Герой от которого ведется повествование как называется

Герой от которого ведется повествование как называется

Как на­зы­ва­ет­ся герой, от лица ко­то­ро­го ве­дет­ся по­вест­во­ва­ние (в дан­ном от­рыв­ке это Пет­ру­ша Гринев)?

Прочитайте отрывок и ответьте на вопросы после текста.

Новое обстоятельство усилило беспокойство коменданта. Схвачен был башкирец с возмутительными листами. По сему случаю комендант думал опять собрать своих офицеров, и для того хотел опять удалить Василису Егоровну под благовидным предлогом. Но как Иван Кузмич был человек самый прямодушный и правдивый, то и не нашел другого способа, кроме как единожды уже им употребленного. «Слышь ты, Василиса Егоровна, — сказал он ей покашливая. — Отец Герасим получил, говорят, из города. » — «Полно врать, Иван Кузмич, — перервала комендантша, — ты, знать, хочешь собрать совещание, да без меня потолковать об _____________; да лих не проведешь!» Иван Кузмич вытаращил глаза. «Ну, матушка, — сказал он, — коли ты уже все знаешь, так пожалуй оставайся; мы потолкуем и при тебе». — «То-то, батько мой, — отвечала она, — не тебе бы хитрить; посылай-ка за офицерами».

Мы собрались опять. Иван Кузмич в присутствии жены прочел нам воззвание _________, писанное каким-нибудь полуграмотным казаком. Разбойник объявлял о своем намерении немедленно идти на нашу крепость; приглашал казаков и солдат в свою шайку, а командиров увещевал не супротивляться, угрожая казнию в противном случае. Воззвание написано было в грубых, но сильных выражениях, и должно было произвести опасное впечатление на умы простых людей.

«Каков мошенник! — воскликнула комендантша. — Что смеет еще нам предлагать! Выйти к нему на встречу и положить к ногам его знамена! Ах он собачий сын! Да разве не знает он, что мы уже сорок лет в службе и всего, слава богу, насмотрелись? Неужто нашлись такие командиры, которые послушались разбойника?»

— Кажется, не должно бы, — отвечал Иван Кузмич. — А слышно, злодей завладел уж многими крепостями.

— Видно он в самом деле силен, — заметил Швабрин.

— А вот сейчас узнаем настоящую его силу, — сказал комендант. — Василиса Егоровна, дай мне ключ от анбара. Иван Игнатьич, приведи-ка башкирца да прикажи Юлаю принести сюда плетей.

— Постой, Иван Кузмич, — сказала комендантша, вставая с места. — Дай уведу Машу куда-нибудь из дому; а то услышит крик, перепугается. Да и я, правду сказать, не охотница до розыска. Счастливо оставаться.

Пытка в старину так была укоренена в обычаях судопроизводства, что благодетельный указ, уничтоживший оную, долго оставался безо всякого действия. Думали, что собственное признание преступника необходимо было для его полного обличения, — мысль не только неосновательная, но даже и совершенно противная здравому юридическому смыслу: ибо, если отрицание подсудимого не приемлется в доказательство его невинности, то признание его и того менее должно быть доказательством его виновности. Даже и ныне случается мне слышать старых судей, жалеющих об уничтожении варварского обычая. В наше же время никто не сумневался в необходимости пытки, ни судьи, ни подсудимые. Итак, приказание коменданта никого из нас не удивило и не встревожило. Иван Игнатьич отправился за башкирцем, который сидел в анбаре под ключом у комендантши, и через несколько минут невольника привели в переднюю. Комендант велел его к себе представить.

А. С. Пушкин «Капитанская дочка»

Петруша Гри­нев в дан­ном от­рыв­ке яв­ля­ет­ся по­вест­во­ва­те­лем или рассказчиком. Дадим определение.

Повествователь — это лицо, от имени ко­то­ро­го ведётся рас­сказ о людях и со­бы­ти­ях в эпи­че­ских и лиро-эпических произведениях, таким образом, между чи­та­те­лем и ге­ро­я­ми рассказа, повести, поэмы или ро­ма­на все­гда стоит как бы по­сред­ник — тот, кто по­вест­ву­ет о людях и событиях. Ино­гда этот по­вест­во­ва­тель прямо обо­зна­ча­ет­ся ав­то­ром как лицо, ве­ду­щее рассказ.

ЕГЭ по литературе: проверяем себя

Э кзаменационная работа по литературе в 2009 году состоит из трёх частей. На её выполнение даётся 4 часа (240 минут). Части 1 и 2 включают в себя анализ художественного текста (фрагмент эпического/драматического произведения и лирическое произведение). Анализ текста эпического (или драматического) произведения имеет следующую структуру: 7 заданий с кратким ответом (В), ориентированных на базовый уровень и требующих в ответе написания слова или сочетания слов, и 2 задания с развёрнутым ответом (С1–С2) повышенного уровня сложности, требующие написания ответа в объёме 5–10 предложений. Анализ лирического произведения включает в себя 5 заданий с кратким ответом (В, базовый уровень) и 2 задания с развёрнутым ответом (С3–С4 — повышенный уровень) в объёме 5–10 предложений. Задания типа В оцениваются максимально по одному баллу, задания С1–С4 — максимально по 3 балла.

Для выполнения заданий части 3 (С5 — высокий уровень сложности) нужно выбрать один из трёх предложенных проблемных вопросов и дать на него письменный развёрнутый аргументированный ответ в жанре сочинения (в объёме не менее 200 слов). Задание С5 может быть максимально оценено 15 баллами. Максимальная сумма баллов, которые может получить выпускник, — 39 баллов.

Варианты тренировочных заданий для подготовки к ЕГЭ по литературе и самопроверки, а также другие необходимые учителю материалы можно найти в Интернете на порталах информационной поддержки эксперимента по введению ЕГЭ www.ege.edu.ruи Федерального института педагогических измерений www.fipi.ru. Кроме того, появился ряд методических пособий, которые и учитель, и ученики могут использовать в подготовке к экзамену, например:

  • Сдаём единый государственный экзамен. Литература / Авт.-сост. С.А. Зинин, Э.А. Красновский, Л.Н. Гороховская. М.: Дрофа, 2007.
  • Литература: ЕГЭ-2008: реальные задания / С.А. Зинин, О.Б. Марьина, Н.А. Попова. М.: АСТ-Астрель, 2008.
  • Единый государственный экзамен: литература: контрольно-измерительные материалы: 2009. М.: Просвещение; СПб.: филиал издательства «Просвещение», 2009.
  • Уровень своей подготовки к экзамену выпускник может определить самостоятельно уже сейчас, выполняя задания, аналогичные демоверсии экзаменационной работы 2009 года. Предлагаем одно из таких заданий — по эпическому тексту.

    Часть 1

    Прочитайте приведённый ниже фрагмент
    текста и выполните задания B1–B7; C1–С2

    Избу Матрёны до весны забили, и я переселился к одной из её золовок, неподалёку. Эта золовка потом по разным поводам вспоминала что-нибудь о Мат­рёне и как-то с новой стороны осветила мне умершую.

    — Ефим её не любил. Говорил: люблю одеваться культурно, а она — кое-как, всё по-деревенски. А одново мы с ним в город ездили, на заработки, так он себе там сударку завёл, к Мат­рёне и возвращаться не хотел.

    Все отзывы её о Матрене были неодобрительны: и нечистоплотная она была; и за обзаводом не гналась; и не бережная; и даже поросёнка не держала, выкармливать почему-то не любила; и глупая, помогала чужим людям бесплатно (и самый повод вспомнить Матрёну выпал — некого было дозвать огород вспахать на себе сохою).

    И даже о сердечности и простоте Матрёны, которые золовка за ней признавала, она говорила с презрительным сожалением.

    И только тут — из этих неодоб­рительных отзывов золовки — выплыл передо мною образ Мат­рёны, какой я не понимал её, даже живя с нею бок о бок.

    В самом деле! — ведь поросё­нок-то в каждой избе! А у неё не было. Что может быть легче — выкармливать жадного поросёнка, ничего в мире не признающего, кроме еды! Трижды в день варить ему, жить для него — и потом зарезать и иметь сало.

    Не гналась за обзаводом… Не выбивалась, чтобы купить вещи и потом беречь их больше своей жизни.

    Не гналась за нарядами. За одеждой, приукрашивающей уродов и злодеев.

    Не понятая и брошенная даже мужем своим, схоронившая шесть детей, но не нрав свой общительный, чужая сёстрам, золовкам, смешная, по-глупому работающая на других бесплатно, — она не скопила имущества к смерти. Грязно-белая коза, колченогая кошка, фикусы…

    Все мы жили рядом с ней и не поняли, что есть она тот самый праведник, без которого, по пословице, не стоит село.

    При выполнении заданий В1–В7 запишите ваш ответ в бланк ответов № 1
    справа от номера соответствующего задания, начиная с первой клеточки.
    Ответ необходимо дать в виде слова или сочетания слов. Каждую букву
    пишите в отдельной клеточке разборчиво. Слова пишите без пробелов,
    знаков препинания и кавычек.

    В1 Как зовут героя, от имени которого ведётся повествование?

    В2 К какому эпическому жанру относится «Матрёнин двор»?

    В3 Какое место в сюжете произведения занимает данный фрагмент?

    В4 В третьем абзаце фрагмента (неодобрительные отзывы золовки о Матрёне) и в его финальной части (“…не стоит село. Ни город. Ни вся земля наша”) использован один и тот же стилистический приём, при котором каждое последующее словосочетание или предложение усиливает значение предыдущего, что позволяет воссоздать действия, мысли и чувства в развитии — от малого к большому, благодаря чему усиливается эмоциональность речи. Какой приём употреблён автором?

    В5 Как называются воскли­цательные конструкции, использованные автором в шестом абзаце фрагмента и усиливающие эмоциональность высказывания?

    В6 Как называется сниженная разговорная лексика (“за обзаводом”, “сударка”, “одново”, “дозвать” и др.), служащая для речевой характеристики золовки и употребляемая ею в отзывах о Матрёне?

    В7 Содержание фрагмента показывает нам, что образы Мат­рёны и её золовки резко различаются между собой отношением к жизненным ценностям. Как называется такое противопоставление персонажей?

    Для выполнения заданий С1–С2 используйте бланк ответов № 2.
    Запишите сначала номер задания, а затем дайте связный ответ
    на вопрос в объёме 5–10 предложений.

    С1 Почему неодобрительные отзывы о Матрёне, которые рассказчик услышал после её смерти, наоборот, убедили его в том, что она и есть “тот самый праведник”?

    С2 Каким традициям русской литературы XIX века следовал А.И. Солженицын, поднимая нравственную проблему праведничества? (При сопоставлении укажите произведения и авторов.)

    Понятие о лирическом герое литературного произведения

    Понятие о лирическом герое литературного произведения

    Среди самых разнообразных типов повествователя есть один совершенно особый тип, определяющий специфику восприятия художественного мира литературного произведения. В лирическом произведении, как вам известно, изображаются не события и факты, а чувства и переживания человека. В нем может присутствовать пейзаж, интерьер, персонажи… Много чего может изобразить автор в лирическом произведении, но все это будет сделано с одной-единствен-ной целью: вызвать у читателя вполне конкретное настроение, передать ему какое-нибудь чувство, переживание.

    Вот тут-то и подстерегает нас очередная загадка. Чье чувство? Чье переживание передает лирическое произведение? Автора? Не будем спешить с ответом. Вот, например, одна поучительная история. Во второй половине XIX века известный вам поэт А. К. Толстой и его друзья, братья Жемчужниковы, придумали шутливый образ Козьмы Пруткова, от имени которого публиковали пьесы, афоризмы и лирические стихотворения. Одно из этих стихотворений, заключавшее в себе описание вымышленного писателя, начиналось строками:

    Когда в толпе ты встретишь человека,

    Чей лоб мрачней туманного Казбека,

    Кого власы подъяты в беспорядке,

    Всегда дрожит в нервическом припадке, —

    Конечно же, этот портрет не имеет отношения ни к одному из создателей образа Козьмы Пруткова, а написавший это стихотворение А. К. Толстой лишь разыгрывает читателя.

    Но за этой шуткой скрывается важное напоминание о том, что лирическое произведение тоже имеет своего героя, персонаж, от имени которого ведется повествование. Такой персонаж называется лирическим героем.

    Лирический герой – это выразитель мгновенного, зафиксированного автором чувства, переживания. С одной стороны, характер лирического героя всегда беднее характера автора, поскольку лирический герой проявляет себя в одной-единственной ситуации, бывает поглощен одной мыслью или одним чувством. Но, с другой стороны, чувство или мысль лирического героя значительно сильнее, объемнее и рельефнее, чем у реального человека, они не затемнены другими мыслями и чувствами, другими переживаниями.

    Очень важно понять сходство и различие таких нетождественных, но близких понятий, как автор, повествователь и лирический герой. Автор– это реальный человек, обладающий собственной судьбой, личной жизнью, какие-то стороны которой чаще всего остаются скрытыми, неизвестными публике. Он – творец произведения, но именно поэтому позволяет себе проявиться в своем творении лишь настолько, насколько сам считает нужным, и в этом ему помогает вымышленный образ повествователя.

    Иногда нам кажется, что никакого образа повествователя в произведении нет. Само повествование может быть настолько нейтральным, безразличным к описываемому, что невозможно ничего сказать о повествующем. Но ведь это тоже определенная характеристика. Автор избирает нейтральную, безразличную манеру рассказа, чтобы не мешать читателю самому сделать выводы, прийти к самостоятельным заключениям. При этом сам автор далеко не нейтрален, ему не безразлично, как поймут его произведение читатели. Следовательно, и здесь между автором и повествователем налицо существенное различие.

    Лирический герой– это тоже тип повествователя, но он гораздо ближе автору, чем любой другой тип. Его чувства являются отражением внутреннего мира автора, каких-то фактов его личной биографии. Лирический герой – это тоже определенный характер, выражение чьей-то судьбы. Но лирический монолог этого характера читатель вынужден принимать, не имея возможности проверить истинность и искренность сказанного. Художественный мир, в котором появляется лирический герой, – мир его души, мир, существующий только в восприятии самого лирического героя.

    В художественном мире стихотворения А. С. Пушкина «Няне» лирический герой близок самому поэту, он выражает отношение конкретного исторического лица (А. С. Пушкина) к другому известному нам историческому лицу (Арине Родионовне, няне поэта), но читатель может и не знать этих подробностей. В стихотворении есть все, чтобы установить взаимоотношения лирического героя с тем, к кому он обращается. Название стихотворения указывает, о ком идет речь. Здесь же дается и лирический портрет няни, в котором поэта привлекает не столько внешний облик (вы можете увидеть очень важные детали, позволяющие представить, как выглядит няня), сколько душевное, психологическое состояние человека, переживающего разлуку с близким и тревожащимся за его судьбу.

    Перечислите, пожалуйста, детали, создающие психологический облик няни.

    А вот в стихотворении «Анчар» лирический герой беседует с читателем совершенно иным голосом. Очевидно, что интонации человека, обращающегося к близкому и дорогому ему существу, отличаются от интонаций нейтрального рассказчика, повествующего о древе яда неизвестному читателю. Но дело не только в различии адресатов двух стихотворений. Различна их тематика, различны и чувства, выражаемые ими.

    В первом стихотворении поэт делится с читателем светлым и радостным чувством любви и благодарности своей воспитательнице. Во втором – воплощает итог глубоких раздумий над природой человека, но передает не сами раздумья, не ход своих размышлений, а глубокую тревогу, возникшую в результате своих философских исканий. В первом случае А. С. Пушкину хочется поделиться с читателем своим чувством, во втором – добиться того, чтобы читатель сам почувствовал печальный вывод автора.

    Для достижения этой непростой цели А. С. Пушкин избирает тоже непростой путь. Его лирический герой как бы не проявляет своего отношения к рассказываемому, скрывает собственные чувства под маской спокойного и неторопливого рассказчика, повествующего об экзотическом древе яда. «Анчар» напоминает балладу: здесь есть пейзажный зачин, есть конфликт, есть сюжет. Но сознайтесь, разве смерть неведомого раба, покорно отправившегося навстречу собственной гибели, а по дороге захватившего смертной смолы для множества других жертв, вызывает у нас ощущение грозной опасности? Разве возмущение жестокостью восточного князя хочет пробудить у нас поэт?

    Все гораздо сложнее. Но чтобы понять глубокий смысл «Анчара», нам надо понять позицию лирического героя, почувствовать, что на самом деле скрывается за эпическим спокойствием повествователя. Я попробую облегчить вам решение этой задачи. Обратите внимание на то, что пять строф стихотворения, предшествующие четырем строфам, в которых развивается конфликт, – это пейзаж, одновременно являющийся портретом (но не человека, а анчара). И лишь когда складывается определенное эмоциональное отношение читателя к повествуемому, когда он попадает под воздействие лирического героя, тот рассказывает о путешествии раба к анчару. Разобравшись во всем этом, вы сможете сформировать основную мысль стихотворения и охарактеризовать лирического героя.

    А затем вам предстоит познакомиться с одной из самых лучших русских элегий. Ее написал современник и друг А. С. Пушкина, превосходный поэт Евгений Абрамович Баратынский, о котором Пушкин говорил, что тот «оригинален – ибо мыслит», и признавал первенство Баратынского в жанре элегии над всеми другими поэтами своего круга и им самим.

    Жанр элегии был очень любим русскими поэтами. Это лирическое произведение в свободной стихотворной форме, содержащее какую-либо жалобу, выражение печали или эмоциональный результат философского раздумья над сложными проблемами жизни.

    А. С. Пушкин не случайно восхищался элегиями Е. А. Баратынского. В этом жанре очень важно найти верную интонацию для голоса лирического героя. Как никто другой Е. А. Баратынский обладал этим даром. Вслушайтесь в голос лирического героя «Признания»: в нем слышится не только усталость, но подлинная боль и растерянность от ощущения собственного бессилия. Лирический герой ведет трудный разговор, и читатель становится свидетелем того, как мучительно ищет он слова для объяснения того, что невозможно объяснить словами: ощущения прошедшей любви. Отсюда особая интонация повествования, отсюда и боль в голосе повествователя.

    И в то же время как четко отливаются в афористические формы (посмотрите в словаре значение слова «афоризм») чеканные строки, поражающие глубиной поэтического обобщения: «я клятвы дал, но дал их свыше сил»; «вполне упоевает нас только первая любовь»; «мы не сердца под брачными венцами – мы жребии свои соединим».

    Постарайтесь назвать поэтические приемы создания поэтической интонации этой элегии, найти в ней наиболее образные тропы и другие средства поэтической выразительности, дать характеристику лирического героя.

    Грузинский поэт Николоз Бараташвили был современником А. С. Пушкина и Е. А. Баратынского. Его стихотворение – превосходная лирическая миниатюра, передающая силу любовного чувства лирического героя.

    Скажите, как поэт передает силу своей любви и восхищение своей возлюбленной?

    А вот в стихотворении известного вам поэта А. С. Хомякова «России» мне хотелось бы в первую очередь обратить ваше внимание на выражение патриотизма. Вряд ли можно считать полноценным человека, лишенного любви к своей Отчизне. Но легко ли выразить эту любовь? Задача поэта – не сообщить о своей любви, а суметь передать читателю силу своего чувства и вызвать у него сходные эмоции. Для достижения этой цели А. С. Хомяков использует в своем стихотворении торжественный стиль, риторические приемы (риторические обращения, восклицания и т. п.). Но самое важное заключается в том, что поэт не стремится идеализировать свою родину. Он сам перечисляет многочисленные грехи Отчизны (найдите их в стихотворении и объясните их появление), но очень хорошо понимает, что только Россия способна защитить славянские народы и православную веру от посягательств завоевателя. В этом видит поэт высокую миссию своего государства. Обратите внимание на то, как умело соединяет А. С. Хомяков гражданскую и христианскую символику, отметьте основные поэтические приемы, используемые поэтом.

    Обращаясь к России, А. С. Хомяков создает очень любопытный образ лирического героя. Попробуйте описать основные черты его характера и чувства, которые он испытывает, обращаясь к Отчизне.

    Речь персонажей и повествователя

    1. Персонаж. Герой. Повествователь
    2. Образ повествователя
    Речь повествователя – нейтральная, с элементами экспрессивной стилистики, стилизация
    3. Речь персонажа как способ создания его образа
    Составные части речевого образа персонажа
    4. Речь повествователя и речь персонажей как элемент композиции
    5. Резюме

    Текст любого художественного произведения разбивается на два потока:
    1. прямая речь персонажей и
    2. все остальное, которое называется речью повествователя.

    Освежим в памяти некие понятия.

    ПЕРСОНАЖ – это любое действующее лицо в произведении. Если персонаж важен для выражения идеи произведения, он называется ГЕРОЕМ.

    ПОВЕСТВОВАТЕЛЬ – образ рассказчика в произведении, лицо, от имени которого ведется рассказ о людях и событиях. Таким образом, между читателем и героями рассказа\ романа всегда стоит как бы посредник — тот, кто повествует о событиях. http://proza.ru/2020/12/17/1652

    Повествование может вестись от 1-го лица (повествователь=персонаж), от 2-го и 3-его (рассказчик в повествовании от третьего лица передает историю, но не является персонажем внутри таковой). http://proza.ru/2020/12/19/1773

    Из комбинаций всех этих определений можно получить:

    1. Историю, в которой автор=повествователь=главный герой. Такие истории пишутся от 1-го лица, и «Я» находится в центре событий.

    У читателя возникает естественное желание поверить тексту, поставить знак равенства между автором-персонажем и реальным автором. Но в том-то и коварство данной формы, что никакого знака равенства ставить нельзя. Между автором-персонажем и реальным автором всегда есть разница, порой колоссальная. Схожесть имен и близость биографий сами по себе ничего не значат: все события вполне могут быть вымышленными, а суждения автора-персонажа вовсе не обязаны совпадать с мнением реального автора. Создавая автора-персонажа, писатель в какой-то степени играет и с читателем, и с самим собой.

    2. Историю, в которой автор=повествователь, но не главный герой, а просто персонаж — второстепенный (доктор Ватсон) или вспомогательный (Ник Каррауэй, «Великий Гэтсби» Фицджеральда).
    Такие истории пишутся от 1-го лица, «Я» участвует в большинстве событий (или каким-то образом знает о них).

    3. Историю, в которой автор=повествователь, но вообще не герой, не персонаж, а фигура иного уровня, иного пространственно-временного плана. Рассказчик никак не обозначен: у него нет имени, он не принимает участия в описываемых событиях. Такие истории пишутся от 3-го лица.

    (4. Повествование от 2-го лица позвольте опустить, дабы не заморачиваться более чем требуется).

    Исходя из этого, давайте пересчитаем возможные фигуры в литературном произведении.

    Фигура номер 1 – это рассказчик=повествователь, он есть ВСЕГДА, вне зависимости от того, является он персонажем или нет.

    Фигуры с номера 2 по номер N — это действующие лица. Они тоже есть ВСЕГДА.

    То есть, задача автора – создать количество образов, равное количеству фигур.

    ВАЖНО!
    Если повествование ведется от 3-го лица, не забывайте про создание ОБРАЗА ПОВЕСТВОВАТЕЛЯ.

    С него и начнем разговор.

    Автора мы находим (воспринимаем, понимаем, ощущаем, чувствуем) во всяком произведении искусства. Например, в живописном произведении мы всегда чувствуем автора его (художника), но мы никогда не видим его так, как видим изображенные им образы. Мы чувствуем его во всем как чистое изображающее начало (изображающий субъект), а не как изображенный (видимый) образ. Речь изображающего (реального) автора, если она есть, — речь принципиально особого типа, не могущая лежать в одной плоскости с речью персонажей. (Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества)

    Способы создания образов всем хорошо известны. Это:
    — описание внешности и манер
    — передача действий и мыслей
    — речевая маска.

    В повествовании от 3-го лица образ повествователя можно создать только одним способом – ПЕРЕДАЧЕЙ РЕЧИ.

    В зависимости от того, насколько выражена речевая манера повествователя, выделяются несколько типов повествования.

    1. Наиболее простым типом является так называемое НЕЙТРАЛЬНОЕ ПОВЕСТВОВАНИЕ, построенное по нормам литературной речи, ведущееся от 3-го лица, причем повествователь неперсонифицирован, а речевая манера деакцентирована.

    Дверь отворилась, Майкл Госселин поднял глаза. В комнату вошла Джулия.
    — Это ты? Я тебя не задержу. Всего одну минутку. Только покончу с письмами.
    — Я не спешу. Просто зашла посмотреть, какие билеты послали Деннорантам. Что тут делает этот молодой человек?
    С безошибочным чутьем опытной актрисы приурочивая жест к слову, она указала движением изящной головки на комнату, через которую только что прошла.
    — Это бухгалтер. Из конторы Лоренса и Хэмфри. Он здесь уже три дня.
    — Выглядит очень юным.
    — Он у них в учениках по контракту. Похоже, что дело свое знает. Поражен тем, как ведутся у нас бухгалтерские книги. Он не представлял себе, что можно поставить театр на деловые рельсы. Говорит, в некоторых фирмах счетные книги в таком состоянии, что поседеть можно.
    Джулия улыбнулась, глядя на красивое лицо мужа, излучающее самодовольство.(Моэм. Театр)

    2. Повествование с элементами экспрессивной стилистики, со своеобразным синтаксисом и т.п. Если повествователь персонифицирован, то речевая манера повествования обыкновенно так или иначе соотносится с чертами его характера.

    Кто не проклинал станционных смотрителей, кто с ними не бранивался? Кто, в минуту гнева, не требовал от них роковой книги, дабы вписать в оную свою бесполезную жалобу на притеснение, грубость и неисправность? Кто не почитает их извергами человеческого рода, равными покойным подъячим или, по крайней мере, муромским разбойникам? Будем однако справедливы, постараемся войти в их положение, и может быть, станем судить о них гораздо снисходительнее. Что такое станционный смотритель? Сущий мученик четырнадцатого класса, огражденный своим чином токмо от побоев, и то не всегда (ссылаюсь на совесть моих читателей). Какова должность сего диктатора, как называет его шутливо князь Вяземский? Не настоящая ли каторга? Покою ни днем, ни ночью. Всю досаду, накопленную во время скучной езды, путешественник вымещает на смотрителе. Погода несносная, дорога скверная, ямщик упрямый, лошади не везут — а виноват смотритель. (Пушкин. Станционный смотритель)

    3. Повествование-стилизация, в которой обычно нарушаются нормы литературной речи.

    Пошли раз двое наших заводских траву смотреть.
    А покосы у них дальние были. За Северушкой где-то.
    День праздничный был, и жарко — страсть. Парун чистый. А оба в горе робили, на Гумёшках то есть. Малахит-руду добывали, лазоревку тоже. Ну, когда и королек с витком попадали и там протча, что подойдет.
    Один-от молодой парень был, неженатик, а уж в глазах зеленью отливать стало.
    Другой постарше. Этот и вовсе изробленный. В глазах зелено, и щеки будто зеленью подернулись. И кашлял завсе тот человек.
    В лесу-то хорошо. Пташки поют-радуются, от земли воспарение, дух легкий. Их, слышь-ко, и разморило. (Бажов. Медной Горы хозяйка)

    Как видите, приведенные фрагменты отличаются по лексике, стилистике, интонационно-синтаксическом построении и прочих речевых средствах.

    Как правило, в одном произведении выдерживается одна повествовательная манера – уж если стилизация, то до самого финала.
    Но бывают и исключения, обусловленные авторской задумкой.

    «Например, в «Мертвых душах» Гоголя основная повествовательная стихия – маска наивности и простодушия скрывает иронию и лукавство, которые иногда прорываются явно в сатирических авторских отступлениях. Однако в патетических авторских отступлениях («Счастлив путник. », «Не так ли и ты, Русь. » и др.) повествователь предстает трибуном, пророком, проповедником, философом.
    Аналогичная, но еще более сложная и тонкая структура повествования присутствует в романе Булгакова «Мастер и Маргарита». В тех случаях, когда рассказывается о московских пройдохах из Варьете или Массолита, о похождениях шайки Воланда в Москве, повествователь надевает речевую маску московского обывателя, мыслит и говорит в его тоне и духе. В рассказе о Мастере и Маргарите он романтичен и восторжен. В повествовании о «князе тьмы» и в ряде авторских отступлений («Но нет, никаких Караибских морей нет на свете. », «О боги, боги мои, как грустна вечерняя земля. » и др.) предстает умудренным опытом философом, чье сердце отравлено горечью. В «евангельских» главах повествователь – строгий и точный историк. Такая сложная повествовательная структура соответствует сложности проблематики и идейного мира «Мастера и Маргариты», сложной и в то же время единой личности автора, и понятно, что, не разобравшись в ней, невозможно ни адекватно воспринять особенности художественной формы романа, ни «пробиться» к его непростому содержанию» (с) Николаев.

    Какую же практическую пользу мы можем извлечь из данной информации?

    Во-первых, сделать сознательный выбор – насколько необходимо расцвечивать образ повествователя?

    В некоторых случаях это действительно не нужно, иногда – даже вредно. В остросюжетных вещах (детективах, например) рассказчик должен быть нейтральным, чтобы не отвлекать внимание читателя от сюжета.
    В адинамичных сюжетах, напротив, яркий образ повествователя может украсить\углубить\сделать рельефной идею произведения.

    Во-вторых, определиться — опять же сознательно — с доминирующей манерой повествования.

    Бывает, вещь начинается нейтрально, а в середине повествователь вдруг впадает в немыслимый пафос. Допустимо ли это? – Только в том случае, если это обусловлено контекстом и без такого перехода идею произведения раскрыть невозможно. Во всех других случаях смешение стилей выглядит неряшливо.

    Теперь обратимся к следующей группе субъектов – к персонажам, которые имеют речевые маски, отличные от маски повествователя.

    РЕЧЬ ПЕРСОНАЖА КАК СПОСОБ СОЗДАНИЯ ЕГО ОБРАЗА

    Автор использует речь для подчеркивания определенных черт личности персонажа, для выделения особенностей его характера и т.д. – то есть для создания его образа.

    В качестве иллюстрации – два персонажа из «Мертвых душ» — Манилов и Собакевич. Сравните.

    — Конечно, — продолжал Манилов, — другое дело, если бы соседство было хорошее, если бы, например, такой человек, с которым в некотором роде можно было поговорить о любезности, о хорошем обращении, следить какую-нибудь этакую науку, чтобы этак расшевелило душу, дало бы, так сказать, паренье этакое. А вот вы, наконец, и удостоили нас своим посещением. Уж такое, право, доставили наслаждение. майский день. именины сердца.

    — Мошенник, — сказал Собакевич очень хладнокровно, — продаст, обманет, еще и пообедает с вами. Я их знаю всех: это все мошенники, весь город там такой: мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. Все христопродавцы. Один там только и есть порядочный человек: прокурор; да и тот, если сказать правду, свинья.

    Характер Манилова со всей полнотой выражается в манере говорить, в подборе слов, которые он употребляет в своей речи. Он слащав, неопределенен («человека ни то ни се»). Претензия казаться высококультурным человеком выражается в употреблении неопределенных местоимений, вводных слов, маскирующих пустоту речи – «этак», «так сказать», «наконец», «конечно», «с которым в некотором роде».
    Манилов строит свои фразы так длинно, что сам запутывается в них, каждую фразу оснащает указательными местоимениями, уклоняясь от реального определения предмета («эдакое», «этакую науку»).

    Собакевич – это «настоящий медведь». В его речи, в тоне, манере, в подборе слов выражается грубая, животная натура. Весьма характерно для злобного, мизантропического взгляда Собакевича на окружающих обилие в его лексиконе ругательных слов — «хапуга», «разбойник», «свинья», «мошенник».

    Иными, дав своим героям высказаться, автор сформировал у читателей представление о них в нужном (для идеи произведения) ключе.

    Иногда диалог героев играет лучше, чем многостраничные описания.

    Шариков пожал плечами.
    – Да не согласен я.
    – С кем? С Энгельсом или с Каутским?
    – С обоими, – ответил Шариков.
    – Это замечательно, клянусь богом. «Всех, кто скажет, что другая…» А что бы вы со своей стороны могли предложить?
    – Да что тут предлагать. А то пишут, пишут… Конгресс, немцы какие-то… Голова пухнет. Взять всё, да и поделить…
    – Так я и думал, – воскликнул Филипп Филиппович, шлёпнув ладонью по скатерти, – именно так и полагал.
    – Вы и способ знаете? – спросил заинтересованный Борменталь.
    – Да какой тут способ, – становясь словоохотливым после водки, объяснил Шариков, – дело нехитрое. А то что же: один в семи комнатах расселился, штанов у него сорок пар, а другой шляется, в сорных ящиках питание ищет… (Булгаков. Собачье сердце)

    В разговоре участвуют три персонажа – Шарков, доктор Борменталь и профессор Преображенский.
    Все трое говорят ПО-РАЗНОМУ – у них разная манера построения предложений, разная лексика, разный ритм дыхания.

    Вот к чему надо стремиться – передать в диалоге РАЗНОСТЬ собеседников.

    Самое любопытное, что сделать это достаточно просто.
    В первую очередь надо выбрать основные характеристики речи. Это, так сказать, работа за кадром. В текст произведения она войдет в несколько измененном виде. А пока (на этапе проработки) автор отвечает — САМОМУ СЕБЕ отвечает – на вопрос: какими особенностями речи обладает данный персонаж? (иными словами, выделяет составные части речевого образа).

    СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ РЕЧЕВОГО ОБРАЗА ПЕРСОНАЖА

    1. Темп речи — быстро или медленно говорит персонаж.

    Сравним реплики двух персонажей из пьесы Гоголя «Ревизор» — Хлестакова и Ляпкина-Тяпкина. Их речевые маски полностью соответствуют характеристикам, данным автором в начале пьесы.

    Хлестаков: «Речь его отрывиста, и слова вылетают из уст его совершенно неожиданно».
    Хлестаков: «Да что? Мне нет никакого дела до них. Я не знаю, однако ж, зачем вы говорите о злодеях; или о какой-то унтер-офицерской вдове. Унтер-офицерская жена совсем другое, а меня вы не смеете высечь. До этого вам далеко. Вот еще! Смотри ты какой. я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет. Я потому и сижу здесь, что у меня нет ни копейки».

    Ляпкин-Тяпкин: «Говорит басом с продолговатой растяжкой, хрипом и сапом, как старинные часы, которые прежде шипят, а потом уже бьют»,
    Ляпкин-Тяпкин: «Я думаю, Антон Антонович, что тут тонкая и больше политическая причина. Это значит вот что: Россия. да. хочет вести войну, и министерия-то, вот видите, и подослала чиновника, чтобы узнать, нет ли где измены. Нет, я вам скажу, вы не того. Вы не. Начальство имеет тонкие виды: даром, что далеко, а оно себе мотает на ус».

    2. Громкость речи — громко или тихо говорит персонаж, имеет ли привычку шептать, или, напротив, заглушать собеседников.

    3. Объем – привычка говорить короткими, или, напротив, особо длинными фразам, привычка говорить кратко или же пространно.

    4. Сложность — насколько сложные слова и предложения употребляет, сколько процентов его речи понятно в среднем окружающим.
    Образность – много ли будет сравнений в речи, будут ли использоваться образы, аллюзии, или же речь персонажа будет утилитарно прямой – исключительно точно описывающей действительность.

    5. Содержательность — способен ли персонаж говорить часами о погоде или он предпочитает сказать суть емко, в трех фразах.
    Есть такое понятие — затуманивание смысла – манера Горбачева: говорить много и не сказать при этом ничего. Будет ли персонаж это использовать?

    6. Уместность реплик и их интонаций – это показывает умение персонажа правильно оценивать и приспосабливаться к окружающей обстановке.

    7. Эмоциональность – будет ли его речь богата эмоциями, передающими его внутреннее состояние.
    Богатство интонаций или же, наоборот, полное их отсутствие.

    Сравним два фрагмента из романа Булгакова «Мастер и Маргарита». Главное действующее лицо в обоих – Иван Бездомный.

    В первом случае Иван попадает в клинику нервных болезней с диагнозом «шизофрения». Он возбужден, взвинчен, жаждет поймать консультанта. Обратите внимание на структуру его речи.

    — Продолжаю, — сказал Иван, стараясь попасть в тон Стравинскому и зная уже по горькому опыту, что лишь спокойствие поможет ему, — так вот, этот страшный тип, а он врет, что он консультант, обладает какою-то необыкновенной силой. Например, за ним погонишься, а догнать его нет возможности. А с ним еще парочка, и тоже хороша, но в своем роде: какой-то длинный в битых стеклах и, кроме того, невероятных размеров кот, самостоятельно ездящий в трамвае. Кроме того, — никем не перебиваемый Иван говорил все с большим жаром и убедительностью, — он лично был на балконе у Понтия Пилата, в чем нет никакого сомнения. Ведь это что же такое? А? Его надо немедленно арестовать, иначе он натворит неописуемых бед.

    Во втором эпизоде Иван предстает в диаметрально противоположном настроении. «О, как торжествовал бы Иван, если бы следователь явился к нему пораньше, хотя бы, скажем, в ночь на четверг, когда Иван буйно и страстно добивался того, чтобы выслушали его рассказ о Патриарших прудах. Но, увы, Иванушка совершенно изменился за то время, что прошло с момента гибели Берлиоза. Он был готов охотно и вежливо отвечать на все вопросы следователя, но равнодушие чувствовалось и во взгляде Ивана, и в его интонациях. Поэта больше не трогала судьба Берлиоза» (с)

    Обратите внимание, как изменилось построение фраз, лексика.

    – Скажите, Иван Николаевич, а вы-то сами как далеко были от турникета, когда Берлиоз свалился под трамвай?
    Чуть заметная равнодушная усмешка почему-то тронула губы Ивана, и он ответил:
    – Я был далеко.
    – А этот клетчатый был возле самого турникета?
    – Нет, он сидел на скамеечке невдалеке.
    – Вы хорошо помните, что он не подходил к турникету в тот момент, когда Берлиоз упал?
    – Помню. Не подходил. Он развалившись сидел.
    Эти вопросы были последними вопросами следователя.

    8. Фонетические дефекты речи – заикание, шепелявость, картавость и т.д.
    Тут же акцент, диалект – их наличие и степень проявления.

    И Андрей, наконец решившись, обратился к помощнику коменданта:
    – П-простите, т-товарищ к-капитан, в-вы, с-с-случай-но, не из М-москвы?
    – Из Москвы. А что? – быстро взглянув на Блинова, осведомился капитан.
    – В-вроде в-встречал в-вас г-где-то, – обрадованно заулыбался Андрей. – Н-наверно, в Москве. А в-вот г-где именно – н-никак не п-припомню!
    – Москва велика, – холодно заметил капитан и, еще раз посмотрев на Блинова, с уверенностью заявил: – Лично я вижу вас впервые!
    – М-может, в-вы на к-кого п-похожи… – смутясь, промолвил Андрей.
    – Каждый человек на кого-нибудь похож, – сухо и наставительно сообщил капитан и отвернулся. (Богомолов. В августе 44-го)

    9. Смысловые дефекты речи — перестановка слов, использование слов с противоположным смыслом, использование слов только с определенной эмоциональной окраской – такие вещи могут многое сказать о внутреннем эмоциональном состоянии персонажа.

    10. Другие особенности – жаргон, слова-паразиты, архаизмы, цитаты, нецензурная брань – вводятся в речь персонажей с совершенно конкретной целью – углубить и расширить образ.

    Для иллюстрации – рассказ Мышлаевского из романа Булгакова «Белая Гвардия».
    На первый план выходит драматизм событий. Иллюзорные представления героев рушатся как карточный домик. Суровая действительность предстает в своей оголенной правде. Булгаков показывает психологическое состояние Мышлаевского, сильной незаурядной личности, и той исторической обстановки, в которой оказался герой — не по своей воле, а в силу обстоятельств.
    И эти обстоятельства зримо, через яростный монолог Мышлаевского предстают перед читателем: полный развал среди войск гетмана, охраняющих Город, угроза наступления петлюровских соединений, сочувствие мужиков Петлюре и полная беспечность властей, неразбериха в штабах.

    — Гетман, а? Твою мать! — рычал Мышлаевский. — Кавалергард? Во дворце? А? А нас погнали, в чем были. А? Сутки на морозе в снегу.. . Господи! Ведь думал — пропадем все… К матери! На сто саженей офицер от офицера — это цепь называется? Как кур чуть не зарезали!
    — Постой, — ошалевая от брани, спрашивал Турбин, — ты скажи, кто там под Трактиром?
    — Ат! — Мышлаевский махнул рукой. — Ничего не поймешь! Ты знаешь, сколько нас было под Трактиром? Сорок человек. Приезжает эта лахудра — полковник Щеткин и говорит (тут Мышлаевский перекосил лицо, стараясь изобразить ненавистного ему полковника Щеткина, и заговорил противным, тонким и сюсюкающим голосом): «Господа офицеры, вся надежда Города на вас. Оправдайте доверие гибнущей матери городов русских, в случае появления неприятеля — переходите в наступление, с нами бог! Через шесть часов дам смену. Но патроны прошу беречь. » ( Мышлаевский заговорил своим обыкновенным голосом) — и смылся на машине со своим адъютантом. И темно, как в ж. Мороз. Иголками берет. (Булгаков. Белая Гвардия)

    Составные части могут быть использованы все вместе или только частично, но изначально, при планировании образа персонажа, который будет позже проявлен через речь, список стоит делать полным.

    Далее надо из составленного списка вычленить ОДНУ (максимум, две) особенности и сделать их краеугольным камнем. Задача остальных – оттенять и поддерживать основное.

    Нет необходимости использовать множество составных частей с одинаковой интенсивностью. Более того, если у персонажа будет хоть одна ярко выделяющаяся речевая характеристика, все остальные должны стать подчеркнуто усредненными, чтобы не создавать винегрет в читательском восприятии.

    Например, если персонаж заикается, это естественным образом окажет воздействие на громкость речи, ее объем и сложность предложений, но уже будет означать отсутствие других серьезных смысловых дефектов речи или же ярких акцентов.

    Не беспокойтесь, что ваши труды по изучению списка пропадут даром, раз требуется только «одна» особенность. Тщательная проработка поможет вам по-настоящему «услышать» своего перса и – самое главное! – отделить его речь от речи других действующих лиц.
    А дальше все просто – «услышали» сами – значит, легко передадите это читателю.

    Хочу предостеречь от смешения понятий. Зачастую под речевой характеристикой персонажа подразумевают содержание его высказываний, то есть то, что персонаж говорит, какие мысли и суждения высказывает.
    На деле же речевая характеристика персонажа – это нечто совсем другое. Как писал Горький, «не всегда важно, что говорят, но всегда важно, как говорят». Речевая характеристика персонажа и создается именно этим КАК – манерой речи, ее стилистической окрашенностью, характером лексики, построением интонационно-синтаксических конструкций и т.п.

    Соотношение субъектных планов повествователя и персонажей является ЭЛЕМЕНТОМ КОМПОЗИЦИИ

    Например, проза Н. С. Лескова. Авторская манера Лескова – спокойный, неторопливый, иногда рассказ с юмором. Например, не весь «Тупейный художник» ведется от лица няни, иногда встречаем речь автора. В сказе «Левша» рассказчик играет только роль повествователя. Не высказывает своего мнения и мыслей по поводу происходящего, т.е. дает читателю возможность подумать самостоятельно.
    Образ рассказчика в прозе Н. С. Лескова – ратующий за положительного героя земли русской повествователь. Это образ человека богобоязненного и богоугодного, опутанного поверьями, легендами; образ верующего человека, подвергнутого влиянию свыше, чующего свою принадлежность ко всему русскому, чующего свои корни, человека религиозного и в то же время простого. Таким образом, образ рассказчика, являясь неким стержнем, композиционно организует произведения путем собирания в одно целое разных поступков и случаев из жизни героя.

    Речь повествователя и персонажей – инструмент для создания нужного впечатления у читателей.

    Речь – один из основных инструментов создания образов.

    Восприятие любого художественного текста зависит от того, насколько близки особенности восприятия действительности у того, кто говорит, и у того, кто слушает. Чем ближе картина мира говорящего к картинам мира слушающих, тем лучше его понимают.

    © Copyright: Конкурс Копирайта -К2, 2020
    Свидетельство о публикации №214010902020

    7.5. Текст-повествование и его виды

    Текст и его основные признаки

    Повествование, в отличие от описания, представляет собой изображение событий или явлений, совершающихся не одновременно, а следующих друг за другом или обусловливающих друг друга. Самый, по-видимому, краткий в мировой литературе пример текста повествования – знаменитый рассказ Цезаря: «Пришёл, увидел, победил». Он ярко и точно передаёт суть повествования – это рассказ о том, что произошло, случилось.

    Повествование раскрывает тесно связанные между собой события, явления, действия как объективно происходившие в прошлом. Именно поэтому главное средство такого рассказа – сменяющие друг друга и называющие действия глаголы прошедшего времени совершенного вида. Предложения повествовательных контекстов не описывают действия, а повествуют о них, то есть передают самое событие, действие.

    Повествование теснейшим образом связано с пространством и временем. Обозначение места, действия, название лиц и не лиц, производящих действия, и обозначение самих действий – это языковые средства, с помощью которых ведётся повествование.

    Стилистические функции повествования разнообразны, связаны с индивидуальным стилем, жанром, предметом изображения. Повествование может быть более или менее объективированным, нейтральным, или, напротив, субъективным, пронизанным авторскими эмоциями.

    Одной из объективированных разновидностей повествования является сообщение, распространённое в средствах массовой информации. В качестве примера можно привести статью «Террорист с отвёрткой захватил поезд» из газеты «Комсомольская правда»:

    В пять утра третий вагон поезда Владивосток–Новосибирск мирно спал. А в одном купе уже развернулись настоящие боевые действия. Когда состав подходил к станции Зима, один из пассажиров разбудил троих соседей и объявил, что взял их в заложники. Для убедительности погрозил отвёрткой. 40-летний иркутянин-попутчик попытался было сопротивляться, но захватчик ткнул его отверткой. Остальные тут же притихли. А террорист тем временем выдвинул свои требования.
    Через закрытую дверь он прокричал, что хочет передать нечто важное для ФСБ. Чекистов в поезде не оказалось, но на станции Зима состав поджидали сотрудники линейного отдела милиции. Из вагона эвакуировали сонных пассажиров. С захватчиком в течение двадцати минут пытались вести переговоры. Но мужчина вёл себя неадекватно. Нервничал, угрожал. Оперативники стали опасаться за жизнь заложников. И тогда старший наряда сопровождения – прапорщик милиции – открыл огонь. От полученного ранения террорист скончался на месте.
    Спустя час поезд благополучно отправился по маршруту. Расследованием инцидента занимается Нижнеудинская транспортная прокуратура. Возбуждено уголовное дело по статье 206 УК «захват заложников».

    Примером субъективного повествования может служить рассказ героя повести А.С. Пушкина «Выстрел» о дуэли с графом. Повествование ведётся от первого лица, все события пропущены через авторское восприятие. Сильвио невольно концентрирует внимание на тех ключевых моментах, которые произвели на него особое впечатление, задели самолюбие, оскорбили и т.д.:

    Это было на рассвете. Я стоял на назначенном месте с моими тремя секундантами. С неизъяснимым нетерпением ожидал я моего приятеля. Я увидел его издали. Он шёл пешком, с мундиром на сабле, сопровождаемый одним секундантом. Мы пошли к нему навстречу. Он приближался, держа фуражку, наполненную черешнями. Секунданты отмерили нам двенадцать шагов. Мне должно было стрелять первому: но волнение злобы во мне было столь сильно, что я не понадеялся на верность руки и, чтобы дать себе время остыть, уступал ему первый выстрел; противник мой не соглашался. Положили бросить жребий: первый нумер достался ему, вечному любимцу счастия. Он прицелился и прострелил мне фуражку. Очередь была за мною. Жизнь его наконец была в моих руках; я глядел на него жадно, стараясь уловить хотя одну тень беспокойства. Он стоял под пистолетом, выбирая из фуражки спелые черешни и выплёвывая косточки, которые долетали до меня. Его равнодушие взбесило меня. Что пользы мне, подумал я, лишить его жизни, когда он ею вовсе не дорожит? Злобная мысль мелькнула в уме моём. Я опустил пистолет. «Вам, кажется, теперь не до смерти, – сказал я ему, – вы изволите завтракать; мне не хочется вам помешать. ». – «Вы ничуть не мешаете мне, – возразил он, – извольте себе стрелять, а впрочем как вам угодно: выстрел ваш остаётся за вами; я всегда готов к вашим услугам». Я обратился к секундантам, объявив, что нынче стрелять не намерен, и поединок тем и кончился.

    При всём разнообразии конкретных текстов-повествований, можно выделить некоторые наиболее типичные способы построения такого типа текстов.

    Риторики предлагают рассказчику несколько типичных схем повествования.

    1. Начало повествования. Возможны варианты:

    обращение к адресату:

    Знаете ли вы, что такое украинская ночь. (Гоголь);

    общая мысль рассказа:

    В наши смрадные дни даже в тиши меррекюльских песков никуда не уйти от гримас и болячек родной политики (Лесков);

    общепринятая истина, высказанная в афористической форме:

    Тяжело порою быть русским человеком (Тэффи);

    место, время, действующее лицо:

    В очень древние годы, стародавние, был в некотором незнатном царстве премудрый король по имени Доброхот (Лесков).

    2. Середина повествования. Структура самого повествования может быть различной. Можно следовать естественному порядку событий. Можно начать с некоторого необычного, яркого момента, которое было не в начале, а в середине или в конце события и т.д. (ср. композицию романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»).

    Конкретная композиция зависит от конкретных задач, которые ставит перед собой автор. Но в любом случае риторики рекомендуют «нагнетать» степень заинтересованности адресата, продвигаясь к кульминации истории, которая и завершает середину повествования.

    3. Конец повествования обычно содержит развязку истории. Она, по рекомендации риторик, должна быть рассказана так, чтобы соответствовать началу и середине. После развязки может следовать «нравственная мысль», или вывод из всего повествования (ср. мораль басен).

    Таким образом, при составлении собственных рассказов необходимо соблюдать определённые правила. Наиболее общепринятыми из них являются следующие:

  • простота;
  • ясность;
  • краткость;
  • правдоподобие;
  • постепенное нарастание «интереса» до кульминации и развязки в заключении.

Укажите героя произведения А.С. Пушкина «Капитанская дочка», от имени которого ведётся повествование.

1. Алексей Швабрин

2. капитан Миронов

2. Какой эпиграф предпослан повести Пушкина «Капитанская дочка»?

«На зеркало неча пенять, коль рожа крива».

«Вкушая, вкусих мало меда, и се аз умираю».

«Береги честь смолоду».

«Главного глазами не увидишь. Зорко одно лишь сердце».

3. Назовите основной мотив в творчестве М. Ю. Лермонтова.

4.Определите жанр произведения М. Ю. Лермонтова «Мцыри».

5. Каков тип композиции в рассказе Л. Н. Толстого «После бала»?

1. последовательное авторское изложение событий

2. повествование о первого лица

3. рассказ в рассказе

6.Как называется наивысшая точка в развитии действия художественного произведения?

экспозиция 3. кульминация

развязка 4. завязка

7.Главный герой пьесы «Ревизор», наказывающий пороки и утверждающий положительные идеалы:

8. Ниже приведено высказывание одного из героев пьесы Н. В. Гоголя «Ревизор»:

«И странно: директор уехал – куда уехал, неизвестно. Ну, натурально, пошли толки: как, что, кому занять место? Многие из генералов находились охотники и брались, но подойдут, бывало, — нет, мудрено. Кажется, и легко на вид, а посмотришь – просто чёрт возьми! После видят, нечего делать, — ко мне. И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры… можно представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров!»

Кому принадлежат эти слова?

9. Назовите автора поэмы «Василий Тёркин».

10. Определите, из какого произведения взят следующий отрывок.

Иванов закрыл глаза, не желая видеть и чувствовать боли упавших обессиливших детей, и сам почувствовал, как жарко у него стало в груди, будто сердце, заключённое и томившееся в нём, билось долго и напрасно всю его жизнь и лишь теперь оно пробилось на свободу, заполнив всё его существо теплом и содроганием. Он узнал вдруг всё, что знал прежде, гораздо точнее и действительней. Прежде он чувствовал другую жизнь через преграду самолюбия и собственного интереса, а теперь внезапно коснулся её обнажившимся сердцем.

А. П. Платонов «Возвращение»

В. П. Астафьев «Фотография, на которой меня нет»

Николаев А. И. Основы литературоведения

Николаев А. И. Основы литературоведения: учебное пособие для студентов филологических специальностей. – Иваново: ЛИСТОС, 2011

Анализ формы организации повествования

Анализ формы организации повествования

Эта часть композиционного анализа предполагает интерес к тому, как организовано рассказывание. Для понимания художественного текста важно учитывать, кто и как ведет рассказ. Прежде всего, повествование может быть формально организовано как монолог (речь одного), диалог (речь двоих) или полилог (речь многих). Например, лирическое стихотворение, как правило, монологично, а драма или современный роман тяготеют к диалогу и полилогу. Сложности начинаются там, где теряются ясные границы. Например, выдающийся русский лингвист В. В. Виноградов заметил, что в жанре сказа (вспомним, например, «Хозяйку медной горы» Бажова) речь любого героя деформируется, фактически сливаясь со стилистикой речи повествователя. Иными словами, все начинают говорить одинаково. Поэтому все диалоги органично вливаются в единый авторский монолог. Это отчетливый пример жанровой деформации повествования. Но возможны и другие проблемы, например, весьма актуальна проблема своего и чужого слова, когда чужие голоса вплетаются в монологическую речь повествователя. В наиболее простой форме это приводит к приему так называемой несобственно-авторской речи. Например, в «Метели» А. С. Пушкина мы читаем: «Но все должны были отступить, когда явился в ее замке раненый гусарский полковник Бурмин, с Георгием в петлице и с интересной бледностию (курсив А. С. Пушкина – А. Н.), как говорили тамошние барышни». Слова «с интересной бледностию» Пушкин не случайно выделяет курсивом. Ни лексически, ни грамматически для Пушкина они невозможны. Это речь провинциальных барышень, вызывающая мягкую иронию автора. Но вставлено это выражение в контекст речи повествователя. Этот пример «нарушения» монолога достаточно прост, современная литература знает куда более сложные ситуации. Однако принцип будет тем же самым: чужое слово, не совпадающее с авторским, оказывается внутри авторской речи. Разобраться в этих тонкостях порой не так просто, но делать это необходимо, потому что в противном случае мы будем приписывать повествователю суждения, с которыми он себя никак не ассоциирует, порой скрыто полемизирует.

Если прибавить к этому еще и тот факт, что современная литература и вовсе открыта другим текстам, порой один автор открыто строит новый текст из фрагментов уже созданных, то станет ясно, что проблема монологичности или диалогичности текста отнюдь не столь очевидна, как это может показаться на первый взгляд.

Не меньше, а возможно, даже больше сложностей возникает, когда мы пытаемся определить фигуру повествователя. Если вначале мы говорили о том , сколько повествователей организуют текст, то теперь нужно ответить на вопрос: а кто эти повествователи? Положение осложняется еще и тем, что в русской и западной науке утвердились разные модели анализа и разные термины. Суть расхождения в том, что в русской традиции наиболее актуальным признается вопрос о том, кто является повествователем и насколько он близок или далек реальному автору. Например, ведется ли повествование от Яи кто скрывается за этим Я. За основу берутся отношения между повествователем и реальным автором. При этом обычно выделяются четыре основных варианта с многочисленными промежуточными формами.

Первый вариант – нейтральный повествователь (его еще называют собственно повествователь, а такую форму часто не очень точно называют повествование от третьего лица. Термин не очень хороший, потому что никакого третьего лица здесь нет, но он прижился, и нет смысла от него отказываться). Речь идет о тех произведениях, где рассказчик никак не обозначен: у него нет имени, он не принимает участия в описываемых событиях. Примеров такой организации повествования огромное множество: от поэм Гомера до романов Л. Н. Толстого и многих современных повестей и рассказов.

Второй вариант – автор-повествователь. Повествование ведется от первого лица (такое повествование называют Я-форма), повествователь либо никак не назван, но подразумевается его близость реальному автору, либо он носит то же имя, что и реальный автор. Автор-повествователь не принимает участия в описываемых событиях, он лишь рассказывает о них и комментирует. Такая организация использована, например, М. Ю. Лермонтовым в повести «Максим Максимыч» и в ряде других фрагментов «Героя нашего времени».

Третий вариант – герой-повествователь. Очень часто используемая форма, когда о событиях рассказывает их непосредственный участник. Герой, как правило, имеет имя и подчеркнуто дистанцирован от автора. Так построены «печоринские» главы «Героя нашего времени» («Тамань», «Княжна Мери», «Фаталист»), в «Бэле» право повествования переходит от автора-повествователя к герою (напомним, что вся история рассказана Максимом Максимовичем). Смена повествователей нужна Лермонтову для создания объемного портрета главного героя: ведь каждый видит Печорина по-своему, оценки не совпадают. С героем-повествователем мы сталкиваемся в «Капитанской дочке» А. С. Пушкина (почти все рассказано Гриневым). Словом, герой-повествователь весьма популярен в литературе новейшего времени.

Четвертый вариант – автор-персонаж. Этот вариант очень популярен в литературе и весьма коварен для читателя. В русской л итературе он со всей отчетливостью проявился уже в «Житии протопопа Аввакума», а литература Х I Х и особенно ХХ веков использует этот вариант очень часто. Автор-персонаж носит то же имя, что и реальный автор, как правило, близок ему биографически и при этом является героем описываемых событий. У читателя возникает естественное желание «поверить» тексту, поставить знак равенства между автором-персонажем и реальным автором. Но в том-то и коварство данной формы, что никакого знака равенства ставить нельзя. Между автором-персонажем и реальным автором всегда есть разница, порой колоссальная. Схожесть имен и близость биографий сами по себе ничего не значат: все события вполне могут быть вымышленными, а суждения автора-персонажа вовсе не обязаны совпадать с мнением реального автора. Создавая автора-персонажа, писатель в какой-то степени играет и с читателем, и с самим собой, об этом необходимо помнить.

Ситуация еще более осложняется в лирике, где дистанцию между лирическим повествователем (чаще всего Я) и реальным автором и вовсе трудно почувствовать. Однако эта дистанция в какой-то степени сохраняется даже в самых интимных стихах. Подчеркивая эту дистанцию, Ю. Н. Тынянов в 1920-е годы в статье о Блоке предложил термин лирический герой [1] , который стал сегодня общеупотребительным. Хотя конкретное значение этого термина разными специалистами трактуется неодинаково (например, позиции Л. Я. Гинзбург, Л. И. Тимофеева, И. Б. Роднянской, Д. Е. Максимова, Б. О. Кормана и других специалистов имеют серьезные расхождения), все признают принципиальное несовпадение героя и автора. Развернутый анализ аргументов разных авторов в рамках нашего краткого пособия едва ли уместен, заметим лишь, что проблемной точкой является следующее: что определяет характер лирического героя? Это обобщенный лик автора, возникающий в его поэзии? Или только неповторимые, особенные авторские черты? Или лирический герой возможен только в конкретном стихотворении, а лирического героя вообще просто не существует? На эти вопросы можно дать разные ответы. Нам ближе позиция Д. Е. Максимова и во многом близкая ей концепция Л. И. Тимофеева, что лирический герой – это обобщенное Я автора, так или иначе ощущаемое во всем творчестве. Но эта позиция тоже уязвима, и у оппонентов есть веские контраргументы. Сейчас, повторимся, серьезный разговор по проблеме лирического героя представляется преждевременным, важнее понять, что знака равенства между Я в стихотворении и реальным автором ставить нельзя. Известный поэт-сатирик Саша Черный еще в 1909 году написал шутливое стихотворение «Критику»:

Когда поэт, описывая даму,

Начнет: «Я шла по улице. В бока впился корсет», –

Здесь «я» не понимай, конечно, прямо,

Что, мол, под дамою скрывается поэт…

Это следует помнить и в тех случаях, когда никаких родовых расхождений нет. Поэт не равен ни одному из своих написанных «я».

Итак, в русской филологии точкой отсчета при анализе фигуры повествователя является его отношение с автором . Здесь много тонкостей, но сам принцип подхода понятен. Иное дело – современная западная традиция. Там в основу типологии положены не отношения автора и повествователя, а отношения повествователя и «чистого» повествования. Этот принцип на первый взгляд кажется туманным и нуждается в прояснении. На деле же здесь ничего сложного нет. Проясним ситуацию простым примером. Сравним две фразы. Первая: «Ярко светит солнце, зеленое дерево растет на лужайке». Вторая: «Погода замечательная, солнце светит ярко, но не слепяще, зеленое дерево на лужайке радует глаз». В первом случае перед нами просто информация, рассказчик практически не проявлен, во втором мы легко почувствуем его присутствие. Если за основу взять «чистое» повествование при формальном невмешательстве рассказчика (как в первом случае), то затем легко строить типологию на основе того, насколько увеличивается присутствие рассказчика. Этот принцип, изначально предложенный английским литературоведом Перси Лаббоком в 1920-е годы, сегодня является доминирующим в западноевропейском литературоведении. Разработана сложная и порой противоречивая классификация, опорными понятиями которой стали актанта (или актант – чистое повествование. Хотя сам термин «актант» и предполагает деятеля, он не выявлен ), актор (объект повествования, лишенный права вмешательства в него), ауктор («вмешивающийся» в повествование персонаж или рассказчик, тот, чье сознание организует повествование.). Сами эти термины введены уже после классических работ П. Лаббока, однако предполагают те же идеи. Все они вместе с целым рядом других понятий и терминов определяют так называемую нарративную типологию [2] современного западного литературоведения (от английского narrative – повествование). В работах ведущих западных филологов, посвященных проблемам повествования (П. Лаббок, Н. Фридман, Э. Лайбфрид, Ф. Штанцель, Р. Барт и др.), создан обширный инструментарий, с помощью которого можно увидеть в ткани повествования различные оттенки значений, услышать разные «голоса». Термин голос как значимый композиционный компонент также получил распространение после работ П. Лаббока.

Словом, западноевропейское литературоведение оперирует несколько иными терминами, при этом акценты анализа тоже смещаются. Трудно сказать, какая традиция более адекватна художественному тексту, и едва ли вопрос может быть поставлен в такой плоскости. Сильные и слабые стороны есть у любой методики. В некоторых случаях удобнее пользоваться наработками нарративной теории, в других она менее корректна, поскольку практически игнорирует проблему авторского сознания и авторской идеи. Серьезные ученые России и Запада прекрасно осведомлены о работах друг друга и активно используют достижения «параллельной» методики. Сейчас важно понять сами принципы подхода.

[1] См.: Тынянов Ю. Н. Проблема стихотворного языка. М., 1965. С. 248–258.

[2] Достаточно подробно история и теория вопроса изложена в статьях И. П. Ильина, посвященных проблемам наррации. См.: Современное зарубежное литературоведение: Энциклопедический справочник. М., 1996. С. 61–81. Читать оригинальные работы А.-Ж. Греймаса, который и ввел эти термины, начинающему филологу будет слишком сложно.

Читайте так же:

  • Мимика лица как называется Синонимы к слову «мимика» (а также близкие по смыслу слова и выражения) Делаем Карту слов лучше вместе Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать […]
  • Как называется китайский корабль Сделано в Китае: первый ракетный крейсер вышел в море В КНР начались заводские ходовые испытания головного корабля проекта 055. Китай классифицирует его как «эсминец 10000-тонного […]
  • Как называется рвота после еды Почему тошнит после еды? Причины и лечение Многие задаются вопросом: "Почему тошнит после еды причины и каковы дополнительные симптомы заболеваний, вызывающих тошноту?". Ответы на эти […]
  • Как называется шарик для тенниса Теннисные мячи. Виды и устройство. Как выбрать и особенности Человеку, не знакомому со спортом, в частности – с теннисом, кажется, что все мячи одинаковые. Но стоит только взять у руки […]
  • Макароны ракушки как называются Конкильони (большие ракушки) Конкильони (Conchiglioni) - паста, напоминающая по форме большие ракушки. В переводе с итальянского "раковина моллюска". Их можно фаршировать и готовить с […]
  • Как называется жилище казака на кубани Как называется жилище казака на кубани Тема: «Традиционное жилище народов Кубани» Учитель: Ярославцева Светлана Дмитриевна Цель: познакомить учащихся с традиционной постройкой жилья […]

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *