Молитва перед сном хармс

Стихотворение «Молитва перед сном» Хармс Даниил Иванович

«Господи, среди бела дня
Накатила на меня лень.
Разреши мне лечь и заснуть Господи,
И пока я сплю накачай меня Господи
Силою твоей.
Многое знать хочу,
Но не книги и не люди скажут мне это.
Только ты просвети меня Господи
Путем стихов моих.
Разбуди мня сильного к битве со смыслами,
быстрого к управлению слов
и прилежного к восхвалению имени Бога
во веки веков».

Еще стихотворения:

Господи, пробуди в душе моей«Господи, пробуди в душе моей пламень Твой. Освети меня Господи солнцем Твоим. Золотистый песок разбросай у ног моих, чтоб чистым путем шел я к Дому Твоему. Награди меня Господи словом.

Ночная молитваСтук поездов нагоняет на сердце кручину — спится — не спится, томит меня холод иль зной. Господи боже, хоть ты объясни мне причину — в чем виноват я пред этой.

Молитва (Господи! Вступися за Советы…)Господи! Вступися за Советы, Сохрани страну от высших рас, Потому что все твои заветы Нарушает Гитлер чаще нас.

Моя живая книжкаОна всех книг моих сильней и людям, стало быть, нужней моих стихов, моих поэм, еще не читана никем. Пусть знаю только я одна, как трудно пишется она, и сколько вложено.

Не верю, ГосподиНе верю, Господи, чтоб Ты меня забыл, Не верю, Господи, чтоб Ты меня отринул: Я Твой талант в душе лукаво не зарыл, И хищный тать его из недр моих не.

Два путиДля слабого — путь отреченья, Для сильного сладостен бой И острая боль пораженья, И миг торжества над Судьбой. Для слабого — мудрые речи, Безбольно мертвящие кровь, Для сильного — музыка.

Молитва (Не обвиняй меня…)Не обвиняй меня, всесильный, И не карай меня, молю, За то, что мрак земли могильный С ее страстями я люблю; За то, что редко в душу входит Живых речей твоих.

Не гордись перед БелградомНе гордись перед Белградом, Прага, чешских стран глава! Не гордись пред Вышеградом, Златоверхая Москва! Вспомним: мы родные братья, Дети матери одной, Братьям братские объятья, К груди грудь, рука с рукой.

Разбуди меня завтра раноРазбуди меня завтра рано, О моя терпеливая мать! Я пойду за дорожным курганом Дорогого гостя встречать. Я сегодня увидел в пуще След широких колес на лугу. Треплет ветер под облачной.

Все прошлое нам кажется лишь сномВсе прошлое нам кажется лишь сном, Все будущее — лишь мечтою дальней, И только в настоящем мы живем Мгновенной жизнью, полной и реальной. И непрерывной молнией мгновенья В явь настоящего.

Я не знаю, ты жив или умерЯ не знаю, ты жив или умер,- На земле тебя можно искать Или только в вечерней думе По усопшем светло горевать. Все тебе: и молитва дневная, И бессонницы млеющий жар.

Перед «Поверженным демоном» ВрубеляВ сизый пасмурный день я любил серовато-мышиный, Мягко устланный зал — и в тиши подойти к полотну, Где лиловая тень по трехгранным алмазным вершинам Угрожающий шквал поднимала, клубясь, в вышину.

Перед луною равнодушнойПеред луною равнодушной, Одетый в радужный туман, В отлива час волной послушной, Прощаясь, плакал океан. Но в безднах ночи онемевшей Тонул бесследно плач валов, Как тонет гул житейских слов В.

Автор и читательА в т о р Позвольте вам поднесть Тетрадь моих стихов… Ч и т а т е л ь Извольте. А в т о р Прикажете прочесть С полдюжины листов.

Молитва морякаЖизнь на суше всегда опасна, А особо — для моряка. Здесь без карты и без компаса Пропаду я наверняка. Не убьет меня малярия, Не погибну я от цинги… Пресвятая дева.

Молитва перед сном хармс

«Господи, среди бела дня
Накатила на меня лень.
Разреши мне лечь и заснуть Господи,
И пока я сплю накачай меня Господи
Силою твоей.
Многое знать хочу,
Но не книги и не люди скажут мне это.
Только ты просвети меня Господи
Путем стихов моих.
Разбуди меня сильного к битве со смыслами,
быстрого к управлению слов
и прилежного к восхвалению имени Бога
во веки веков».

Даниил Иванович Хармс (настоящая фамилия Ювачёв, по документам Ювачёв-Хармс; 17 (30) декабря 1905, Санкт-Петербург — 2 февраля 1942, Ленинград)

Тридцатые годы были тяжелыми для Хармса не только в бытовом смысле, но и в творческом. Кобринский называет самые мучительные моменты: в ссылке, в 1933-м и 1937-1938 годах – когда писателю не удавалось работать. Невозможность писать Хармс сравнивал с «импотенцией во всех смыслах». Но при этом различал творческую плодовитость и производительность: «Первое не всегда хорошо, второе хорошо всегда. Лучше родить трех сыновей сильных, чем сорок, да слабых».

Кобринский приводит слова второй жены Хармса, Марины Малич: «У нас было много друзей-евреев, прежде всего у Дани. Он относился к евреям с какой-то особенной нежностью. И они тянулись к нему…»
Сила этой дружбы такова, что после страшной смерти Хармса в тюремной больнице блокадного Ленинграда в 1942 году один из его близких друзей, Яков Друскин, спас архив писателя. Фактически, большая часть из написанного Хармсом, включая дневники и письма, дошла до нас благодаря тому, что этот человек, измученный голодом, нашел в себе силы сначала сберечь рукописи во время блокады, а затем хранить их на протяжении двадцати лет.

Анализируя судьбу Хармса, это вычурную судьбу поперёк, вполне уместно задаться вопросом: был ли Даниил Хармс евреем? Исследование Александра Кобринского утвердительного ответа не даёт.

Молитва даниила хармса

Полное собрание и описание: молитва даниила хармса для духовной жизни верующего человека.

Молитва перед сном (Даниил Хармс)

Молитва перед сном

При использовании материалов сайта активная ссылка на сайт обязательна!

Обсуждения

Даниил Хармс. (молитва перед сном 28 марта 1937г)

6 сообщений

И пока я сплю накачай меня Господи

Разбуди меня сильного к битве со смыслами,

Сила этой дружбы такова, что после страшной смерти Хармса в тюремной больнице блокадного Ленинграда в 1942 году один из его близких друзей, Яков Друскин, спас архив писателя. Фактически, большая часть из написанного Хармсом, включая дневники и письма, дошла до нас благодаря тому, что этот человек, измученный голодом, нашел в себе силы сначала сберечь рукописи во время блокады, а затем хранить их на протяжении двадцати лет.

Однако, ради этой молитвы, им написанной, и ради истории о его рукописях, я поместил эту статью сюда

markgrigorian

Марк Григорян

Освети меня Господи солнцем Твоим.

Награди меня Господи словом Твоим,

Отпусти Господи тормоза вдохновения моего.

А вот молитву журналиста сочинить – слабо?)))

А вот это я узнал значительно позже:

слышим голос мрачной птицы

слышим веские слова

боги боги удалиться

как нам быть без булавы

как нам быть без головы

звёзды смотрят свысока

на большого рысака

мысли звёзд ясны просты

вот тарелка чистоты

то ли будет впереди

выньте душу из груди

прибежал конец для чувства

Чудесные строки. Я раньше их не знала, поэтому для меня они в какой-то мере Ваши ?? Я прочитала и подумала “Господи, дай ему, чего он просит. И всем нам.”

Пойду теперь на работу с таким Вашим подарком замечательным.

Даниил Хармс

Молитва перед сном

Разреши мне лечь и заснуть Господи,

Скажи что думаешь.

Вам также может быть интересно.

  • Николай Олейников, писатель. Погиб в лагере, как . Впоследствии признан невиновным и реабилитирован.
  • О знаменитости:

    поэт, прозаик, драматург, главный ОБЕРИУТ.писатель

    Изменившие мир:

    Интервью дня:

    Рекордсмены:

    Человек дня:

    Интересное:

    1-е место в рейтинге самых переоцененных актеров досталось Марку Уолбергу · Подробнее .

    Григорий Лепс рассказал о своем хобби · Подробнее .

    Сергей Лазарев выпускает альбом «В Эпицентре» · Подробнее .

    Кроссовки-носки оттенка 2020 года скоро появятся в продаже · Подробнее .

    Павел Дуров решил поселиться в Дубае · Подробнее .

    Анджелина Джоли призвала НАТО к равноправию полов · Подробнее .

    Septem Voices выступила в Мумий Тролль Music Bar · Подробнее .

    Молитва даниила хармса

    » Купался грозный Петр Палыч.

    » О водяных нулях

    Нуль плавал по воде. Мы говорили: это круг, должно быть, кто-то бросил в воду камень.

    Откажите, пожалуйста, ему в удовольствии Сидеть на скамейке, Сидеть на скамейке, Сидеть на скамейке.

    Даниил Хармс «Молитва перед сном»

    Путём стихов моих.

    Бестолковый словарь русского языка

    Василий (Фазиль) Ирзабеков

    • «Святая сила слова. Не предать родной язык» (изд-во «Даниловский благовестник», 2011 г.);
    • «День рождения Омара Хайяма» (Издательский дом «Сказочная дорога», 2020 г.);

    Василий Давыдович много ездит по стране и за рубеж с циклами авторских лекций «Русский язык как Евангелие», «Чистота русского языка — залог духовного здоровья нации» и др., которые семь лет подряд собирают слушателей в Международном Фонде славянской письменности и культуры в Москве.

    На образовательном семейном телеканале «Радость моя» как автор и ведущий записал циклы: «Тайна русского слова» (54 программы) и «Неравнодушный разговор» (104 программы), которые с успехом идут на многих телеканалах России и ближнего зарубежья. На сургутском телевидении записал 40 программ «Живое слово», посвященных проблемам чистоты русского языка.

    Много авторских программ, посвященных проблеме чистоты русского языка, записаны на православном телеканале «Союз». На телеканале «Спас» — ведущий в цикле «Лекарство от кризиса». В течение целого ряда лет трудился ведущим прямого эфира радиостанций «Народное радио» и «Радонеж».

    Желание объединить в некое содружество людей, так же любящих русский язык и литературу, заботящихся о чистоте речи привело к созданию в апреле 2020 года интернет-журнала «Живое слово».

  • «Вечность-бесконечность» Выдержки из дневника Б. В. Шергина

    Сказка о трех поросятах на церковно-славянском

    Просим молитв о здравии тяжело болящих рабов Божиих Юрия и Антонина. После инсульта оба, сильно ухудшилось состояние.

    Икона сегодняшнего дня

    ПОСЛЕДНИЕ ЗАПИСИ В КАЛЕНДАРЕ

    ВСЕ РУБРИКИ

    Строительство в городе-курорте Кисловодске клиники инновационных медицинских технологий и Домового Храма Святителя Луки (Войно-Ясенецкого)

    «Господи, среди бела дня Накатила на меня лень. Разреши мне лечь и заснуть Господи, И пока я сплю накачай меня Господи Силою твоей. Многое знать хочу, Но не книги и не люди скажут мне это. Только ты просвети меня Господи Путем стихов моих. Разбуди мня сильного к битве со смыслами, быстрого к управлению слов и прилежного к восхвалению имени Бога во веки веков».

    Нажмите «Мне нравится» и

    поделитесь стихом с друзьями:

    Анализ произведения

    Нужен анализ стиха? Напишем в кратчайшие сроки. Заказать >

    Молитва перед сном

    Разбуди мня сильного к битве со смыслами,

    Опубликовано в издании:

    Даниил Хармс. Собрание сочинений.

    Москва: Виктори, 1994.

    ОПЫТ ДЕКОНСТРУКЦИИ СТИХОТВОРНЫХ ТЕКСТОВ-МОЛИТВ ДАНИИЛА ХАРМСА

    В статье рассматриваются стихотворные тексты-молитвы Даниила Хармса, в которых выразился кризис авторской креативности. Анализ основан на опыте деконструкции религиозных мотивов творчества поэта, связанных с христианской традицией почитания Имени Божьего.

    This article focuses on the Daniil Kharms ‘s poetic text-prayers in which a crisis of the author’s creativity became apparent. The research is based on experience of deconstruction of the religious motives essential to Kharms’s work and related to the Christian tradition of worshiping the Name of God.

    Доминантой современных исследований авангардного творчества Даниила Хармса (1905-1942) часто является изучение гностических и оккультных контекстов его произведений. Учеными прослеживается влияние средневековой христианской мистики и Каббалы, опосредованное общим для Серебряного века интересом к проблематике эзотерических учений. Значение эзотерики в творческой жизни автора не следует преувеличивать. Следует помнить, что изначально Хармс позиционировал себя как авангардный автор. Авангардизм для него означал, прежде всего, принципиальный отказ от любых форм культурной традиции. Однако отказ этот, конечно, имел характер творчески продуктивного отрицания. Авангардистские установки не мешали ему оставаться и традиционно религиозным человеком. Об этом свидетельствуют дневниковые записи писателя, в которых при всей их хаотичности и невыдержанности, часто можно встретить пространства устойчивости и покоя — личные молитвенные обращения к Богу канонические тексты православных молитв.

    Шукуров Дмитрий Леонидович— кандидат филологических наук, доцент, докторант кафедры теории литературы и русской литературы XX века Ивановского государственного университета (Иваново).

    Парадоксальная форма преемственности проявилась именно в религиозной сфере, которую Хармс наряду с творчеством воспринимал интимно-личностно и экзистенциально. Художественное произведение, по представлениям поэта, принципиально связано с мистическим чувством творяшей личности, с богоискательством и всегда обусловлено богодарованным чудом обретения творческой чистоты. «Понятие чистоты, – отмечает Ж.-Ф. Жаккар, – основополагающее в творчестве Харм-са. » [2, 58]. «Чистота порядка», по Хармсу, есть то, что отличает подлинное произведение «реального искусства» от подделки, литературного симулякра. Часто цитируемые в научной литературе о Хармсе строки из его письма к К.В. Пугачевой, в которых писатель формулирует свои эстетические принципы, являются прекрасной иллюстрацией этой творческой мысли: «Во все, что я делаю, я вкладываю сознание, что я творец мира. Когда я пишу стихи, то самым главным, кажется мне, не идея, не содержание и не форма, и не туманное понятие “качество”, а нечто еще более туманное и непонятное рационалистическому уму, но понятное мне. это чистота порядка. Эта чистота одна и та же в солнце, траве, человеке и стихах. Истинное искусство стоит в ряду первой реальности, оно создает мир и является его первым отражением. Оно обязательно реально. Это уже не просто слова и мысли, напечатанные на бумаге, это вещь, такая же реальная, как хрустальный пузырек для чернил, стоящий передо мной на столе. Кажется, эти стихи, ставшие вещью, можно снять с бумаги и бросить их в окно, и окно разобьется. Вот что могут сделать слова!» [12, 79-80].

    Создание произведения искусства представлено в размышлениях Хармса как процесс миротворения. Аналогии такому онтологическому пониманию предназначенности человеческого творчества можно найти в святоотеческом учении. Развивая одну из основных идей древнегреческой философской эстетики, свт. Василий Великий в «Шестодневе» трактует Божий мир в качестве «художественного произведения, доступного созерцанию всякого» [5, 66]. Свт. Григорий Богослов отмечает: «небо, земля и море есть дивная книга Божья, которую надо уметь читать» [ 14, 8].

    В размышлениях Хармса можно найти впечатляющую близость мыслительным интуициям имяславцев, учение которых философски разрабатывали примерно в эти же годы П.А. Флоренский, С.Н. Булгаков, А.Ф. Лосев. Следует отметить, что влияние имяславия могло быть вполне непосредственным, а также и через «чинарский» круг, в частности, Л.С. Липавского и Я.С. Друскина — учеников крупнейшего русского религиозного мыслителя, основателя философского интуитивизма в России, И.О. Лосского.

    Из Библии мы знаем, что одним из важнейших этапов устроения мира является этап именования или наречения первоимен реальности. Адам с Божиего благоволения именует окружающий его богосотворенный мир животных и птиц: «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел [их] к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей. И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым. » (Быт. 2, 19-20). Отметим, что этот фрагмент является описанием первого подлинно синергийного взаимодействия Бога и человека в Библии. Наречение имен происходит до грехопадения Адама. Первочеловек творения, обладающий первозданной целостностью, открыт божественным энергиям и в этой открытости свободно именует низшую тварь. Творение и именование мира вещей принадлежит, как известно, «. хронологически последней волне космогенеза и антропогенеза» [10, 8]. Таким образом, вещь имеет характер вторичности и является элементом «низкого» творения. Тем не менее, именно эти «низкие» или, пользуясь выражением А.Ф. Лосева, «пошлые вещи» [6, 332] предстают как постоянные спутники человека в историческом процессе, становятся «. существенным, а в какой-то мере и основным индексом истории и культуры, по которому определяется “образ” соответствующего хронологического среза» [15, 212]. Каждый этап истории имеет свой определенный «образ» вещи, свою предметную образность; «. смена эпох означает уход в прошлое целого списка разных и не связанных друг с другом вещей» [15, 212]. В творческом акте поэт уподобляется, по Хармсу, Самому Богу — становится «творцом мира». Причем в данном контексте это отнюдь не люциферический бунт раннего авангарда с его богоборческим пафосом революционного преобразования языка и мира. Креативный импульс подлинного искусства, описанный Хармсом, является именно богоуподоблением художника-творца — возвращением человеку в творчестве первозданной чистоты мира. Человек, созданный Богом по своему «образу и подобию», согласно христианскому богословию, призван восстановить чистоту своей первоначальной природы, утраченную после грехопадения. Уподобиться Богу, стать подобным Ему, обожиться возможно, согласно учению святых отцов, только посредством личного творчества и умного делания.

    М.Б. Ямпольский обратил внимание на то, что в художественном мире Хармса особую роль играет книга пророка Даниила. Ученый приводит в качестве примера прозаическую миниатюру, датированную 1936— 1937 гг., в которой персонаж, потерявший во сне веру, пытается определить ее вес при помощи весов. «Эта миниатюра, — пишет М.Б. Ямполь-

    ский, – по-видимому, связана со сценой пророчества из книги Даниила — текста, исключительно важного для Хармса. В Библии Навухудоносор “взвешен на весах и найден очень легким” (Дан. 5, 27). В миниатюре Хармса также происходит взвешивание. » [16, 253]. (Следует указать на фактическую неточность: этот фрагмент книги пророка Даниила относится не к Навухудоносору, как указано исследователем, а к Валтасару — его сыну.)

    Эти исследовательские наблюдения иллюстрируют ироническое отношение Хармса к антропоморфности счета, а также дают возможность привлечь к интерпретации эзотерические контексты известной библейской идеограммы загадочных слов «Мене, Мене, Текел, Упарсин». Однако данная интерпретация при всей своей научной убедительности и глубине оперирует второстепенными контекстами.

    Если предположить в качестве одного из определяющих контекстов хармсовского творчества книгу пророка Даниила, то необходима, на наш взгляд, более основательная мотивировка и система доказательств. Абсолютно соглашаясь с М.Б. Ямпольским в плане выдвинутой им концепции, отметим, что контекст интерпретации может и должен быть расширен. Даниил Ювачев, родившийся 7/30 декабря 1905 г., в день памяти пророка Даниила и трех отроков: Анании, Азарии и Мисаила (600 г. до Р.Х.), был наречен при крещении именем этого ветхозаветного пророка. Мы беремся утверждать, что христианское имя Даниил было для писателя не менее значимо, чем его так и не устоявшийся творческий псевдоним (Хармс, Чармс, Шардам, Дандан, Гармониус и др.). Сама стихия сакрального именования и профанического переименования захватывала поэта. Л.Ф. Кацис обратил внимание на то, что в 1930-е гг. Хармс начинает подписывать свои дневниковые записи не творческим псевдонимом, а именем «Даниил». Исследователь также связывает это с самоотождествлением Хармса с пророком Даниилом. Так, например, интерес Хармса к эзотерическому роману Густава Майринка «Голем» обусловлен, как отмечает Л.Ф. Кацис, библейским контекстом этой книги, так как Голем, изобретенный пражским раввином рабби Львом, восходит к колоссу из книги Даниила [4].

    Контексты книги пророка Даниила имеют ключевое значение для понимания имяславских мотивов, обнаруживаемых нами, в известных стихотворных текстах-молитвах Даниила Хармса. Позволим себе развить эту мысль и проиллюстрировать на конкретных примерах.

    В поэтическом наследии Хармса имеется ряд произведений, которые репрезентируют литературную молитву как особое жанровое образование. Отмечено, что эти тексты «представляют существенный инте-

    pec для истории и типологии литературной молитвы» [9, 29]. Молитвами эти тексты наименованы самим автором. При этом действительно, в них присутствуют традиционные для канонических молитв топологические комплексы: молитвенные призывания, прошения и славословия. В плане жанровой специфики эти стихотворные тексты-молитвы уже становились предметом научного анализа [9]. Не вызывает сомнения, что эти поэтические тексты содержат выражение предельно напряженных экзистенциальных переживаний поэта. Однако отметим и то, что нетрадиционная форма делает их именно фактом литературы.

    Ж.-Ф. Жаккар отмечает, что начиная с 1934—1935 гг. поэзия Харм-са склоняется к стихам, выражающим страдание. С этого времени одной из основных черт его произведений является «прямое обращение к Богу, которого поэт просит освободить от “лени, падения и мечтания” и наградить “Словом Твоим” и “дивными Словами Твоими” и наконец дать ему силу писать» [2, 179]. Главным содержанием молитвенных обращений поэта является прошение о ниспослании поэтического вдохновения:

    Господи пробуди в душе моей пламень Твой Освети меня Господи солнцем Твоим Золотистый песок разбросай у ног Моих Чтобы чистым путем шел я к Дому Твоему Награди меня Господи Словом Твоим Чтобы гремело оно восхваляя чертог Твой Поверни Господи колесо живота Моего Чтобы двинулся паровоз могущества Моего Отпусти Господи тормоза вдохновения Моего Успокой меня Господи И напои сердце мое источником дивных Слов Твоих.

    Даниил Шардам Марсово Поле 13 мая 1935 года [13, 272].

    Кризис креативности достигает такого предела, что становится единственно возможным предметом творческого описания, которое в свою очередь принимает форму молитвенной просьбы о вдохновении, избавления от духовной стагнации, греховной лени и падения:

    Боже, сосредоточь меня на правильном пути. Напряги мысли мои и наполни радостью душу мою. Избавь меня Боже от лени, падения и мечтания [2, 401].

    «Судя по тексту молитв, — отмечает другой исследователь, — отношение к ним Хармса весьма значительно вариировалось: от почти серьезного, лишь незначительно окрашенного иронией, до саркастического и кощунственного» [9, 29].

    В поэтической иконографии одной из стихотворных текстов-молитв поэта есть образ, деконструкция которого позволяет, на наш взгляд, говорить об особой текстуальной связи с пророческими видениями Даниила. Речь идет об известном в христианской иконографии образе «Ветхий ден-ми», который стал в свое время камнем преткновения на Большом Московском Соборе (1666-1667). Пророческое видение стало основой неправильного иконографического обоснования ряда икон с изображением Бога Отца, неизобразимость которого установлена и подтверждена Седьмым Вселенским Собором. О неканоничности этого образа писал Л.А. Успенский [11]. В одной из стихотворных молитв Хармса образ Бога напоминает об этом давнем споре и иконографическом заблуждении («Молитва 27 марта 1934 года» [13, 325]). В начале текста образ манифестируется славословящим призыванием Божества, определяемого катафатической и апо-фатической атрибутивностью:

    не имеющий даже определенной фигуры. Это призывание неожиданно переходит в пародийно-инвективное осмеяние Абсолюта, граничащее с кощунством — если бы не мысль об онтологическом абсурде такого поэтического высказывания:

    Приходи ко мне в мой дом

    будем водку вместе жрать

    лопать мясо, а потом

    о знакомых рассуждать. И завершается текст модернизированной версией обсуждаемого нами иконографического казуса:

    может божеский автограф

    поднесет мне твой визит

    или может быть фотограф

    твой портрет изобразит. Является ли действительно кощунственной такая образность — вопрос остается открытым. Мы лишь хотели указать на глубочайшую апо-фатику этого текста, не случайно наименованного Хармсом молитвой.

    Очевидно, что речь здесь идет об антропоморфизации Бога Отца — явлении, которое в христианстве догматически недопустимо. В Ветхом

    Завете антропоморфное изображение Бога достаточно распространено. Так, например, в текстах Яхвиста – Священной истории Иудейского Царства — вошедших в состав Пятикнижия Моисея в период после Вавилонского плена, очень часто встречается подобная антропоморфиза-ция. Любопытные наблюдения на этот счет сделаны в книге протоиерея А. Сорокина [8]. Автор отмечает, что о Боге у Яхвиста говорится в человеческих категориях. Так в повествовании о сотворении человека (Быт. 2) Господь предстает как гончар (Быт. 2, 7), садовник (2, 8), хирург (2, 21), и даже как своего рода портной-модельер (3, 21). «Антропоморфизм в повествованиях J (Яхвиста. – Д.Ш.) о Боге не может не удивлять. -продолжает свою мысль прот. А. Сорокин, — Господь прогуливается с Адамом как с другом (Быт. 3,8), Он приходит обедать к Аврааму и торгуется с ним (Быт. 18, 22-33). Человек ведет себя с Ним как со знакомым и встречает Его в будничном течении жизни» [8, 91]. Несмотря на вышесказанное, подчеркивается инаковость Бога, который остается в отношениях с человеком повелевающим или запрещающим Господином. Собственно говоря, пророческое видение Даниила находится в русле этой традиции.

    С самого начала богословского спора об образе Бога Отца изображение Его основывается, во-первых, на видениях пророка Исайи (Бог-Саваоф), и, во-вторых, и преимущественно, пророка Даниила. Последние имеют особую важность в контексте наших размышлений: «. И Ветхий денми седе, и одежда Его бела аки снег, и власы главы Его аки волна чиста. » («. и воссел Ветхий Днями; одеяние на нем было бело, как снег, и волосы главы Его — как чистая волна. ») (Дан. 7, 9). «И се на облацех небесных яко Сын человеч идый бяше, и даже до Ветхаго денми дойде» («. с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему») (Дан. 7, 13).

    Однако богословское значение образа «Ветхого Денми», как подчеркивает Успенский, не должно искажаться. Не изобразимый по Своему Божеству, изобразим в человеческом образе, но лишь в силу боговопло-щения как Сын Божий. Иконописная традиция, с которой спорит Успенский, изображала Бога Отца в человеческом образе по видениям ветхозаветных пророков. Однако понимание этих видений как видений Бога Отца явно противоречит святоотеческим толкованиям, богослужебным текстам и всему учению Церкви: «Эти пророческие видения относятся Церковью не к Богу Отцу, а к Сыну Божию. Все они предображают Его воплощение и не имеют иной цели, как его подготовку, в том числе и эсхатологический сон Даниила (“видех во сне нощию”), который предо-бражает Второе Пришествие Спасителя» [И, 448].

    ния только чудо может открыть Бога. И главное чудо христианства — Иисус Христос, Его крестная смерть и Воскресение. Молитва есть призывание Имени Бога, в котором Его энергии соединяют нас с Самим Богом.

    Д.С. Московская цитирует примечательный эпизод из воспоминаний А.И. Пантелеева — коллеги Хармса по работе в детском отделе Госиздата:

    «— В какого Бога вы верите? – спросил он (т.е. Д. Хармс. – Д.Ш.) меня однажды. – В такого, как на голубом небе под куполом – с бородой, старенького?

    — Нет, не в такого.

    – Ая – в такого. Именно в такого. Седого, доброго, бородатого. » [7,97].

    Представленный диалог при всей его специфичности и игровом характере обладает полнотой онтологической серьезности. Не случайно этот текст стал в указанной исследовательской публикации предметом философской и даже богословской интерпретации. Д.С. Московская обращает внимание на экзистенциальную сосредоточенность Хармса в поздний период творчества на проблемах религиозной веры и анализирует в этом контексте повесть «Старуха». Мы же хотели указать на индивидуально-авторский комплекс значений в этом парадоксальном высказывании, как бы нарочито законсервированный в воспоминаниях современника герметический артефакт, иероглиф творческой судьбы, оставленный для нас в культурной памяти современности. Хармс феноменально точно воспроизводит иконографическое изображение Бога Отца в виде старца «Ветхого Денми», чрезвычайно распространенное в русских православных храмах несмотря на канонические прещения Большого Московского Собора. Именно такое изображение Бога под куполом храма в виде «седого, доброго, бородатого» старца («. и воссел Ветхий Днями; одеяние на нем было бело, как снег, и волосы главы Его — как чистая волна. » (Дан. 7, 9)) привлекает внимание Хармса. Но привлекательно оно, как мы теперь убедились, не только своей кажущейся парадоксальностью. Образная связь с пророческим видением Даниила, небесного покровителя поэта, с тайной христианского тезоименитства — не менее, а может даже и более значимый мотив этого авторского жеста и биографического артефакта.

    Молитвенная причастность ко Христу таинственна и невыразима словами. В другом стихотворении-молитве Хармса безмерное желание этой причастности выражено со всей очевидностью:

    Господи, накорми меня телом Твоим,

    чтобы проснулась во мне жажда движения Твоего.

    Господи, напои меня кровью Твоею,

    Чтобы воскресла во мне сила стихосложения моего [13,190].

    Эта стихотворная молитва предельно насыщена иконографическим содержанием, очень близким имяславской проблематике. В текст включена сакральная образность одной из центральных частей литургического богослужения — таинства причащения. Причащение Тела и Крови Христовых под видом хлеба и вина в этом таинстве есть не только личная встреча, но и реальное соединение с Богом: «Таковы Святые Дары, которые не есть икона, а больше, ибо есть Тот, Кто изображается на иконе, Сам Господь Иисус под видом хлеба и вина, с Божественным Телом и Кровью» [1,281]. В прошении воскресить «силу стихосложения» Хармс выражает онтологическую необходимость творчества для себя лично, так как творческое состояние в его метафизико-по-этическом проекте, по определению, является состоянием божественной вдохновенности. Причастность Логосу-Христу в молитвенном именовании — основной мотив имяславского учения о молитве. Божественная Литургия есть молитвенное служение Имени Иисусову в церковной соборности: «Имя Бо-жие есть основа богослужения, его сердце, а здесь, в свою очередь, сердцем сердца является Имя Иисусово. Ибо в связи с ним и по силе его имеем мы и пресвятое и великолепное Имя Отца и Сына и Святого Духа, откровение св. Троицы, Имя Матери Божией и всех святых» [1, 325].

    «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа» — традиционной молитвенной формулой призывания триипостасного Бога в славословии Его Имени, открывается другое стихотворение Хармса из этого цикла:

    Во имя Отца и Сына и Святаго Духа

    Вчера я сидел у окна выставив ухо

    земля говорила дереву: произрастай

    дерево медленно рослоно все же заметно глазу

    то голым стояло то прятало ствол в зеленую вазу

    на солнце читая значок своей радости

    планеты порой шевелились меж звездами

    а дерево гнулось махая птичьими гнездами

    семь радуг над деревом возносилось

    я видел доски ангельских глаз

    они глядели сверху на нас

    читая годов добрые числа [13, 224].

    «Молитва перед сном 28 марта 1931 года в 7 часов вечера» завершается славословием Божественному Имени:

    Господи, среди бела дня накатила на меня лень.

    Разреши мне лечь и заснуть Господи

    и пока я сплю накачай меня Господи

    Многое знать хочу

    но не книги и не люди скажут мне это

    Только Ты просвети меня Господи

    Путем стихов моих.

    Разбуди меня сильного к битве со смыслами

    быстрого к управлению слов

    и прилежного к восхвалению имяни Бога

    во веки веков [12, 193].

    1. Булгаков СИ. Философия Имени. СПб., 1999.

    2. Жаккар Ж.-Ф. Даниил Хармс и конец русского авангарда: Пер. с ??. ?.?. Перовской. СПб., 1995.

    3. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. М—Ростов-на-Дону, 1992.

    4. Кацис Л. Ф. Пролегомены к теологии ОБЭРИУ (Даниил Хармс и Александр Введенский в контексте Завета Св. Духа) // Кацис Л. Ф. Русская эсхатология и русская литература. М., 2000.

    5. Круг, инок Григорий. Мысли о Святой Троице // Храм: Журнал церковного искусства. Вып. 1.М., 1991.

    6. Лосев А.Ф. Самое само //Лосев А. Ф. Миф — Число — Сущность. М., 1994.

    7. Московская Д. С. «Частные мыслители» 30-х годов: поставангард в русской прозе // Вопросы философии. 1993. № 8.

    8. Сорокин ?., протоиерей. Введение в Священное Писание Ветхого Завета: Курс лекций. СПб., 2002.

    9. Топорков А.Л. Из истории литературных молитв // Этнолингвистика текста. Семиотика малых форм фольклора: Тезисы и предварительные материалы к симпозиуму. Ч. 2. М., 1988.

    10. Топоров В.Н. Вещь в антропоцентрической перспективе (апология Плюшкина) // Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исследования в области мифопоэтического: Избранное. М., 1995.

    11. Успенский Л.А. Богословие иконы Православной Церкви. М., 1997.

    12. Хармс Л. Неизданный Хармс. Полное собрание сочинений. Т. 4. Трактаты и статьи. Письма. Дополнения: не вошедшее в Т. 1-3/Сост., примеч. В.Н. Сажина. СПб., 2001.

    13. Хармс Л- Полное собрание сочинений / Под ред. В.Н. Сажина. Т. 1. СПб., 1997.

    14. Церковь Христова. Саранск, 1991.

    15. Цивьян Т.В. К семантике и поэтике вещи (Несколько примеров из русской прозы ХХвека)//АЕОДЛЖ)Х. М., 1993.

    16. Ямпольский М.Б. Беспамятство как исток (Читая Хармса). М., 1998.

    ©ЛИЧНОСТЬ. КУЛЬТУРА. ОБЩЕСТВО. 2007. Вып. 4(39)

    Хармс молитва цикл

    Чудотворные слова: хармс молитва цикл в полном описании из всех найденных нами источников.

    Хармс молитва цикл

    Однажды по дорожке Я шел к себе домой. Смотрю и вижу: кошки Сидят ко мне спиной.

    Купался грозный Петр Палыч закрыв глаза нырял к окну на берегу стояла сволочь бросая в воздух мать одну.

    Шел по улице отряд – сорок мальчиков подряд: раз, два.

    Это есть Это. То есть То. Все либо то, либо не то. Что не то и не это, то не это и не то.

    » Откажите, пожалуйста, ему в удовольствии.

    «Господи, среди бела дня

    Накатила на меня лень.

    Разреши мне лечь и заснуть, Господи,

    Только Ты просвети меня, Господи,

    и прилежного к восхвалению имени Бога

    10 «дурацких историй» о русской культуре от Сергея Довлатова

    Главный редактор портала фонда Святителя Луки (Войно-Ясенецкого) — Василий Давыдович (Фазиль Давуд оглы) Ирзабеков.

    В основе его деятельности лежит любовь к русскому языку — важнейшему фактору духовного здоровья нации и национальной безопасности — и озабоченность его современным состоянием. Этой проблеме посвящены авторские книги:

  • «Тайна русского слова. Заметки нерусского человека» (изд-во «Даниловский благовестник», 2007 г.), выдержавшая на сегодняшний день 11 изданий и рекомендованная Департаментом образования г. Москвы для использования на уроках русского языка. С 2008 года она печатается в ежемесячном журнале «Жемчужина», издающемся в г. Брисбене (Австралия);
  • «Видеть Христа» (изд-во «АНО „Переправа“, 2010 г.);
  • «Русское солнце, или Новые тайны русского слова» (изд-во «Даниловский благовестник», 2020 г.) — удостоена диплома II степени VII открытого конкурса изданий «Просвещение через книгу» в номинации «Лучшая духовно-просветительская книга» (2020 г.);
  • «Взломанный код» (изд-во «Даниловский благовестник», 2020 г.);
  • многочисленные публикации в прессе, выступления на конференциях, в том числе, международных, на радио и телевидении, включая авторские программы, а также документальные программы, снятые при его участии: «Кому живём…» (фильм-портрет), «Встреча со святым» (посвящён жизни и подвигу свт. Луки (Войно-Ясенецкого), «Божьи дети. Василий» (фильм-портрет).
  • В 2009 году программа «Тайна русского слова» была удостоена диплома на XIV Международном фестивале кинофильмов и телепрограмм «Радонеж», а в 2011 году диплома и второго места на Всероссийском конкурсе работников СМИ «Родная речь» в номинации «Лучшая программа/публикация в Интернете о русском языке».

    В настоящее время возглавляемый Василием Давыдовичем Православный центр во имя святителя Луки (Войно-Ясенецкого) объединил усилия с благотворительным фондом Святителя Луки и вошел в его состав.

    Близкие статьи

    • Деньги на храм. Дневник рязанского священника

      Василий (Фазиль) Ирзабеков «Яблоко для Николая»

      Владимир Веров «Клеветникам России 2004»

      Ответить Отменить ответ

      Советуем

      Соборная молитва

      Просим молитв о здравии болящей Веры.

      Православный календарь

      357700, Ставропольский край, г. Кисловодск, пр-т Ленина, 38

      Daniil Harms

      Даниил Хармс: Молитва перед сном

      Многое знать хочу,

      Только ты просвети меня Господи

      Путем стихов моих.

      • Александр Введенский, поэт
      • Александр Введенский, Русский философ, психолог, логик.
      • Новости других:

        Поисковая статистика:

        Популярные запросы:

        Угадай кто.

        Общественность раскритиковала фото принца Гарри и его невесты · Подробнее .

        Сталлоне обвинили в изнасиловании 30-летней давности · Подробнее .

        Скоро выйдет продолжение романа «Дьявол носит Прада» · Подробнее .

        Кейт Миддлтон и принц Уильям с детьми представили семейный портрет к Рождеству · Подробнее .

        Энрике Иглесиас впервые стал отцом · Подробнее .

        Forbes составил рейтинг владельцев самых быстрорастущих капиталов · Подробнее .

        Елена Летучая примерила образ Снежной Королевы · Подробнее .

        Даниил Хармс. Молитва

        Золотистый песок разбросай у ног моих,

        чтоб чистым путем шел я к Дому Твоему.

        чтобы гремело оно, восхваляя Чертог Твой.

        Поверни Господи колею живота моего,

        чтобы двинулся паровоз могущества моего

        Успокой меня Господи

        и напои сердце мое источником дивных слов Твоих.

        13 мая 1935 года

      • Добавить комментарий
      • 15 комментариев
      • Выбрать язык Текущая версия v.210.1

        Библиотека Поэта

        Сборник Русской поэзии

        МОЛИТВА ПЕРЕД СНОМ

        28 марта 1931 года в 7 часов вечера

        Разреши мне лечь и заснуть господи,

        И пока я сплю накачай меня господи

        Но не книги и не люди скажут мне это.

        Только ты просвети меня господи

        Быстрого к управлению слов

        И прилежного к восхвалению имени бога

        у стихотворения МОЛИТВА ПЕРЕД СНОМ аудио записей пока нет.

        Пост Филиппов… Кудрявская Г. Б

        Господи, накорми меня телом Твоим… ( Даниил Хармс )

        Господи, накорми меня телом Твоим

        Г

        осподи, пробуди в душе моей… ( Даниил Хармс )

        Господи, пробуди в душе моей пламень Твой.

        Молитва перед сном 28 марта 1931 года в 7 часов вечера ( Даниил Хармс )

        Молитва ( Валерий Скобло )

        О Боже, Ты знаешь: все ближе беда,

        ай стойкости верить, что не навсегда

        Прекрасное Далёко (Юрий Энтин)

        С

        лышу голос из Прекрасного Далёка,

        Слышу голос из Прекрасного Далёка,

        Я клянусь, что стану чище и добрее,

        Молитва о нелюбимом ( Нелли Ткаченко )

        Госпоже и Мати Света, внемли просьбе до конца,

        Хармс Даниил ( Даниил Иванович Ювачев)

        Русские поэты

        Поиск стихов

        Хармс Даниил (Ювачев Даниил Иванович)

        стихов на сайте: 46

        Статьи о русской литературе

        Наши сайты

        Классическая и современная живопись, поэзия европейских, китайских и восточных поэтов Классическая японская поэзия

        Танка и хокку (хайку) японских поэтов Японская гравюра укиё-э

        Изысканные гравюры японских художников Классическая русская живопись

        Картины известных русских художников ИнетКласс

        Александр Кобринский – Даниил Хармс

        когда в ушах мы слышим свист

        когда земля трещит в длину

        тогда мы смотрим на луну

        Но лишь в ответ ударит в пень

        умчится ночь, настанет день,

        тогда во мне, открыв глаза,

        волна морей, небес гроза,

        Сегодня, в праздник именин,

        Тебе приносим поздравленья,

        Семь книг и к ним вина графин.

        Там, за поворотом

        В беседке барышня сидит.

        Её волос чёрная сетка

        Идёт уже к воротам.

        Там, за поворотом.

        Барышня Катя ступает по травам

        На левом глазу василёк,

        Это я сказала по-водяному.

        Ой, кто-то идёт к нам!

        Это рыбак Фомка.

        Его дочь во мне утонула.

        Он идёт побить меня камнем.

        Давай лучше громко

        говорить о недавнем.

        Из меня тянутся ветви.

        Грубые руки не могут поднять иголки.

        Когда я смотрю в море,

        глаза мои быстро слезятся.

        Я в лодку сажусь,

        Я на берег прыгаю,

        где жили мои деды,

        но печь осыпается.

        Эй, товарищи рыбаки,

        что же мне делать?

        А вот мой жених Никандр.

        Люблю, признаться, вашу дочь.

        И в этом вас прошу помочь

        мне овладеть её невинностью.

        Я сам Бутырлинского края,

        девиц насилую, играя

        с ними в поддавки.

        А вам в награду, рыбачок,

        я подарю стальной сачок

        и пробочные поплавки.

        Какую мерзкую картину

        Старик поймал полтину в рот.

        Скорей, скорей за поворот

        направлю свои струны звонкие.

        Ты меня не любишь?

        Твои ноги слишком тонкие.

        Я ухожу. Где мой посох?

        Ты любишь чернокосых?

        Ногами месила болота и глины.

        Хню питалась корешком

        рога ворона малины.

        Или Хню рвала побеги

        Веселого хмеля, туземца рощ.

        Боги ехали в телеге.

        Ясно чувствовалась мощь

        богов, наполненных соком лиан и столетних нев.

        И мысль в черепе высоком лежала, вся окаменев.

        Зубами щелкая во мху,

        грудь выпятив на стяги,

        варили странники уху,

        летали голые летяги,

        подвешиваясь иными моментами на сучках вниз головой.

        Они мгновенно отдыхали, то поднимая страшный вой,

        в котел со щами устремляясь,

        хватая мясо в красную пасть.

        То снегири летели в кучу печиков,

        то медведь, сидя на дереве и

        запустив когти в кору, чтобы не упасть,

        рассуждал о правосудии кузнечиков.

        То Бог в кустах нянчил бабочкину куколку,

        два волка играли в стуколку –

        таков был вид ночного свидригала,

        где Хню поспешно пробегала

        и думала, считая пни сердечного биения.

        накатила на меня лень.

        но не книги и не люди скажут мне это.

        Только Ты просвети меня Господи

        путем стихов моих.

        быстрого к управлению слов

        ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2020–2020

        Битва со смыслами

        В следующих строках мы предлагаем метод анализа некоторых стихотворений Хармса, который позволит убедиться, что не следует пренебрегать метафорическим характером его произведений, несвойственным ни «сдвигологической» системе Крученых, ни тем более «фонической музыке» Туфанова. Поэзия Хармса гораздо философичнее их поэзии, что и объясняет появление в ней некоторых усвоенных в предыдущий период идей, выраженных в форме метафоры. Такова тема воды, символизирующая текучесть.

        Из одиннадцати утверждений Хармса, изложенных в его работе 1930 года 1 , нас интересуют, в частности, три последних. Утверждая, что «новая человеческая мысль двинулась и потекла» и что «она стала текучей» 2 , Хармс завершает сказанное:

        Один человек думает логически; много людей тумают

        Я хоть и один, а думаю ТЕКУЧЕ

        В этих нескольких строчках четко установлено противоречие, существующее между логической мыслью и мыслью «текучей» 4 . Далее мы проследим, каким образом эта «а-логичная» мысль вписывается в мироощущение, зиждущееся не только на подобных решительных декларациях. Сразу же после текста мы читаем комментарий: «Я пишу высокие стихи» 5 .

        Итак, устанавливается непосредственная связь с творческим процессом: если мысль течет как мир — стихи «высокие». Обратимся к некоторым стихотворениям, написанным именно в это время (1930—1931), в период, который по праву можно считать поэтической зрелостью Хармса. Можно предположить, что короткая ссылка в Курск (1932) тяжело отразилась на творчестве писателя, в дальнейшем обратившегося к прозе по причинам, о которых мы скажем ниже.

        Первый текст, который мы намереваемся проанализировать в разных аспектах, — «Месть» (1930) 6 , поэма в форме диалога (или диалог в стихах 7 ), действующие лица которой — группа писателей, группа апостолов, Бог, Фауст и Маргарита 8 . Сцена открывается диалогом между писателями и апостолами, что, по сути дела, является оппозицией небо/ земля, очень часто встречающейся в дуалистической системе Хармса 9 . Апостолы — посредники между писателями и божествами, и потому они подсказывают им тайну букв:

        не уйти от оков

        На это писатели могут лишь ответить:

        Далее следует задействованная апостолами теория Хлебникова о семантической значимости согласных фонем, особенно когда они расположены в начале слова:

        Отметим также, что здесь происходит переход от словосочетаний, реально существующих в языке и связанных между собой грамматическими отношениями («ласки век»), к словосочетаниям, лишенным этих отношений («баски бег»). Бесполезно вспоминать о басках! Эти стихи — логический результат нарочитого фонетического творчества. В самом деле, если мы обратимся к первым буквам слов, то получим /л/ — /в/, /м/ — /р/ и наконец /б/ — /б/, то есть тот самый божественный принцип, упомянутый выше:

        Кроме того, можно обратить внимание и на использование дублета Хлебникова «бог»/«бег». Все эти детали приводят нас к заключению, что, чем более освобождаешься от обычного языка и обычной системы отношений, с помощью которой он функционирует, тем более приближаешься к языку богов. Последний из приведенных выше стихов — «человек», при сопоставлении его с тремя предыдущими, состоящими всего из двух слов, и, в частности, с тем, с которым он непосредственно рифмуется, — «ласки век» и при применении «сдвигологического» чтения Крученых 13 будет читаться «чело/век» — прочтение, предложенное Андреем Белым еще в 1922 году 14 . Таким образом, значимые единицы внутри слова доказывают его способность расширять смысл. Действует связка божество/поэт («баски бег/человек»), следовательно, развивается новый поэтический язык, ведущий к зауми:

        наших пастбищ и коров,

        Вмешательство Фауста страшит поэтов. Невежественный и грубый, он о себе высокого мнения:

        мне свыше власть дана

        я сил небесных витязь

        а вы писатели урхекад сейче!

        Употребление Фаустом придуманных слов — попытка воздействовать на реальность посредством языка, напоминающего черную магию и противостоящего в данном случае зауми. Формула «урхекад сейче» должна была бы повлечь за собой «растворение» писателей. Но Фауст — неудавшийся поэт: его слова бессильны. Вот почему после короткого диалога, во время которого он бранит писателей, последние удаляются, не преминув воспользоваться хлебниковским методом внутреннего склонения слов:

        мы уходим мы ухыдем

        мы ухудим мы ухедим

        мы укыдим мы укадем 17 .

        Писатели сообщают о возмездии, которое ожидает поэта-неудачника (оно дает название поэме):

        но тебе бородатый колдун здорово нагадим 18 .

        Однако Фауст — заурядный колдун, власть не дана ему свыше, как он ошибочно утверждает; вот почему, когда он бросается в реку, которая должна была бы проявить «текучесть», это не помогает ему. Она становится для него лишь вульгарным «шнурком». И поскольку она является метафорой не только «текучего» мира, но и языка, якобы способного выражать этот мир, отношения слов к означаемым ими явлениям и далее — отношения субъекта к окружающему его миру абсолютно фальшивы:

        я в речку кидаюсь

        но речка шнурок

        за сердце хватаюсь

        а сердце творог

        я в лампу смотрюся

        но в лампе гордон

        но ветер картон 19 .

        Лишь одна Маргарита способна привести Фауста в восторг, но и она — всего только призрак:

        Но ты Маргарита и призрак и сон 20 .

        Маргарита возникает как сознание Фауста. Она привлекает его внимание к присутствию божественного. Так появляется этот «столик беленький летит» 21 — метафора чистого письма или этот ангел, бросающий взгляд на их комнату и пробующий печенье. Маргарита просит защитить ее от нападок дьявола — спрятать в высокий шкаф: традиционная метафора искусства у Хармса 22 . Дьявол ужасен, ведь он не знает текучести: в его распоряжении «вода железная» 23 , и он пользуется ею как оружием. В конце поэмы Маргарита указывает и на значение времени, напоминая Фаусту, что время течет, что смерть приближается, а вместе с ней умрет и сочинительство:

        мы умрем, потухнут перья 24 .

        Сосед Фауста, «жилец одинокой судьбы» 25 , который «гладит кончик бороды» 26 и шарит, производя странные звуки, «как будто таракан глотает гвоздь» 27 , этот сосед, строящий козни, — дьявол, пытающийся помешать текучести, сковав воду в стаканах:

        и ногтем сволочь задевает

        стаканы полные воды 28 .

        Утверждение Маргариты безжалостно: над ними — ангелы, а еще выше — архангелы, «воскресающие из воды», и опять вода — очищающая, несущая в себе вечность; только они одни способны «садить Божие сады», где бродят «светлые начала», но туда не могут добраться проклятые души:

        над высокими домами

        между звезд и между трав

        ходят ангелы над нами

        морды сонные задрав

        выше стройны и велики

        воскресая из воды

        лишь архангелы владыки

        садят Божие сады

        там у Божьего причала

        (их понять не в силах мы)

        бродят светлые Начала

        бестелесны и немы 29 .

        Апостолы произносят реплику, связанную по смыслу со словами Маргариты: над «спутами» есть только «одни Господства», «Господни Силы», «Господни Власти», соответственно связанные с мудростью, формами и временем. И далее:

        Язык, связывающий землю с небом, четко обозначен в следующих стихах, подобных молитвам: это вмешательство Бога на заумном языке, соединяющем славянские и древнееврейские звуки языка:

        Херуф небо и земля

        Сераф славы твоея 31 .

        «Лоб в огне и живот в грязи» 32 , Фауст запевает длинную песнь-жалобу, подчеркнутую следующим рефреном:

        в полдень чирки

        В вычеркнутых вариантах этих стихов властвуют страх и смерть — «летом страх», «ночью крах», «под утро смерть» 34 . Мы как бы присутствуем при поражении Фауста, что еще раз подчеркивает его слишком слабая заумь — «кур кир кар». Сосланный в некий ад, где «стонут братья/с тех сторон» 35 , он осознает неудачу своего метода:

        Из следующего далее диалога с апостолами, в который опять вмешиваются писатели, он узнаёт, что его невозможно понять («кто поймет меня?») 37 .

        Конец диалога чрезвычайно интересен. Фауст спрашивает у писателя:

        где кувшин — вина сосуд? 38

        И слышит в ответ:

        в этом маленьком сосуде

        есть и проза и стихи

        но никто нас не осудит

        мы и скромны и тихи 39 .

        Далее писатели отвечают на комплименты Фауста, которые он произносит после чтения их стихов:

        это слов бессмысленные кучи 40 .

        На что Фауст соглашается:

        есть в них и вода 41 .

        Из этих реплик явственно следует, что жидкость — метафора письма и что алкоголю Фауста-алхимика противопоставлена вода «бессмысленного». Действительно, когда писатели восклицают, что их стихи не что иное, как «груда слов, лишенных смыслов», Фауст льстит им, говоря, что в них вода — категория, негативная для него, в то время как в системе его ценностей положительной категорией всегда являются «смыслы». Более того, он приобщает их к огню — противнику воды, что вполне соответствует его инфернальному характеру 42 . Он говорит:

        Слова сложились как дрова

        в них смыслы ходят как огонь 43 .

        Из этих строк мы узнаём, что смыслы (= огонь) — разрушители слов (= дрова). Итак, писатели направляют пьесу в русло зауми:

        мы писали сочиняли

        магафори и трясли 44 .

        Начиная реплику с глагола «писать», уводя ее впоследствии к зауми и заканчивая глаголом «трясти», писатели определяют, таким образом, свою роль, заключающуюся в битве со смыслами. Вот в этом-то и заключается месть писателей (отсюда и название), утверждающих провал Фауста, произносящего в своей последней реплике несколько стихов на зауми и покидающего это поле действия, оставляя его им:

        вам это лучше известно 45 .

        Тема воды встречается в стихотворении 1931 года, посвященном Н. Олейникову, «Вода и Хню» 46 . Диалог начинается такими стихами:

        Куда, куда спешишь ты, вода?

        Там за поворотом

        Ее волос черная сетка

        окутала нежное тело.

        На переносицу к ней ласточка прилетела.

        Вот барышня встала и вышла в сад.

        Идет уже к воротам.

        Там, за поворотом 47 ,

        барышня Катя ступает по травам

        На левом глазу василек,

        сияет лунная горка

        Интересно отметить, что вода рассказывает Хню о том, что происходит «за поворотом», то есть о том, что невозможно увидеть там, где происходит разговор. Только одна вода вездесуща: она может говорить «здесь» о том, что есть «там», она одновременно и источник и устье, поскольку «текуча»: текучесть — ее всеведение — идея, лежащая в основе романа Германа Гессе «Сиддхартха», опубликованного незадолго до анализируемого нами произведения 49 . В стихотворении, написанном немногим более чем за неделю до «Воды и Хню», которое построено так же, как диалог Его и Ее 50 , мы опять встречаем эту тематику:

        Скорее сколотим быстрый плот

        и поплывем по вьющейся реке.

        Мы вмиг пристанем к ангельским воротам.

        Там за поворотом 51 .

        И так же, как надо увидеть происходящее «за поворотом», потому что именно там открываются врата небес, надо понять то, что находится «за умом», понять божественное, а чтобы это выразить, надо писать текуче. Рифма «ангельским воротам/за поворотом» в этом контексте очень значима. В «Воде и Хню» к тому же молодая девушка, которую видит река за своим собственным «поворотом», уже устремляется «к воротам», последним границам, которые надо пересечь перед тем, как попасть к божеству.

        Хню не понимает последнего слова, произнесенного водой, — «фятками» — и она спрашивает у нее объяснений. Ответ таков:

        Это я сказала по-водяному 52 .

        Здесь узнаётся прием, использованный в «Мести», который заключается в том, что при рифмовке идет замена первой согласной слова («пятками» / «фятками»), создавая, таким образом, одно из незнакомых слов этого «водяного» языка, который позволит проникнуть в тайны начала и конца. Следует отметить, что в этой части рукописи есть вычеркнутое место, развивающее эту идею и уточняющее природу этого языка — в нем непременно преобладают согласные звуки:

        наш язык река согласных

        куча дрр колоколов

        много звуков есть прекрасных

        среди гласных соколов

        каждой буковки законы

        с морем брр обручены

        моря дикого флаконы

        буквам прр подчинены

        если встанешь на утес

        крикнешь морю архалу!

        то завоет моря пес

        влезет рыба на скалу 53 .

        Мы не будем останавливаться на появлении в тексте рыбака, оказавшегося отцом Хню, а также и на внезапном появлении ее жениха Никандра 54 , который просит отца помочь утолить его желания за несколько копеек. Вода находит эту сцену гнусной и старается уйти «за поворот»:

        направлю свои струны звонкие 55 .

        Рифме «поворотом»/«воротам», рассмотренной выше, соответствует здесь «в рот»/«поворот»: вместо ворот возникает рот, как место, сквозь которое проходят. Однако если раньше мы стояли у входа в гипотетический рай, то теперь имеем, в очень символической форме, орган речи, прозаически заткнутый монетой.

        Метафора, столь же древняя, сколь и сама поэзия (струны лиры), осмысляется в последних словах воды, текучих и заумных:

        Эта последняя реплика, прозвучавшая в ответ на вопрос Хню, утверждает невозможность коммуникации, с чем мы уже встречались, когда Хню не понимала слово «фятками».

        Хню гораздо больше повезет в другом стихотворении, написанном приблизительно месяц спустя и названном ее именем «Хню» (1931) 57 . Мы не ставим перед собой задачу анализировать в деталях это богатое и сложное произведение, но нам необходимо остановиться на одном-двух важных моментах. Написанное свободным стихом и ямбом, оно является своеобразной балладой, в которой Хню, молясь, достигает «логики предела», раздвинув послушно расступившуюся воду:

        Хню, отдохнув, взмахнула сильными костями

        и двинулась вперед.

        Вода послушно расступилась.

        Мелькали рыбы. Холодело.

        Хню, глядя в дырочку, молилась,

        достигнув логики предела 58 .

        Но, несмотря на молитву, она не выходит за пределы логики: она достигла порога, но не может попасть по ту сторону (волшебное слово Ом, которое Сиддхартха у Г. Гессе обнаруживает на берегу реки). И если ей и удается, подобно Моисею, раздвинуть воды, она способна видеть только рыб. Она, по ее собственному мнению, не в силах услышать звуки земли, которые могли бы ей подсказать «наивысшую чистоту категорий» (или «светлые начала», если вспомнить «Месть»). И опять возникает мысль о том, что смысл, в отличие от смыслов, ускользает от людей. Именно это констатирует паломник (поэт), с которым она беседует:

        «Ты права, моя голубка, —

        отвечает спутник ей, —

        но земель глухая трубка

        полна звуков, ей же ей».

        Хню ответила: «Я дурой

        рождена сидеть в стогу,

        полных дней клавиатуры

        звуков слышать не могу.

        И если бабочки способны слышать потрескивание искр

        в корнях репейника,

        и если жуки несут в своих котомочках ноты растительных голосов,

        и если водяные паучки знают имя, отчество оброненного охотником пистолета,

        то надо сознаться, что я просто глупая девочка». —

        «Вот это так, — сказал ей спутник, —

        всегда наивысшая чистота категорий

        пребывает в полном неведении окружающего.

        И это, признаться, мне страшно нравится» 59 .

        Понятие чистоты — основополагающее в творчестве Хармса, и мы еще не раз к нему вернемся 60 . Кроме того, в «Хню» есть одно весьма интересное философское отступление:

        Нам так приятно знать прошедшее,

        приятно верить в утвержденное,

        тысячи раз перечитывать книги, доступные логическим правилам,

        охаживать приятно темные углы наук,

        делать веселые наблюдения,

        и на вопрос, есть ли Бог, поднимаются тысячи рук,

        склонные полагать, что Бог это выдумка.

        Мы рады, рады уничтожить

        наук свободное полотно.

        Мы считали врагом Галилея,

        давшего новые ключи 61 .

        Очевидно, что, называя мракобесами тех, кто склоняется к традиционной логике, и бичуя тех, кто готов передать правосудию Галилеев 62 или тех, кто имеет «новые ключи», Хармс принимает идеологическую позицию, которая привела к последствиям, о которых мы уже упоминали. Действительно, считать, что по ту сторону разума, то есть по ту сторону смыслов, есть смысл, и это — Бог, которого некоторые считают выдумкой, становится в 1931 году в Советском Союзе столь же опасно, сколь раньше считалось неблагонамеренным думать, что Земля вертится. В нескольких строчках, завершающих это вводное предложение, поэт настаивает на необходимости поэтики, «поворачивающей ключ в арифметиках веры» и основывающейся на «нарушении привычных правил рассуждениях о смыслах»:

        А ныне пять обэриутов,

        еще раз повернувшие ключ в арифметиках веры,

        должны скитаться меж домами

        за нарушение привычных правил рассуждения о смыслах 63 .

        У этой новой логики, которую пропагандирует Хармс, есть даже имя — «цисфинитная логика», и о ней пойдет речь в следующей главе.

        Те несколько стихотворений, которые мы только что рассмотрели, показывают, каким образом Хармс вписывается в традицию, основные черты которой мы обрисовали. Но они выявляют и метафизический уровень его творчества: это Сила, содержащаяся в словах, которую необходимо освободить, скрытый Бог, к которому поэт все чаще обращается непосредственно. Одним из самых убедительных примеров может послужить очень красивая «Молитва перед сном» (1931), в которой поэт просит у Бога помочь воплотить его стихи, передать ему невыразимое (то, чего не могут выразить ни книги, ни люди) и дать ему силу, необходимую для битв со смыслами, сочетаемую с «управлением слов»:

        20 марта 1931 года в 7 часов вечера

        Господи, среди бела дня

        и пока я сплю накачай меня Господи

        и прилежного к восхвалению имени Бога во веки веков 64 .

        Но с конца двадцатых годов «битва со смыслами» становится все более и более трудной: идеологические догмы станут попыткой свести смысл (достигаемая Цель) к значениям (смыслам), передаваемым словами. Вот почему творчество Хармса в скором времени станет отражением трудностей, которые возникнут на пути любого, кто захочет иметь целостное мироощущение, а поэтика текучести постепенно уступит место поэтике разрыва.

        Примечания

        1. Хармс Д. Одиннадцать утверждений Даниила Хармса // ОР РНБ. Ф. 1232. Ед. хр. 371. Этот текст является частью тетради, в которой собрано несколько работ философского характера, написанных в это время; о них пойдет речь в следующей главе (см. примеч. 148 к главе 2).

        4. Этот алогизм, который часто уподобляется непонятной бессмыслице, на самом деле является другой логической системой, так же как неевклидова геометрия Лобачевского относится к другой геометрической системе.

        5. Хармс Д. Одиннадцать утверждений Даниила Хармса.

        6. Хармс Д. Месть // Собр. произв. Т. 2. С. 54—65. Предложенный нами анализ является далеко не исчерпывающим, и мы признаем, что многие из предложенных нами идей весьма спорны. Этот текст можно найти” в большой тетради вместе с другими, очень близкими к нему по тематике, произведениями (см.: ОР РНБ. Ф. 1232, Ед. хр. 364). Хармс писал «Месть» от 22 до 24 августа 1930 г. Незадолго до этого, 21 августа, он сочиняет «Вечернюю песнь к имянем моим существующей», некоторые строки которой, помещенные ниже, можно связать с анализируемым нами диалогом:

        Начало и Власть поместятся в плече твоем

        Начало и Власть поместятся на лбу твоем

        Начало и Власть поместятся в ступне твоей

        но не взять тебе в руку огонь и стрелу

        дото лестница головы твоей

        дочь дочери дочерей дочери Пе.

        (Хармс Д. Вечерняя песнь к имянем моим существующей // Собр. произв. Т. 2. С. 52). Некоторые различия, имеющиеся в приведенных нами отрывках, по сравнению с текстом «Мести», опубликованным М. Мейлахом (в особенности в употреблении прописных букв), свидетельствуют о том, что мы публикуем их по рукописи.

        7. Часто довольно трудно определить, к какому жанру относятся произведения Хармса. М. Мейлах отмечает, что в списке произведений 1933 г. Хармс считает «Месть» стихотворением, а не поэмой (см.: там же. С. 182).

        8. Отметим, что это не единственный текст, в который Хармс вводит персонажей европейской культуры. См., например, незаконченную пьесу «Дон Жуан»: Собр. произв. Т. 2. С. 158—163.

        9. См. по этому поводу нашу статью «De la realite au texte. L’absurde chez Daniil Harms» (Cahiers du monde russe et sovietique. Vol. 26/3—4. 1985. P. 269—312).

        10. Хармс Д. Месть. Ст. 9—14. Интересно отметить, что в системе семантизации согласных Хлебникова /к/ означает «отсутствие движения»; см.: Хлебников В. Художники мира! // Творения. С. 622. Здесь, безусловно, опять намек на произведение Хлебникова «Ка» (Творения. С. 524—436).

        13. В «Мести» можно наблюдать множество случаев «сдвига», например в рифмах «наши дамы»/«куда мы» (ст. 42—44), «писатели»/«плясать ли» (ст. 69—71), «поняли»/«воп ли» (ст. 69—71), «склоняя мисон»/«и призрак и сон» (ст. 102—104), «шкап»/«куда б» (ст. 110—112) и т. д.

        14. «В Челе Века встает Человек », — пишет Андрей Белый перед тем как рассказать, каким образом бывший «человеком» стал «Человеком», переходя из той абстрактной стадии, в которой он был одновременно «челом», покрывающим мир и эпоху («век»), и относился еще и к человеческому стаду, «ство» («человечеству»): «Меж Ньюкастлем и Бергеном я перестал уже числиться “человеком”; в былом его смысле уж был я бестельным абстрактным челом, покрывающим мир ; одновременно, отдельно “Я” был не собою, а веком, эпохой: безъязычной, беззначной: во мне развалился состав человека; и умерло прежнее “Я”, пребывая как “ство” — Человечества. “Ство” — неживое, тупое, глухое, сидело на палубе, припоминая дни прежних величий, открывшихся в Бергене, где на краткое время оно вознеслось к Человеку:

        (Белый А. Записки чудака. М.; Берлин: Геликон, 1922. Т. 2. С. 71—72; переизд.: Lausanne: L’Age d’Homme, 1973).

        15. Хармс Д. Месть. Ст. 21—28. Интересно отметить, что, читая эти несколько строчек, мы присутствуем при работе над начальной согласной, к чему призывает Хлебников. Этот пассаж, без сомнения, напоминает размышление великого поэта о словотворчестве в «Нашей основе» и в особенности его работу над звуками /к/, /л/ и /м/, когда он говорит: «Слово князь дает право на жизнь мнязь — мыслитель и лнязь, и днязь» (Хлебников В. Наша основа // Творения. С. 626).

        21. «В легком воздухе теченье/столик беленький летит» (там же. Ст. 105—106).

        22. Лозунг «Искусство как шкап», который висел на стене во время одного вечера (см. о нем, среди прочих: Бахтерев И. Когда мы были молодыми. С. 83), стал почти что легендарной эмблемой обэриутского творчества. Хармс читал эти стихи, взгромоздясь на шкаф. См. также следующее суждение: «Пятое значение шкафа — есть шкаф.

        Бесконечное множество прилагательных и более сложных словесных определений шкафа объединяются словом “ШКАФ”» (Хармс Д. Предметы и фигуры, открытые Даниилом Ивановичем Хармсом (1927) // Soviet Union / Unien Sovietique. V. 5. Pt. 2. 1978. P. 299; публ. Л. Левина). Мы вернемся к этому тексту в следующей главе. М. Мейлах посвятил теме шкафа статью «Шкаф и колпак: Фрагмент обэриутской поэтики» (Четвертые Тыняновские чтения. Рига: Зинатне, 1990. С. 181—193).

        30. Там же. Ст. 165—166. Зачеркнутый вариант этой реплики, приведенный в примечании, указывает на вертикальную связь, которую человек поддерживает с божественным:

        ибо к Богу мчатся Власти

        ибо к Богу мчатся Силы

        ибо мечатся Господства

        в дыры неба аллилуия

        бо Господства пора

        (Хармс Д. Собр. произв. Т. 2. С. 183). Этот пассаж близок к стихотворению, частично приведенному выше: «Вечерняя песнь к имянем моим существующей» (см. примеч. 234 к этой главе).

        31. Хармс Д. Месть. Ст. 170—173.

        32. Там же. Ст. 176—177. Интересно отметить, что в одном варианте Фауст говорит вместо этих двух стихов: «все мое/скорей воды» (см.: Хармс Д. Собр. произв. Т. 2. С. 184). Этот пассаж доказывает, как мы убедимся в этом в дальнейшем, что Фауст, продавая свою душу дьяволу, выбрал разрушительный огонь, являющийся врагом «текучести».

        33. Хармс Д. Месть. Ст. 178—181.

        34. Хармс Д. Собр. произв. Т. 2. С. 184.

        35. Хармс Д. Месть. Ст. 184—185.

        42. См. по этому поводу примеч. 260 к наст. главе. Противопоставление стихий присутствует на протяжении всей пьесы, что служит объяснением тому, что перед вторжением Фауста апостолы называют четыре стихии «Огонь/воздух/вода/земля // ФАУСТ: А вот и я» (см.: там же. Ст. 35—39). Огонь — не всегда отрицательная категория у Хармса. Он может даже возникнуть как символ абсолютной свободы, действующей во вред воде” как в «О. Л. С.» (1933):

        Лес качает вершинами,

        люди ходят кувшинами,

        ловят из воздуха воду.

        Гнется в море вода.

        Но не гнется огонь никогда.

        Огонь любит воздушную свободу.

        (Хармс Д. О. Л. С. // Собр. произв. Т. 4. С. 5). Название расшифровывается: «Огонь любит свободу».

        43. Там же. Ст. 260—261. Этот тонкий анализ Фауста касается двух стихов поэтов: «в любви друзья куда ни глянь / всюду дрынь и всюду дрянь», относительно которых он еще говорит: «любовь торжественно воспета». Это указывает на крах смыслового анализа «бессмысленных» стихов.

        45. Там же. Ст. 278—283. Указание в дате лишь дня, без года, часто встречается у Хармса в неоконченных текстах.

        46. Хармс Д. Вода и Хню // Собр. произв. Т. 3. С. 23—25.

        47. Эта рифма «за поворотом»/«воротам» встречается в приведенном далее стихотворении (см. примеч. 278—279 к этой главе).

        48. Хармс Д. Вода и Хню. Ст. 1—19.

        49. Сиддхартха находит сокровенное слово «Ом» на берегу реки. Далее он понимает, что только с помощью вод реки возможно постигнуть тайны жизни: «Из всех секретов воды он разгадал пока только один, но он глубоко взволновал его: это то, что вода течет, течет всегда, течет постоянно, ни на минуту не перестает быть здесь, присутствует и остается всегда той же самой, хотя и беспрестанно обновляется. Сиддхартха должен понять, что время не существует, и река является живым примером этой истины:

        Ты, без сомненья, хочешь сказать, что вода существует всюду одновременно: у истоков и в устье, в водопаде, в чане, у порога, в море, в горах: везде в одно и то же время и нет для нее мельчайшей частицы прошлого или самой маленькой мысли будущего, но есть только настоящее?» (Hesse H. Siddhartha. Paris: Grasset, 1925).

        50. Хармс Д. «Он — А ну-ка покажи мне руку. » // Собр. произв. Т. 3. С. 13—14.

        52. Хармс Д. Вода и Хню. Ст. 21.

        53. Хармс Д. Собр. произв. Т. 3. С. 180.

        54. Это имя Никандр является в одном варианте объектом излюбленного Хармсом словотворчества, так же как и у Введенского; оно заключается в подмене одной или нескольких первых букв слова. Персонаж приобретает имена Пукандр, Фукандр, Стопкандр, Кукандр, Микандр и Дукандр (см.: там же. С. 182).

        55. Хармс Д. Вода и Хню. Ст. 58—62.

        57. Хармс Д. Хню // Собр. произв. Т. 3. С. 33—37. Есть четыре текста Хармса, в которых этот персонаж выведен на сцену. В другом стихотворении вода играет также большую роль: «душа в зеленом венке/тут мы слушали и вода/текла сквозь нас» (см.: Хармс Д. Хню — друг лампы // Собр. произв. Т. 3. С. 26—29. Ст. 33—35). Четвертым является рассказ (см.: Хармс Д. «Однажды Андрей Васильевич. » // Радуга. 1988. № 7. С. 28—37; публ. М. Мейлаха).

        59. Там же. Ст. 133—149. Речь идет о последних стихах произведения Хармса.

        60. См. письмо, адресованное Хармсом К. Пугачевой, упомянутое в посвященной Малевичу части 2 главы.

        62. Надо помнить о том факте, что в момент, когда Хармс пишет это стихотворение (23 апреля 1931 г.), обэриуты усиленно атакуются в прессе. Все это кончится, как для Галилея, арестом спустя несколько месяцев.

        64. Хармс Д. Молитва перед сном // Собр. произв. Т. 3. С. 22.

        При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.

        Читайте так же:

        • Молитва как жанр музыки Конспект урока: «Молитва» Раздел: «О России петь – что стремиться в храм» 2 класс Музыка Е.Д. Критская, Г.П Сергеева Просмотр содержимого документа «конспект урока: «Молитва» […]
        • Чернобольская молитва 1раз можно почитать. >>>>> Временная секретарша Все понятно с первой страницы. Но тем не менее достаточно милый роман >>>>> Чернобыльская молитва (хроника будущего) Мы воздух, мы не […]
        • Молитва в до мажоре песня Молитва в до мажоре песня Вам понравился сайт Sentido.ru?Есть несколько способов помочь его развитию: 2. Стать модератором сайта, получив права добавлять тексты, стихи, переводы на сайт. […]
        • Молитва перед иконой пресвятой богородицы всецарица Символ Веры Православные молитвы против раковых заболеваний protiv onkologich zabolevanij.jpg МОЛИТВЫ ОБ ИСЦЕЛЕНИИ ТЕЛЕСНЫХ НЕДУГОВ Пресвятой Богородице в честь Ее иконы "Всецарица" […]
        • Молитва если тебе завидуют Молитва от людской зависти и злобы, 3 молитвы Предлагаю Вашему вниманию православные молитвы от людской зависти и злобы, обращенные к Святым Угодникам. Чего уж там говорить, зависть нынче […]
        • Молитва для привлечения денег мусульманская Мусульманские молитвы на удачу, везение и денежное изобилие В исламе существует определённый вид молитв, обладающих не меньшей силой, чем заговоры. Их называют рукъя – мусульманская […]

    Leave a Reply

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *