорблю, подруженьки».

      Входит Собинин. Он только что узнал, что поляки взяли Сусанина. Он недоумевает, откуда появился враг. Антонида рассказывает ему, как было дело: «Налетели злые коршуны, набежали поляки, взяли в плен они родимого, сотворят беду над ним!» Крестьяне успокаивают Антониду («Ты не плачь, он придет!»). Собинин полон решимости освободить Сусанина из польского плена. С Антонидой он поетдуэт «Сколько горя в этот день избранный». Постепенно собираются вооруженные крестьяне и ратники; к концу дуэта их уже целое ополчение. Собинин еще раз уверяет Антониду, что спасет Сусанина. Ратники торопят его отправляться в поход. Мужественно и решительно звучит их хор «На врага!». Собинин и крестьяне поспешно уходят.

      ДЕЙСТВИЕ IV

      Четвертое действие делится на две сцены. Оно начинается оркестровым вступлением — симфоническим антрактом, рисующим ночной зимний пейзаж. Глухой лес. Ночь. Входят вооруженные крестьяне и с ними Собинин (эта сцена в постановках оперы обычно опускается). Крестьяне (они поют хором) размышляют, каким путем идти им на поляков. Крестьян подбадривает Собинин. Он поет свою арию «Братцы, в метель, в неведомой глуши». К концу арии все опять воодушевлены и готовы отправиться дальше на поиски Сусанина. Собинин и крестьяне уходят. Происходит смена декораций.

      Сцена представляет собой часть леса у монастырской усадьбы. Вбегает Ваня. Звучит его большая героическая ария «Бедный конь в поле пал» (этот номер был сочинен композитором уже после постановки оперы на сцене и исполняется обычно вместо предыдущей сцены Собинина с крестьянами в глухом лесу). Итак, Ваня бегом добежал сюда, к царскому двору. Он стучится в ворота монастыря. Ему никто не отвечает. Он сокрушается, что он не витязь и не богатырь — он сломал бы тогда ворота и вошел бы в монастырь и предупредил бы царя с царицей об опасности. Он снова стучится и кричит, чтобы открыли ворота. Наконец за воротами слышатся голоса. Это проснулась боярская прислуга. Они удивлены, кто это к ним ломится, ведь это не вьюга воет, не птица кричит, не мертвец в ворота добивается. «Нет, то горе-беда у ворот стоит. Выходить ли нам?» — колеблются они. Наконец, они отпирают ворота, видят Ваню. Он рассказывает им обо всем, что произошло: как пришли поляки, как потребовали они, чтобы Сусанин отвел их к царю, как мужественный крестьянин повел их ложной дорогой и завел в непроходимый лес. Рассказ Вани побуждает бояр скорее отправляться к царю (его, как оказалось, здесь, куда пришел Ваня, нет). Бояре посылают Ваню вперед: «Ты, как Божий посол, впереди ступай!». Ваня не без гордости соглашается: «Я, как Божий посол, впереди пойду». Все уходят.

      Финал оперы составляет самая драматичная ее сцена, ее кульминация — сцена Сусанина с поляками в глухом лесу, куда этот мужественный крестьянин завел их, чтобы погубить. В глубине сцены показываются поляки, измученные, еле идущие в сопровождении Сусанина. Они клянут «проклятого москаля». Они выходят на прогалину: хотя бы здесь отдохнуть. Они собираются развести огонь. Пока они думают, что он случайно сбился с пути. «Путь мой прям, но вот причина: наша Русь для ваших братьев непогодна и горька!» Поляки устраиваются спать у разведенного огня. Сусанин остается один на авансцене. Он поет свою самую известную арию «Чуют правду. » (ее текст значительно отличается от того, что вложил в уста героя С.Городецкий). После скорбных размышлений и мольбы к Господу подкрепить его в смертный час Сусанин вспоминает о семье. Он мысленно прощается с Антонидой, Собинину поручает заботу о ней, сокрушается о Ване, который опять осиротеет. В конце концов он со всеми с ними прощается. Сусанин осматривается: все кругом спят. Он тоже ложится («Да и я вздремну-усну, сном-дремотой подкреплюсь: сил для пытки надо много»). Завертывается в тулуп.

      В оркестре звучит музыка, изображающая вой ветра. Вьюга усиливается. Поляки просыпаются, буря затихает. Они собираются дальше в путь. Но теперь им становится ясно, что Сусанин нарочно завел их в эту глушь, чтобы они здесь погибли. Они подходят к Сусанину, будят его и допытываются, хитрит он или нет. И тут он открывает им правду: «Туда завел я вас, куда и серый волк не забегал!». Поляки приходят в бешенство:,«Бейте до смерти врага!» — кричат они и убивают Сусанина.

      ЭПИЛОГ

      Грандиозная массовая сцена. Звучит оркестровое вступление. Занавес поднимается. Сцена представляет собой одну из улиц Москвы. Толпы народа в праздничных платьях медленно проходят по сцене. Звучит знаменитый хор «Славься, славься, святая Русь». Народ славословит царя: «Празднуй торжественный день царя, ликуй, веселися: твой царь идет! Царя-государя встречает народ!»

      Медленно входят Антонида, Ваня и Собинин. Они грустны, ведь до этого торжественного дня не дожил Сусанин. По сцене проходит небольшой воинский отряд, который, заметив эту печальную группу, замедляет шаг. К ним обращается начальник отряда. Он спрашивает, почему они грустны, когда все ликуют? Он изумлен, когда вдруг узнает, что они родственники Сусанина, о котором «в народе молва, что спас он царя!» Он вместе с воинами своего отряда выражает скорбные чувства по поводу смерти Сусанина и сообщает, что они сполна отплатили полякам.

      И вот снова — еще более мощно — звучит заключительный хор «Славься», который весь народ поет уже на Красной площади в Москве, под ликующий звон колоколов. Вдали виден торжественный царский поезд, направляющийся в Спасские ворота Кремля.

      История создания

      Намерение написать русскую национальную оперу возникло у Глинки в Италии. По воспоминаниям друзей композитора, еще в 1832 году он излагал подробный план пятиактной патриотической оперы, наигрывал мелодии будущих арий и ансамблей. В то время Глинка предполагал писать оперу по повести В. А. Жуковского «Марьина роща», однако поэт предложил иную тему — тему подвига русского крестьянина Ивана Сусанина, пожертвовавшего своей жизнью для спасения родины от врагов. Подвиг костромского крестьянина был созвучен беззаветному героизму русских людей в борьбе с наполеоновскими полчищами. В 1815 году образ Сусанина попытался воплотить на оперной сцене композитор К. А. Кавос. В 1823 году появилась стихотворная поэма К. Ф. Рылеева «Иван Сусанин», оказавшая заметное влияние на образ главного героя глинкинской оперы. Мысль, поданная Жуковским, всецело захватила воображение композитора: «…как бы по волшебному действию, — вспоминал он, — вдруг создался и план целой оперы, и мысль противопоставить русской музыке — польскую; наконец, многие темы и даже подробности разработки — все это разом вспыхнуло в голове моей».

      По рекомендации двора либреттистом стал Г. Ф. Розен (1800—1860). В ходе работы план оперы менялся: задуманная вначале как трехактная, она превратилась в пятиактную, а затем — в четырехактную с эпилогом. Весной 1836 года начались репетиции. Премьера состоялась 27 ноября (9 декабря) 1836 года в петербургском Большом театре. Опера была с восторгом принята передовой частью общества «С оперой Глинки, — писал его современник, музыкальный критик В. Ф. Одоевский, — является то, чего давно ищут и не находят в Европе — новая стихия в искусстве и начинается в его истории новый период: период русской музыки». Аристократическая публика, близкая к придворным кругам, отнеслась к опере холодно.

      Еще в период репетиций по настоянию Николая I название оперы было изменено на «Жизнь за царя», что должно было придать ей монархическую направленность. Под этим названием опера шла вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции. В 1939 году поэт С. М. Городецкий подверг коренной переработке малохудожественный, пропитанный верноподданическими мотивами текст либретто Розена.

      В опере Глинки рассказывается о событиях 1612 года, связанных с походом польской шляхты на Москву. Борьба против поляков приобрела всенародный характер. Враги были разбиты русскими ополченцами во главе с Мининым и Пожарским. Одним из ярчайших эпизодов этой борьбы явился подвиг крестьянина села Домнино Ивана Сусанина, о котором рассказывают многочисленные костромские предания. Величавый образ народного героя, ставшего символом героизма и патриотической верности, воплощен в опере как живой народный тип, наделен богатством мысли, глубиной чувств, показам на широком фоне русской народной жизни и природы.

      Музыка

      Глинка назвал свое творение «отечественной героико-трагической оперой», сделав главным героем произведения, активным участником событий народ, придав опере эпический размах, насытив ее действие массовыми хоровыми сценами. Личные судьбы отдельных героев предстают в неразрывной связи с судьбами родины. Широкие картины жизни народа, быта, русской природы сочетаются в опере с глубоким раскрытием многогранных характеров.

      Увертюра начинается величественным вступлением. Взволнованность и динамичность ее основного, быстрого раздела предвосхищает драматические события оперы.

      В первом акте значительное место занимают хоры. Интродукция «Родина моя» — величавая народная сцена; основная мелодия хора, словно подсказанная широким раздольем русских просторов, напоминает народную песню. Каватина и рондо Антониды «Ах ты, поле, поле», отмеченные то мечтательной грустью, то шаловливой грацией, создают поэтичный образ девушки. Мягким лиризмом проникнут терцет «Не томи, родимый».

      Второй акт резко контрастирует с первым. Здесь основное место занимают блестящие бальные танцы. За торжественным полонезом следует энергичный, стремительный краковяк; плавный, легкий вальс сменяется темпераментной мазуркой.

      Третий акт делится на две части. Первая — лирическая, интимная по настроению, отличается светлым колоритом, спокойным, медленным течением действия; здесь преобладают сольные номера и ансамблевые сцены. Второй половине акта свойственно стремительное развитие действия, резкие контрасты, драматические столкновения; музыка выражает волнение, печаль, гнев, тревогу. Светлая и ясная мелодия песни Вани «Как мать убили у малого птенца» и дуэт Сусанина и Вани передают чувства неомраченной радости и покоя. Эти чувства развиваются в большом ансамбле главных действующих лиц («Милые дети»). Сцена Сусанина с поляками — центральный и наиболее драматичный эпизод акта. Композитор использует здесь ритмы полонеза и мазурки, в партии же Сусанина звучат широкие напевы хоровой интродукции. Свадебному хору подруг Антониды «Разгулялися, разливалися» с его мягкими мелодическими оборотами присущ ярко выраженный народно-песенный склад. Полон душевного волнения романс Антониды с хором «Не о том скорблю, подруженьки».

      Четвертый акт предваряется симфоническим антрактом, рисующим ночной зимний пейзаж.

      Первая картина в постановках обычно выпускается.

      Вторую картину составляет большая героическая ария Вани с хором «Бедный конь в поле пал».

      Центральный эпизод третьей картины — ария Сусанина «Ты взойдешь, моя заря»; в ней слышатся глубокая скорбь, душевная боль и в то же время мужество.

      Эпилог оперы — грандиозная массовая сцена, среднюю часть которой составляет терцет Антониды, Вани и Собинина, оплакивающих гибель Сусанина. Оперу завершает величественный хор «Славься» — светлый гимн русскому народу, выдающийся художественный памятник беззаветному народному патриотизму.

      Сюжет оперы основан на популярной в 19 веке литературной теме о подвиге народного героя Ивана Сусанина. Наибольшую популярность приобрели в начале века повесть Н. Полевого «Костромские леса» и опера «Иван Сусанин» Кавоса (1815).

      Опера Глинки — первая национальная опера всемирного значения. Отныне, весь предыдущий период развития русской оперы стали называть доглинкинской эпохой.

      В сочинении композитор сумел выразить дух русского народа. Основу оперы составляют отдельные номера. В них ярко обрисованы действующие лица и сценические ситуации. Среди лучших эпизодов: романс Антониды «Не о том пою, подруженьки» (3 д.), ария Сусанина «Чуют правду» (4 д.), хор «Славься» из эпилога.

      Композитор использует в опере принцип «сквозного» тематизма. Сочинение сразу завоевало популярность, хотя и было временами ареной борьбы разных критических школ.

      Среди лучших исполнителей заглавной партии были О. Петров, Шаляпин. С партии Антониды началась карьера Неждановой. В советское время опера получила название «Иван Сусанин», была осуществлена новая редакция (С. Городецкий), в тексте сделаны изменения, выхолащивающие монархические элементы либретто.

      Среди важнейших постановок — спектакль в Мариинском театре (1860, в новом здании театра), версия 1939 года (там же, дир. Пазовский, реж. Баратов). Часто ставится за рубежом. Среди последних постановок — спектакль 1996 в Цюрихе (дир. Федосеев).

      Дискография: CD — Teldec. Дир. Лазарев, Иван Сусанин (Нестеренко), Антонида (Мещерякова), Ваня (Заремба), Собинин (Ломоносов) — EMI. Дир. Маркевич, Иван Сусанин (Христов), Антонида (Штих-Рэндалл), Ваня (Бугаринович), Собинин (Гедда).

      Читайте так же:

      • Как называется первое выступление артистов Как называется первое выступление артистов ДЕБЮТ — (франц. debut начало, первый удар в игре). Первый опыт в каком либо деле, первой выход артиста на сцену. Словарь иностранных слов, […]
      • Поле засеянное хлебом как называется Значение слова «нива» 1. Поле, возделанное для посева или засеянное хлебом. Я знал, что недалеко есть нива с дозревавшей рожью. Туда я сбегал за васильками. Достоевский, Маленький […]
      • Как называется жилище казака на кубани Как называется жилище казака на кубани Тема: «Традиционное жилище народов Кубани» Учитель: Ярославцева Светлана Дмитриевна Цель: познакомить учащихся с традиционной постройкой жилья […]
      • Как называется человек который читает молитвы Как называется человек который читает молитвы Имам — ведет в молитве прихожан. Каир, Египет, 1865 год. Имам (араб … Википедия ИМАМ — (араб., от amma предводительствовать). 1) духовное лицо […]
      • Кошки рожают как называется Архив форума [5.05.2009 13:53] – Маня Грандиозова Вопрос № 252873 - Крысы окрысились? Кошка окотилась, собака ощенилась, корова отелилась. А что же происходит с мышью, с крысой? […]
      • Интересные факты о яблоках для детей ТОП-20 интересных фактов о яблоках Яблоки – уникальный фрукт, всем знакомый с самого раннего детства. Про яблоки сложены сказки, стихи, поговорки и легенды – все их приводить очень […]

    Leave a Reply

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *