Отчете наш молитва

Отче наш: 10 вопросов о главной христианской молитве

«Отче наш, иже еси на Небесех»

1 Мы называем Бога — Отцом, потому что Он всех нас создал?

Нет, по этой причине мы можем называть Его — Создатель, или — Творец. Обращение же Отец предполагает вполне определенные личные отношения между детьми и Отцом, которые должны быть выражены прежде всего в уподоблении Отцу. Бог есть Любовь, поэтому и вся наша жизнь тоже должна стать выражением любви к Богу и к окружающим нас людям. Если этого не произойдет, то мы рискуем уподобиться тем, про кого Иисус Христос сказал: Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего (Ин 8:44). Ветхозаветные иудеи потеряли право называть Бога Отцом. Об этом с горечью говорит пророк Иеремия: И говорил Я: …ты будешь называть Меня отцом твоим и не отступишь от Меня. Но поистине, как жена вероломно изменяет другу своему, так вероломно поступили со Мною вы, дом Израилев, говорит Господь. …Возвратитесь, мятежные дети: Я исцелю вашу непокорность (Иер 3:20—22). Однако возвращение мятежных детей состоялось лишь с приходом Христа. Через Него Бог вновь усыновил всех, кто готов жить по заповедям Евангелия.

Святитель Кирилл Александрийский: «Позволить людям называть Бога Отцом может только сам Бог. Он даровал это право людям, сделав их сынами Божьми. И несмотря на то, что они удалились от Него и были в крайней злобе против Него, Он даровал забвение оскорблений и причастие благодати».

2 Почему «Отче наш», а не «мой»? Ведь, казалось бы, что может быть для человека более личным делом, чем обращение к Богу?

Самое главное и самое личное дело для христианина — любовь к другим людям. Поэтому мы призваны просить у Бога милости не для себя только, но и для всех людей, живущих на Земле.

Святитель Иоанн Златоуст: «…Он не говорит: Отче мой, Иже еси на Небесех“, но — Отче наш, и тем самым повелевает возносить молитвы за весь род человеческий и никогда не иметь в виду собственных выгод, но всегда стараться о выгодах ближнего. А таким образом и вражду уничтожает, и гордость низлагает, и зависть истребляет, и вводит любовь — мать всего доброго; уничтожает неравенство дел человеческих и показывает полное равночестие между царем и бедным, так как в делах высочайших и необходимейших мы все имеем равное участие».

3 Почему «на Небесах», если Церковь учит, что Бог — вездесущ?

Бог действительно вездесущ. Зато человек всегда находится в определенном месте, причем не только телом. Мысли наши тоже всегда имеют определенное направление. Упоминание о Небесах в молитве помогает отвлечь наш ум от земного и направить его к Небесному.

Святитель Иоанн Златоуст: «Когда же говорит на Небесех“, то этим словом не заключает Бога на небе, но отвлекает молящегося от земли».

«Да святится имя Твое»

4 Зачем специально просить об этом, если Бог и так всегда свят?

Да, Бог всегда свят, а вот мы сами далеко не всегда святы, хотя и называем Его Отцом. Но могут ли дети не походить на Отца? «Да святится имя Твое» — просьба о том, чтобы Бог помог нам жить праведно, то есть так, чтобы имя Его святилось и через нашу жизнь.

Святитель Иоанн Златоуст: «Да святится значит да прославится. Бог имеет собственную славу, исполненную всякого величия и никогда не изменяемую. Но Спаситель повелевает молящемуся просить, чтобы Бог славился и нашею жизнью. Об этом Он и прежде сказал: Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного (Мф 5:16). … Сподоби нас, — как бы так учит нас молиться Спаситель, — так чисто жить, чтобы чрез нас все Тебя славили».

«Да приидет царствие Твое»

5 О каком царстве идет речь? Мы просим у Бога, чтобы Он стал всемирным царем?

Царство Божие — слова, которые одновременно означают здесь два понятия:

1. Состояние обновленного мира после конца света и Страшного суда, в котором будут жить преображенные благодатью люди, наследовавшие это Царство.

2. Состояние человека, который, исполняя заповеди Евангелия, победил действие страстей, и через это дал в себе действовать благодати Духа Святого, которую каждый христианин получает в таинстве Крещения.

Святитель Феофан Затворник: «Царствие это есть — будущее царствие небесное, которое откроется после конца миpa и страшного суда Божиего. Но чтоб искренно желать пришествия этого царствия, надо быть уверенным, что мы будем удостоены его вместе с теми, кому будет сказано: приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения миpa (Mф 25:34). Достойным же этого бывает тот, в ком при этой еще жизни пресечено царство греха, страстей и диавола. Пресечение этого царства совершается действием благодати по вере в Господа Спасителя. Уверовавший предает себя Господу, обещая Ему жить свято и непорочно. За это в Таинстве Крещения подается благодать Святого Духа, возрождающая его к новой жизни; с той минуты уже не грех царствует в нем, а благодать, научая всякому добру и укрепляя на совершение его. Это есть царствие благодати, о коем сказал Господь: царствие Божие внутрь вас есть. Будущее царство есть царство славы, а это — духовное, есть царство благодати. Молитва «Отче наш» совместно объемлет то и другое царство. Иначе желающий скорейшего пришествия будущего царствия, но не сделавшийся сыном царства благодати, будет желать, чтоб скорее пришел конец мира, и Страшный суд, на котором неизбежно он окажется на стороне тех, кои услышат: отыдите от Мене проклятии в огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его».

«Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли»

6 Разве Бог и без такого нашего прошения не осуществляет Свою волю на земле?

Воля Божия осуществляется на земле не только Его непосредственным действием, но также и через нас, христиан. Если мы живем по заповедям Евангелия, значит — исполняем волю Божию. Если же нет — то эта воля останется неосуществленной в том месте, где мы ее не исполнили. И тогда — через нас — в мир входит зло. Поэтому, словами да будет воля твоя мы просим Бога уберечь нас от такой беды, и направить нашу жизнь к исполнению Его благой воли.

Блаженный Августин: «Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Служат Тебе Ангелы на небеси, да служим Тебе и мы на земле. Не оскорбляют Тебя Ангелы на небеси, да не оскорбляем Тебя и мы на земле. Как они творят волю Твою; так да творим и мы. — И здесь о чем молимся, как не о том, чтоб быть нам добрыми? Ибо воля Божия тогда бывает в нас, когда мы творим ее; а это и значит быть добрыми».

«Хлеб наш насущный даждь нам днесь»

7 Что означают слова «хлеб насущный» и «днесь»?

«Насущный» значит необходимый для нашего существования; «днесь» значит сегодня. Таким образом, это прошение о том, что нам более всего необходимо в данный момент, на сегодняшний день. Слово «хлеб» святые отцы понимали здесь в двух значениях: хлеб как пища; и хлеб как Евхаристия.

Святитель Симеон Солунский: «Хотя мы просим и о небесном, но мы смертны и, как люди, просим для поддержания нашего существа еще и хлеба, зная, что и он — от Тебя. Прося только хлеба, мы не просим излишнего, но лишь необходимого для нас на настоящий день, так как мы научены не заботиться и о завтрашнем дне, потому что Ты печешься о нас и в настоящий день, будешь пещись и завтра, и всегда.

Но и другой хлеб наш насущный даждь нам днесь — хлеб живой, небесный, всесвятое тело живого Слова. Это — хлеб насущный: потому что он укрепляет и освящает душу и тело, и не ядый его не имать живота в себе, а ядый его жив будет во век (Ин 6:51—54)».

«И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим»

8 Бог отпускает грехи только тем, кто сам простил своих обидчиков? А почему бы ему не простить всех вообще?

Богу не присущи обида и месть. В любое мгновение Он готов принять и простить каждого, кто обратится к Нему. Но отпущение грехов возможно лишь там, где человек отказался от греха, увидал всю его разрушительную мерзость и возненавидел его за те беды, которые грех принес в его жизнь и в жизнь других людей. А прощение обидчиков — прямая заповедь Христа! И если мы, зная эту заповедь, все же не исполняем ее, значит мы — грешим, и грех этот для нас настолько приятен и важен, что мы не желаем отказываться от него даже ради Христовой заповеди. С таким грузом на душе войти в Царство Божие невозможно. Только виной этому не Бог, а мы сами.

Святитель Иоанн Златоуст: «Это отпущение первоначально зависит от нас, и в нашей власти состоит суд, о нас произносимый. Чтобы никто из неразумных, будучи осуждаем за великое или малое преступление, не имел оснований жаловаться на суд, Спаситель тебя, самого виновного, делает судиею над самим собою и как бы так говорит: какой ты сам произнесешь суд о себе, Такой же суд и Я произнесу о тебе; если простишь своему собрату, то и от Меня получишь то же благодеяние».

«И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого»

9 Разве Бог кого-нибудь искушает или вводит в искушение?

Бог, конечно же, никого не искушает. Но вот преодолеть искушения без Его помощи мы не в состоянии. Если же мы, получая эту благодатную помощь, вдруг решим, что можем жить добродетельно и без Него, тогда Бог отнимает от нас Свою благодать. Но делает Он это не ради мести, а чтобы мы на горьком опыте могли убедиться в собственном бессилии перед грехом, и вновь обратились к Нему за помощью.

Святитель Тихон Задонский: «Этим словом: „не введи нас во искушение“, — молим Бога, чтобы Он сохранил нас Своею благодатью от искушения мира, плоти и дьявола. А хотя и впадем в искушения, о том просим, чтобы не попустил нам быть ими побежденными, но помогал бы их одолеть и победить. Из этого видно, что без Божией помощи мы бессильны и немощны. Если бы мы сами могли противиться искушению, не было бы повелено нам просить в этом помощи. Этим научаемся, как только почувствуем находящее на нас искушение, тотчас Богу молиться и просить у Него помощи. Учимся из этого на себя и свою силу не надеяться, но на Бога».

10 Кто это такой — лукавый? Или — лукавое? Как правильно понимать это слово в контексте молитвы?

Слово лукавый — противоположно по смыслу слову прямой. Лук (как оружие), излучина реки, знаменитое Пушкинское лукоморье — всё это слова, родственные слову лукавый в том смысле, что обозначают некую кривизну, нечто непрямое, искривленное. В молитве Господней лукавым назван дьявол, который изначально был сотворен светлым ангелом, но своим отпадением от Бога исказил собственную природу, искривил ее естественные движения. Любое его действие тоже стало искаженным, то есть лукавым, непрямым, неправильным.

Святитель Иоанн Златоуст: «Лукавым здесь называет Христос дьявола, повелевая нам вести против него непримиримую брань, и показывая, что он таков не по природе. Зло зависит не от природы, но от свободы. А что преимущественно дьявол называется лукавым, то это по чрезвычайному множеству зла, в нем находящегося, и потому, что он, не будучи ничем обижен от нас, ведет против нас непримиримую брань. Потому Спаситель и не сказал: гизбави нас“ от лукавых, но: от глукавого“, и тем самым научает нас никогда не гневаться на ближних за те оскорбления, какие мы иногда терпим от них, но всю вражду свою обращать против дьявола, как виновника всех зол».

Толкования Священного Писания

Содержание

Толкования на Мф. 6:12

Свт. Иоанн Златоуст

Далее, — так как случается грешить и после купели возрождения, то Спаситель, желая и в этом случае показать Свое великое человеколюбие, повелевает нам приступать к человеколюбивому Богу с молением об оставлении грехов наших, и так говорить: «и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Видишь ли бездну милосердия Божьего? После отъятия стольких зол, и после неизреченно великого дара оправдания, Он опять согрешающих удостаивает прощения. А что эта молитва принадлежит верным, — показывают как уставы Церкви, так и начало самой молитвы Господней. Непросвещенный верой не может Бога называть Отцом. Если же молитва Господня принадлежит верным, и если она повелевает им молиться об отпущении грехов, то явно, что и после крещения не уничтожается благодетельное употребление покаяния. Если бы Христос не хотел показать этого, то не заповедал бы и молиться таким образом. Когда же Он упоминает и о грехах, и повелевает просить их прощения, и научает, каким образом мы можем получить это прощение, и тем самым делает для нас легким путь к получению его, то, без сомнения, дал этот закон молитвы потому, что и сам совершенно знал, и нам желал внушить, что и после крещения можно омыть грехи. Напоминанием о грехах Он внушает нам смирение; повелением отпускать другим уничтожает в нас злопамятство; а обещанием за это и нам прощения утверждает в нас благие надежды и научает нас размышлять о неизреченном человеколюбии Божьем.

Особенно же достойно замечания то, что Он в каждом вышесказанном прошении упомянул обо всех добродетелях, а этим последним прошением еще объемлет и злопамятство. И то, что через нас святится имя Божье, есть несомненное доказательство совершенной жизни; и то, что совершается воля Его, показывает то же самое; и то, что мы называем Бога Отцом, есть признак непорочной жизни. Во всем этом уже заключается, что должно оставлять гнев на оскорбляющих нас; однако, Спаситель этим не удовлетворился, но, желая показать, какое Он имеет попечение об искоренении между нами злопамятства, особо говорит об этом, и после молитвы припоминает не другую какую заповедь, а заповедь о прощении, говоря: «если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный» (Мф. 6:14). Таким образом, это отпущение первоначально зависит от нас, и в нашей власти состоит суд, произносимый о нас. Чтобы никто из неразумных, будучи осуждаем за великое или малое преступление, не имел права жаловаться на суд, Спаситель тебя, самого виновного, делает судьей над самим Собой, и как бы так говорит: какой ты сам произнесешь суд о себе, такой же суд и Я произнесу о тебе; если простишь своему собрату, то и от Меня получишь то же благодеяние, — хотя это последнее на самом деле гораздо важнее первого. Ты прощаешь другого потому, что сам имеешь нужду в прощении, а Бог прощает, сам ни в чем не имея нужды; ты прощаешь со-рабу, а Бог рабу; ты виновен в бесчисленных грехах, а Бог безгрешен. С другой стороны, Господь показывает Свое человеколюбие тем, что хотя бы Он мог и без твоего дела простить тебе все грехи, но Он хочет и в этом благодетельствовать тебе, во всем доставляет тебе случаи и побуждения к кротости и человеколюбию; гонит из тебя зверство, угашает в тебе гнев и всячески хочет соединить тебя с твоими членами. Что ты скажешь на это? То ли, что ты несправедливо потерпел какое-нибудь от ближнего зло? Если так, то, конечно, ближний согрешил против тебя; а если ты претерпел по правде, то это не составляет греха в нем. Но и ты приступаешь к Богу с намерением получить прощение в подобных, и даже гораздо больших, грехах. Притом еще прежде прощения мало ли получил ты, когда ты уже научен хранить в себе человеческую душу и наставлен кротости? Сверх того и великая награда предстоит тебе в будущем веке, потому что тогда не потребуется от тебя отчет ни в одном грехе твоем. Итак, какого будем достойны мы наказания, если и по получении таких прав оставим без внимания спасение наше? Будет ли Господь внимать нашим прошениям, когда мы сами не жалеем себя там, где все в нашей власти?

Беседы на Евангелие от Матфея.

Этими словами доставляется три блага вместе: достигших высоты добродетелей Он научает смиренномудрию и увещевает не полагаться на свои подвиги, но бояться, трепетать и помнить о прежних грехах, как поступал и божественный Павел, который после бесчисленных подвигов говорил: «Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый» (1Тим. 1:15). Не сказал: «я был», но «есть», выражая, что он непрестанно памятовал о делах своих. Итак, достигшим высоты добродетелей Господь доставляет этими словами безопасность в смиренномудрии, а падшим после благодати святого крещения не попускает отчаиваться в своем спасении, но научает их просить у Врача душ врачества прощения. Кроме того эти слова научают человеколюбию. Господь хочет, чтобы мы были кротки к виновным, незлопамятны к согрешающим против нас, прощением их приобретали прощение себе и сами предуготовляли себе меру человеколюбия, потому что мы просим столько даровать нам, сколько сами даем ближним, и испрашиваем себе такого же прощения, какое даруем своим должникам.

О жизни по Богу и на слова: «Тесны врата и узок путь…» и пр. и изъяснение молитвы «Отче наш».

Свт. Кирилл Иерусалимский

Ибо многие мы имеем прегрешения. Потому что согрешаем словом и мыслею, и делаем очень многое, достойное осуждения. И «аще речем, яко греха не имамы, лжем» (1Ин. 1, 8), как говорит Иоанн. Итак, мы с Богом полагаем yсловие, моляся, чтобы простил нам грехи, как и мы ближним долги. Итак, помышляя, что вместо чего мы получаем, да не медлим, и да не откладываем прощать друг другу. Бывающие нам оскорбления малы суть, легки и удобопростительны: а от нас бывающие Богу велики суть, и Его токмо человеколюбия требующие. Итак, блюдися, чтобы для малых и легких противу тебя согрешений ты не затворил самому себе от Бога прощение тягчайших твоих прегрешений.

Поучения тайноводственные. Поучение 5.

Свт. Тихон Задонский

1) Долги здесь разумеются грехи – слова, дела и помышления, закону Божию противные. Потому святой Лука в своем Евангелии написал: «остави нам грехи наша» (Лк.11,4). Называются же грехи долгами потому, что как в гражданской жизни бывает, что долги обязывают должника к отдаче заимодавцу, и если должник не отдает долгов, то его за долги заключают в темницу и держат, пока не отдаст долгов, так и грехи обязывают нас к удовлетворению правды Божией (ибо всякий грех бывает против правды Божией), а когда не имеем чем удовлетворить, то заключают нас в вечную темницу.

2) Этих долгов сами заплатить не можем, потому прибегаем к Христовым заслугам и милосердию Божиему, чтобы их нам даром оставил, и просим Его об этом: «остави нам долги наша».

3) Когда просим: «остави нам долги наша», то через это показывается, что мы не только за себя, но и друг за друга молиться и друг другу отпущения грехов должны просить.

4) Этим словом: «остави нам долги наша», – ясно показывается, что и сами святые согрешают, и потому должны просить себе отпущения грехов, как написано: «За то, то есть за оставление грехов, помолится Тебе всякий преподобный во время благопотребное» (Пс.31:6). Так как это молитва святых, ибо кто Бога Отцом истинно и от сердца называет, тому надобно быть святым чадом Божиим, и иметь Духа Божиего, живущего в себе, о Котором вопиют верные: «Авва, Отче!» (Гал. 4:6).

5) Грехи здесь понимаются не те, которые по произволению и обдуманно бывают, как-то: блуд, воровство, хищение, злоба, лукавство, лесть и прочее, – от этих грехов святые удаляются, – но понимаются немощи, от которых по слабости своей уберечься не могут, хотя и стараются о том. Об этих грехах молятся святые: «Отче! остави нам долги наша».

6) Говорится: «якоже и мы оставляем должником нашим». Этим словом научаемся, чтобы мы и сами оставляли грехи ближним нашим, когда у Бога просим и получаем оставление грехов. Он нам по милосердию прощает грехи – и мы должны, подражая Ему, по милосердию прощать грехи братии нашей. Когда оставляем грехи братии нашей, оставляет и Бог нам грехи наши. Не оставляем мы – не оставляет и нам Бог, как Христос говорит: «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф.6,14–15).

7) Кто из грешников, которые в грехах пребывают и не оставляют их, хочет молиться и просить у Бога оставления грехов, тому должно прежде самому оставить свои грехи, а оставив, просить Бога, чтобы благодатью Своей оставил их, и избавил его от казни, которой за грехи предают грешника. Ибо и Бог нам не оставляет грехов, когда мы сами их не оставляем. А когда нам грехи не оставляются, то последует не что иное, как казнь за грехи.

Об истинном христианстве. Книга II.

Свт. Игнатий (Брянчанинов)

Даровав грешникам возвышеннейшие блага, блага дражайшей цены, превысшие всякой цены, даровав их по бесконечной Своей милости, Господь требует и от нас милости к ближним нашим. Таинство искупления основано на милости. Оно есть явление милости Божией к падшему человечеству и может быть принято единственно расположением души, всецело настроенной милостью к падшему человечеству. Мы не можем принять искупления, дарованного нам Богом, иначе, как умилосердившись над собою и над человечеством, как сознав свою греховность, свое падение, свою погибель; как сознав греховность, падение, погибель всего человечества; как сознав общую, всесовершенную нужду в милости Божией. Оставление ближним согрешений их пред нами, их долгов есть собственная наша нужда: не исполнив этого, мы никогда не стяжем настроения, способного принять искупление. Ожесточение сердца подобно железным, крепко замкнутым вратам! Оно не впустит в сердце наше божественного дара. Объясняя это свойство искупления и причину условия в прошении, Господь сказал: «аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный: Аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14-15).

Аскетическая проповедь.

Сщмч. Киприан Карфагенский

и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим

Сколь необходимо, сколь прозорливо и спасительно нам напоминается, что мы — грешники, и мы побуждаемся к молению о [прощении] грехов, чтобы, испрашивая милости у Бога, дух приходил в самосознание! И дабы никто не умилялся своей будто бы невинностью и не погиб из-за высокомерия, человеку дается напоминание и наставление, что он ежедневно грешит, и повелевается ежедневно молиться о грехах. О том же учит в своем послании Иоанн, говоря: Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши (1 Ин. 1:8-9). В своем Послании он охватил и то, что мы должны просить [прощения] за грехи, и то, что получим его, если будем просить. Поэтому он назвал Господа верным, то есть верно исполняющим Свое обещание отпускать грехи, поскольку Научивший нас молиться о наших долгах и грехах обещал нам милосердие Отца и следующее за тем прощение. К этому Господь ясно добавил и присоединил закон, ограничивающий нас известным условием и обетом, по которому мы должны просить, чтобы нам были оставлены долги так, как и мы оставляем нашим должникам, зная, что мы не можем получить отпущение грехов, если мы не сделаем того же относительно наших должников. Поэтому и в другом месте Он говорит: Какою мерою мерите, такою и вам будут мерить (Мф. 7:2). И раб, который не захотел простить своему товарищу тогда, как господин простил ему самому весь долг, был заключен в темницу, ибо утратил оказанную ему Господом милость, потому что не захотел оказать товарищу милости.

О Молитве Господней.

Прп. Исидор Пелусиот

См. Толкование на Мф. 6:9

Прп. Максим Исповедник

Кто, согласно пониманию предшествующего изречения Молитвы, в веке сем, который символизируется, как мы сказали, [словом] «днесь», добивается Молитвой нетленного Хлеба премудрости, [вкушения] которого нас лишило изначальное преступление [заповеди]; кто признаёт только одно наслаждение — преуспеяние в Божественном, Податель которого по природе есть Бог, а хранительница по произволению — свободная воля принявшего; кто знает одно только горе — неудачу в этом преуспеянии, внушителем чего служит диавол, а совершителем — всякий, по расслабленности воли устающий от Божественного и не хранящий [этого] сокровища, которое удерживается [в душе любовным] расположением воли; кто добровольно не тяготеет к зримым вещам и потому не уступает случающимся с ним телесным печалям, — тот действительно прощает бесстрастно согрешающим против него. Ведь того блага, которое он с любовью и тщанием сохраняет в себе, никто не может отобрать, ибо оно, как то удостоверяется верой, по природе [своей] неотъемлемо. Он предстает перед Богом примером добродетели и, если так можно сказать, призывает Неподражаемого подражать себе, говоря: остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим:, он молит Бога быть таким, каким он сам был в отношении к ближним. Ибо если он желает, чтобы и Бог простил ему так же, как он сам простил долги согрешившим против него, что как Бог бесстрастно прощает тех, кого прощает, так и он прощает согрешивших, оставаясь бесстрастным к тому, что случается с ним, а поэтому не допускает, чтобы ум [его] был запечатлен воспоминаниями о прежних скорбях, являя себя человеком, не отделяющимся от других людей и не расчленяющим [единое] естество [человеческое]. Ибо, когда воля подобным образом соединяется с логосом природы, тогда обыкновенно и происходит примирение Бога с [человеческим] естеством, поскольку невозможно иначе естеству, добровольно бунтующему против самого себя, принять неизреченное снисхождение Божества. И, конечно, Господь желает нашего примирения друг с другом не для того, чтобы научиться у нас примиряться с согрешившими и согласиться на возмещение многих и ужасных обид, но Он для того желает этого, чтобы очистить нас от страстей и показать, что душевное состояние тесно связано с благодатью. И ясно, что когда воля соединилась с логосом природы, то свободное произволение людей, исполняющих это, уже не будет бунтовать против Бога. Ведь в логосе природы нет ничего противоразумного, поскольку он есть и естественный, и Божественный закон, принимая в себя и движение воли, действующей в согласии с ним. А если в логосе природы отсутствует противоразумное, то вполне естественно, что и воля, движимая в соответствии с ним, будет действовать во всем согласно с Богом. Это и есть деятельное расположение души, через благодать Благого по естеству [Бога] способствующее рождению добродетели.

Такое расположение [души] имеет просящий в Молитве духовного Хлеба, а вслед за ним такое же расположение обретет и тот, кто, понуждаемый [потребностями телесной] природы, просит одного только повседневного хлеба. Сознавая себя смертным по природе, он оставляет долги должникам, а затем, в виду неизвестности [смертного часа], каждый день ожидает естественно неизбежного и своей волей предупреждает природу, становясь самовольным мертвецом для мира по словам [Псалмопевца]: Тебе ради умервщвляемся весь день, вменихомся яко овцы заколения (Пс. 43:23). Вследствие этого он примиряется со всеми, чтобы, преставляясь к жизни неувядающей, не принести с собой признаков порочности нынешнего века и чтобы получить от Судии и Спасителя всех в равное воздаяние то, что здесь [на земле] взял в долг. Ибо [благое] душевное расположение к опечалившим необходимо обоим для их же пользы. И это являют следующие слова Молитвы.

Толкование на молитву Господню.

Прав. Иоанн Кронштадский

Вечная память есть признак и доказательство всегдашней любви к кому-либо, кого помним. Век буду помнить тебя, говорит разлучающийся друг другу своему. Но и злоба иногда говорит: век буду помнить тебя за то и то. Это злопамятство. Оно нелепо и в христианине есть особенно тяжкий грех, смертный. Против него есть прошение в молитве Господней: остави нам долги наша, яко и мы оставляем должником нашим.

Дневник. Том XVI. 9 декабря 1871.

Блж. Иероним Стридонский

См. Толкование на Мф. 6:11

Блж. Августин

Это, конечно же, можно понимать так: хотя мы говорим: прости нам, как и мы прощаем, после этого изобличаемся в том, что поступаем против этого правила, если не отпускаем тем, кто просит прощения, поскольку и мы, прося прощения у великодушнейшего Отца, хотим получить прощение. Но в том повелении, где нам заповедано молиться за наших врагов, говорится не о тех, кто просит прощения. Ибо таковые не являются [нашими] врагами. И никто никоим образом не может сказать, что он молится за того, кому не простил. Вот почему следует согласиться, что мы должны простить все грехи, которые совершаются против нас, если хотим получить прощение от Отца за то, что совершили.

О нагорной проповеди Господа.

Блж. Феофилакт Болгарский

Так как мы грешим и после крещения, то молим, чтобы Бог простил нам, но простил так, как и мы прощаем. Если мы злопамятствуем, Он не простит нам. Бог имеет меня как бы Своим примером и то делает мне, что я делаю другому.

Толкование на Евангелие от Матфея.

Евфимий Зигабен

и остави нам долги нашя, яко и мы оставляем должником нашим

Зная, что природа наша склонна ко греху, и предугадывая, что и после купели возрождения мы опять будем грешить, повелевает молиться о грехах, которые и назвал долгами. Ибо и грех есть долг, так как делает человека виновным, подобно долгу. Умоляя об отпущении их, мы воспоминаем о них и в смирении сокрушаемся. Научает нас и тому, каким образом мы можем преклонить Бога; именно: чтобы и мы прощали согрешающих против нас – их называет должниками нашими. И это повелевает делать вместо всякого прошения, так как оно одно может нас избавить. Поэтому, окончив наставление о молитве, опять повторяет речь об этом, а здесь присоединил это к молитве, чтобы мы, ежедневно говоря это Богу, по необходимости прощали согрешающих против нас, боясь быть осужденными, как говорящие неправду для обольщения Бога.

Толкование Евангелия от Матфея.

Еп. Михаил (Лузин)

Долги наши. Под долгами разумеются все наши провинности перед Богом, все грехи и проступки против Закона Его. Человек — грешник и должник перед Богом неоплатный, ибо не может не грешить и ничем сам по себе не может искупить своих грехов, то есть заплатить за них, и Бог может только простить их, как заимодавец прощает долг своему должнику. Прощается этот долг по вере в Искупителя нашего, взявшего на Себя все грехи людей и тем давшего нам возможность просить во имя Его у Бога прощения грехов наших.

Как и мы прощаем. Это необходимое условие прощения Богом грехов наших (ср.: Мф. 6:14). Должники наши — это все люди, чем-либо согрешившие против нас, словом или делом, волею или неволею. «Воспоминанием о грехах внушает нам смирение, повелением отпускать другим уничтожает в нас злопамятство, а обещанием за сие и нам прощения утверждает в нас благие надежды» (Златоуст).

Толковое Евангелие.

Анонимный комментарий

На что надеется тот, кто возносит молитву, сохраняя вражду против ближнего, который, быть может, и обидел его? Ведь как он, молясь, обманывает себя самого, говоря: «Прощаю», и не прощает, так и у Бога просит прощения, и ему не прощается. Значит, тщетно молится тот, кто, будучи обижен, не простит обидчику. А как, думаешь ты, молится тот, кто не только не был никем обижен, но сам несправедливо обижает и обременяет других? Многие же, не желая прощать согрешающим против них, уклоняются от этой молитвы. Глупцы! Во-первых, потому, что кто молится не так, как учил Христос, тот не является учеником Христовым. А во-вторых, потому, что Отец не внемлет с одобрением той молитве, которую Сын не давал. Ведь Отец знает слова и мысли Своего Сына и принимает не то, что измыслила человеческая дерзость, а то, что изложила Христова Премудрость. Поэтому ты, конечно, можешь произносить свою молитву, но запутать и обмануть Бога не можешь, и если сначала сам не простишь, то прощения не получишь.

Лопухин А.П.

Русский перевод точен, если только признать, что “оставляем” (???????) действительно поставлено в настоящем времени, а не в аористе (????????), как в некоторых кодексах. (Аорист (греч. “неопределенный”), глагольная форма, выражающая одновременно прошедшее время и совершенный (или ограниченный) вид; аористом может называться и сама эта комбинация значений прошедшего времени и совершенного вида, особенно если она выражается единым, нечленимым в формальном отношении показателем. Наиболее известны примеры аориста в древних индоевропейских языках: древнегреческом (из грамматической традиции которого данный термин и заимствован), древнеиндийском, старославянском. Прим. ред.) Слово ???????? имеет “лучшую аттестацию.” Тишендорф, Альфорд, Весткотт-Хорт ставят ?????????, мы оставили, но Вульгата — настоящее (dimittimus), так же Иоанн Златоуст, Киприан и другие. Между тем, разница в смысле, смотря по тому, примем мы то или другое чтение, получается значительная. Прости нам грехи наши, потому — что мы сами прощаем, или уже простили. Всякий может понять, что второе, так сказать, категоричнее. Прощение нами грехов ставится как бы условием для прощения нас самих, деятельность наша земная здесь служит как бы образом для деятельности небесной. Образы заимствованы от обыкновенных заимодавцев, дающих взаймы деньги, и должников, их получающих и затем возвращающих. Пояснением прошения может служить притча о богатом, но милостивом царе и безжалостном должнике (Мф. 18:23-35). Греч. ????????? означает должника, который должен уплатить кому-нибудь ????????, денежный долг, чужие деньги (aes alienum). Но в более обширном смысле ???????? означает вообще какие-нибудь обязательства, всякую плату, подать, а в рассматриваемом месте слово это поставлено вместо слова грех, преступление (???????, ?????????). Слово употреблено здесь по образцу еврейского и арамейского лоб, которое означает и денежный долг (debitum), и вину, преступление, грех (= culpa, reatus, peccatum).

Второе предложение (как и мы оставляем и проч.) приводило издавна в большое затруднение толкователей. Прежде всего рассуждали о том, что разуметь под словом как (??), — принимать ли его в строжайшем смысле, или в более легком, применительно к человеческим слабостям. Понимание в строжайшем смысле приводило многих церковных писателей в трепет от того, что самый размер или количество божественного прощения наших грехов вполне определяется размерами нашей собственной способности или возможности прощения грехов нашим ближним. Другими словами, божественное милосердие определяется здесь человеческим милосердием. Но так как человек не способен к такому же милосердию, какое свойственно Богу, то положение молящегося, не имевшего возможности примириться, заставляло многих содрогаться и трепетать.

Автор приписываемого святому Иоанну Златоусту сочинения Opus iniperf. in Matth. свидетельствует, что в древней церкви молящиеся второе предложение пятого прошения совсем опускали. Один писатель советовал: “говоря это, о, человек, если будешь делать так, т.е. молиться, думай о том, что сказано: “страшно впасть в руки Бога живого.”

Некоторые, по свидетельству Августина, старались сделать как бы некоторый обход и вместо грехов разумели денежные обязательства. Иоанн Златоуст, по-видимому, желал устранить затруднение, когда указывал на различие отношений и обстоятельств: “отпущение первоначально зависит от нас, и в нашей власти состоит суд, произносимый о нас. Какой ты сам произносишь суд о себе, такой же суд и Я произнесу о тебе; если простишь своему собрату, то и от Меня получишь то же благодеяние — хотя это последнее на самом деле гораздо важнее первого. Ты прощаешь другого потому, что сам имеешь нужду в прощении, а Бог прощает, Сам ни в чем не имея нужды; ты прощаешь собрату, а Бог рабу; ты виновен в бесчисленных грехах, а Бог безгрешен.” Современные ученые также не чужды сознания этих трудностей и стараются объяснить слово “как” (??), — по-видимому, правильно, — в несколько смягченном виде. Строгое понимание этой частицы не допускается контекстом. В отношениях между Богом и человеком с одной стороны и человеком и человеком с другой не наблюдается полного равенства (paritas), а есть только сходство довода (similitudo rationis). Царь в притче оказывает рабу больше милосердия, чем раб — своему товарищу. И “как” можно переводить словом “подобно” (similiter). Здесь подразумевается сравнение двух действий по роду, а не по степени.

В заключение скажем, что мысль о прощении грехов от Бога под условием прощения грехов нашим ближним была, по-видимому, чужда по крайней мере язычеству. По словам Филострата (Vita Apoll. 1:11), Аполлоний Танский предложил и рекомендовал молящемуся обращаться к богам с такою речью: “вы, о боги, заплатите мне мои долги, — мне должное” (? ???? ?????? ??? ?? ??????????).

Троицкие листки

Пища не все обнимает нам нужное и полезное. Знал Господь, что один Он всегда безгрешен. Поэтому научает нас молиться об отпущении долгов, т.е. грехов наших: и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. «Бог заповедует, — говорит святой Киприан, — чтобы в дому Его жили только мирные, согласные, единодушные; а кто находится во вражде, в несогласии, кто не имеет мира с братьями, тот, хотя бы претерпел смерть за имя Христово, все же останется виновен во вражде братской, а в Священном Писании сказано: Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца (1 Ин. 3:15), человекоубийца же не может ни достигнуть Царства Небесного, ни жить с Богом. Не может быть со Христом тот, кто захотел быть больше подражателем Иуды, нежели Христа. Каков же этот грех, который не омывается и крещением крови. Каково это преступление, когда его нельзя загладить и мученичеством. » «Напоминанием о грехах, — говорит святитель Иоанн Златоуст, — Господь внушает нам смирение; повелением отпускать другим — уничтожает в нас злопамятство; а обещанием за это и нам прощения — укрепляет в нас благие надежды и научает размышлять о неизреченном человеколюбии Божием. Он мог и без твоего дела простить тебе все грехи, но Он хочет и в этом благодетельствовать тебе, во всем доставляет тебе случай к кротости и человеколюбию, гонит из тебя зверство, погашает в тебе гнев и всячески хочет соединить тебя со Своими членами». — «Кто от всего сердца не отпустит согрешившему против него брату, — говорит святой Кассиан, — тот этой молитвой будет испрашивать себе не помилование, а осуждение». «Бог благоволит вступить с нами в договор, — говорит блаженный Августин, — вот что глаголет тебе Господь Бог твой: «отпусти — и отпущу. Не отпустил ты, сам против себя идешь, а не Я». Итак, отпусти, прости от сердца, и будь уверен, что вместе с этим прощаются тебе все грехи твои, словом, делом и помышлением совершенные. Кто проживет на этой земле и не поимеет врага? Постарайтесь же, понудьте себя, возлюбленные, полюбить их, умоляю вас. И не думайте, чтобы это было невозможно; я знаю, знал, на самом деле видел христиан, которые любят врагов своих. Веруйте, что это возможно, и молитесь, да будет в вас и в этом отношении воля Божия. Что тебя так раздражает во враге твоем? Конечно, не природа человеческая. Он родной тебе: оба вы из земли сотворены и от Господа одушевлены. Он — то же, что и ты; он брат тебе. Первые двое — Адам и Ева — были родители наши: он отец, она мать. Стало быть, мы — братья. Не оставим это первоначалие наше; Бог — Отец наш, Церковь — мать. Стало быть, мы — братья… Бог праведно скажет непростившим: «Зачем просите вы, чтобы Я сделал то, что обещал, когда сами не исполняете того, что Я заповедал? Что Я обещал? Отпустить долги ваши. Что заповедал? Чтобы и вы отпускали должникам вашим. Но как можно сказать, что вы это исполняете, если не любите врагов ваших?» Святого Стефана побивали камнями, а он под ударами камней, преклонив колени, молился, говоря: Господи! не вмени им греха сего (Деян. 7:60). Те камни бросали в него, а не прощения просили, но он молился о них… Так молиться научил Господь учеников Своих, тех великих первых апостолов Своих, предводителей наших. Не надлежало бы никогда солнцу заходить во гневе нашем, а сколько раз заходило оно таким образом! Не думайте, что гнев — ничто. Если бы Бог восхотел взыскать его от нас, куда бы нам деваться?» Так увещавает нас блаженный Августин. А наш святитель Тихон Задонский говорит, что словами: прости нам долги наши, Господь учит нас молиться не за себя только, но и друг за друга: друг другу просить отпущения грехов. «Старайся жить так, — поучает святитель Григорий Нисский, — чтобы ты мог сказать Богу: «Что сделал я, сделай и Ты; подражай рабу Своему — Ты, Господь, — убогому и нищему, Ты, царствующий над всем. Я отпустил грехи, не взыскивай и Ты. Я уважил просителя, не отвергни и Ты просящего. Я отпустил должника своего веселым, таков пусть будет и Твой должник. Не делай, чтобы Твой был грустнее моего. Пусть оба равно благодарят оказавших милость… Я разрешил, разреши и Ты. Я отпустил, отпусти и Ты. Конечно, мои прегрешения перед Тобой тяжелее сделанных предо мной моим должником. Признаю это и я. Но воззри и на то, кто Ты и кто я. Малое человеколюбие оказал я, потому что большего не вмещает природа моя; а Ты сколько ни пожелаешь, могущество не воспрепятствует щедродаровитости Твоей». Все мы должники неоплатные: прости грехи наши, которыми мы оскорбляем Тебя всякий день и час. Остави, ибо никто не может оставлять грехи, кроме Тебя; остави, ибо и нам Ты заповедал оставлять согрешившему брату до семидесяти крат седмерицею; остави нам, как и мы, будучи злы, оставляем должникам нашим, и как обещал это нам, грешным, Твой Сын Единородный, остави не нам только, но и всем должникам нашим, не поставь им во грех того, в чем они согрешили против нас». А если мы не захотим простить им их ничтожных прегрешений, то да будет суд без милости (рабам лукавым) не оказавшим милости! Вот почему святые отцы говорили: «Кто хочет, чтобы Бог скоро услышал молитву его, тот, когда станет пред Богом и прострет руки свои к Нему, прежде всего, даже прежде молитвы о душе своей, должен от всего сердца помолиться за врагов своих». Вот почему и другим они всегда старались внушать ту же спасительную истину. Так, в житии святителя Иоанна Милостивого читаем: был в Александрии один вельможа, который, несмотря на все увещания угодника Божия, не хотел и слышать о примирении со своим врагом. Однажды святитель пригласил его в свою домовую церковь на Божественную литургию. Вельможа пришел. В церкви никого из богомольцев не было, сам патриарх служил, а на клиросе был только один певец, которому вельможа и стал помогать в пении. Когда они начали петь молитву Господню, запел ее и святитель; но на словах хлеб наш насущный дай нам на сей день (Мф. 6:11) святитель Иоанн вдруг замолчал сам и знаком остановил певца, так что вельможа один пропел слова молитвы: прости нам долги (грехи) наши, как и мы прощаем должникам нашим… Тут святитель обращается к непримиримому вельможе и с кротким упреком говорит: «Смотри, сын мой, в какой страшный час и что говоришь ты Богу: остави мне, как и я оставляю… Правду ли ты говоришь? Оставляешь ли. » Эти слова так поразили вельможу, что он, весь в слезах, бросился к ногам архипастыря и воскликнул: «Все, что ни повелишь, владыко, все исполнит раб твой!» И исполнил: он в тот же день помирился со своим врагом и от всего сердца простил ему обиды.

Троицкие листки. №801-1050.

Беседы с батюшкой. Молитва, которую мы произносим, но не понимаем

Аудио

В петербургской студии нашего телеканала на вопросы телезрителей отвечает клирик храма святителя Николая Чудотворца в городе Новосокольники Великолукской епархии священник Владимир Флавьянов.

– Тема сегодняшней передачи довольно сложная – «Молитва, которую мы произносим, но не понимаем». То есть разговор пойдет о том, как мы молимся и как надо молиться.

О молитве можно говорить, наверное, бесконечно. Мы знаем, что молиться и вычитывать молитвы – не одно и то же; это бывает при разных духовных состояниях человека. Но часто мы действительно не очень понимаем, что произносим, то есть мы молимся, не понимая слов. Сегодня мы поговорим о самой простой, всем знакомой молитве. Первый вопрос, который я хочу Вам задать: когда Вы впервые столкнулись в своей духовной практике с тем, что такое молитва и как нужно молиться?

– Наверное, как и каждый христианин: когда мы впервые правильно помолимся и в молитве получим просимое. Это чудо, и на этом чуде строится наша вера. Дальше мы начинаем углублять молитву и начинаем понимать, что, оказывается, практически никто из нас не умеет молиться, то есть это удел святых. Но, раз в жизни получив просимое, даже если и ненужное, когда Господь, как хороший папа, говорит: «На тебе, сынок (или доченька), так уж и быть, ты меня уговорил (а)», – мы на этом чуде строим наш первый опыт веры. И дальше его, конечно, надо углублять. А очень часто бывает такое: мы молимся, и нам кажется, что Бог нас не слышит. Но это только кажется; Он как раз проверяет, какова сила нашей молитвы и что мы в нее вкладываем.

– Самая известная молитва, которую мы произносим буквально каждый день (и не один раз), а во время литургии даже поем ее все вместе, – «Отче наш». Казалось бы, в ней все понятно, тем не менее давайте попробуем разобрать эту молитву. Почему мы обращаемся к Богу «Отче»? И почему Он «наш»?

– Ведь и к батюшке тоже обращаются «отче». Это ласкательное слово; не просто «отец», а «отче». Это обращение действительно ласкает слух. Мы называем маму не просто «мать», а говорим: мама, мамочка, мамулечка. Здесь Господь вводит нас в определенное состояние ласковости, то есть мы обращаемся не к Богу-громовержцу, Который раздает пинки и подзатыльники, а понимаем, что Бог есть любовь, и мы обращаемся к Любви через любовь, используя именно этот термин.

– То есть, обращаясь к любящему Отцу, зная, что Он нас любит, мы называем Его «Отче».

– Почему мы говорим «наш»? Наверное, в своей молитве логичнее было бы сказать: «Отче мой».

– Мы все – дети Божии. В огромной семье каждый ребенок воспринимает родителей как своих, и это правильно. Но когда мы находимся в одной огромной семье, мы должны понимать, что родители любят нас всех; и любят, в принципе, одинаково. Если один ребенок как-то согрешает, то обычно папа наказывает всех, и это правильно. Поэтому здесь мы должны сразу правильно понимать, что Отче – наш, и если один человек как-то согрешает, то мы всей страной за это и расплачиваемся. Это в понимании этой молитвы.

– И если благо – то для всех. Здесь, наверное, есть еще один момент: говоря «наш», мы должны ощущать всех как общность детей Божиих.

Следующая фраза: «…Иже еси на небесех». Эти слова знает каждый православный человек, но что они означают? Может быть, имеет смысл сказать проще?

– Я думаю, то, как сказал Христос, проще уже некуда, и изменять это не только нет никакого смысла, но будет и неправильно. Другое дело, что мы уже далеки от славянского языка и у нас совсем другое мышление. Две тысячи лет назад, когда Христос давал эту молитву, Он говорил, используя те архетипы и те словесные конструкции, которые тогдашние люди понимали. Тогда люди прекрасно понимали, что Бог – на небе, не на земле. Поэтому этой молитвой сквозь все века и сквозь все тысячелетия Христос еще раз подчеркивает, что мы обращаемся к Богу, Который на небесах. Причем мы же знаем, что туда уже и космонавты летали. Но, оказывается, небеса – это не небо и не облака; небесами называется совсем другое пространство; небеса – это другой мир. Поэтому действительно эта молитва дана на все тысячелетия – независимо от того, какими галактиками мы будем оперировать.

– Понятно, что небеса – это не просто атмосфера.

– Это не наш мир, это не наши законы и не наше понимание. Это даже не наша любовь, потому что наша любовь – человеческая, а мы говорим о Боге. У Бога – Своя любовь, Он любит нас иначе.

– Далее: «…да святится имя Твое».

– Когда мы говорим о Боге, мы должны понимать, что Бог неизменен. Он есть Свет, Он есть Истина, Он есть Жизнь, и это всегда было и будет. Но мы как бы от Него просим: «да святится имя Твое». «Да» используется для того, чтобы это действие произошло: да будет так. Получается, мы себя в данном случае ставим перед Богом и говорим, чтобы Его имя святилось именно в нас, в наших действиях, поступках, в наших словах, наших мыслях.

– То есть «да святится имя Твое» – это применительно именно к моему духу, к моей духовной жизни.

– Я бы даже еще больше добавил. Например, если я грешник, попал в тюрьму, то я опозорил своего отца. Я могу прославить своего отца или опозорить его. Если я говорю, например, папе или маме: «Да святится имя твое», – значит, я должен вести себя так, чтобы им не было стыдно за меня.

– Вот как. Получается, действительно в молитве есть такие слова, которые мы произносим, но можем не понимать их смысла. Следующая фраза: «…да будет воля Твоя». Поясните, пожалуйста, сокровенный смысл этой, в общем-то, понятной фразы.

– Мы рождены по образу и подобию Бога и обладаем той же самой волей, что обладает и Сам Господь Бог. И Он не вмешивается в нашу волю; мы замечаем, что сами творим свою собственную волю. Но хотя бы благодаря этой молитве мы должны задуматься, где мы должны затормозить. Потому что если не будет Божией воли, а будет только одна моя, то что тогда пенять на свою судьбу? Судьба – это суд Божий. Если я хочу подвинуть свою волю и вместо нее поставить именно волю Божию, тогда начинается Промысл Божий. Бог хочет для меня все самое лучшее, но я-то ведь не хочу, оказывается, – я хочу по своей воле жить. Поэтому я уже должен себя ограничить. Но это монашеский подвиг. В монастырях именно так и происходит, и то не всегда получается, они всю жизнь этому учатся.

– Отказываться от воли?

– Отказываться не от воли, а от своей воли. Воля никуда не девается, это наша природа, и мы не должны уничтожать эту природу. Другое дело, что мы ее сублимируем, переводим в другую плоскость. То есть монах, например, отказывается от своей воли, но совершает волю игумена.

В семье происходит то же самое. Если я взял молитвослов помолиться, а в это время маленький ребенок подбежал ко мне и говорит: «Папа, мне срочно надо. », я должен отложить молитвослов и совершить его волю, и в этом будет моя любовь, мое христианство.

То есть мы должны понимать, что воля может быть только совместная. Как, например, две или три лошади под одним ярмом тащат телегу. Это не как лебедь, рак и щука, когда все тянут в разные стороны. Мы должны двигаться в одном направлении, то есть моя воля должна совпадать с волей Божией, а воля Божия должна совпадать с моей. Но так ли это на самом деле?

– В молитве «Царю Небесный» мы просим: прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны. Мы просим Господа прийти и вселиться в нас, но, может быть, не отдаем себе отчета в том, что просим? Когда мы говорим «да будет воля Твоя», мы тоже должны отдавать себе отчет в том, что просим. Ведь если представить, что воля Божия действительно будет во мне, то как же мне тогда жить в этом плотском состоянии духа, чтобы примирить себя и волю Божию?

– На самом деле это, может быть, нам, взрослым грешникам, сложно. У маленьких детей, еще не испорченных нашим зловредным воспитанием, все очень просто, и у них как раз воля полностью совпадает в том числе с волей Божией. Не зря Христос говорил: «Если не обратитесь и не станете как дети, то не войдете в Царствие Небесное». У детей есть простота, они не умеют завидовать, не умеют обижаться. Дети не помнят зла: если ребенка наказали, то через пять секунд он опять улыбается и счастлив. То есть дети не могут счастье променять на что-то, они счастливы.

– Для евреев того времени было странным слышать: будьте как дети. Потому что дети были абсолютно бесправны, их жизнь совсем не ценилась (они умирали во множестве), мнение ребенка не учитывалось ни в чем и никогда. Поэтому когда Господь сказал «будьте как дети» и «приводите ко Мне детей», это был вызов. Это сейчас у нас к ребенку совсем другое отношение. В данном случае, если я подчиняю свою волю, наверное, мне действительно нужно быть в чем-то ребенком…

Следующая фраза: «…яко на небеси и на земли».

– Мы знаем, что на небе, в том мире, где Бог, воля Божия выполняется всеми ангелами беспрекословно. И мы просим, чтобы Его воля была не только там, но и здесь. Потому что здесь действительно мы царствуем, мы пытаемся жить своей волей, и конечно, это приводит к конфликтам, вплоть до войны. Поэтому если не будет воли Божией, то мы просто друг друга поубиваем.

– Может быть, я ошибаюсь, но здесь есть еще один момент. Мы знаем, что Господь никогда не сотворит зла, потому что Господь есть любовь. И, прося Его воли «как на небе, так и на земле», мы и в этом аспекте просим присутствия Его воли здесь.

– Кстати, этот контекст «да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли» я часто использую на отпевании, когда напоминаю людям: «земля еси и в землю отыдеши». Земля бывает разная. Есть земля безводная, пустынная, песчаная; сколько ее ни поливай, на ней ничего не вырастет. А бывает земля плодородная, но ее надо возделывать. И чем больше гумусный слой, тем больше сорняков.

Так вот, чем богаче, талантливее (и так далее) я себя считаю, тем больше у меня грехов. Стало быть, я прошу, чтобы воля Божия во мне действительно совершалась. Если я не бесплодный, а все-таки цивилизованный, культурный, духовно богатый, одаренный, то тем более должен просить у Бога помощи со всем этим справиться. Потому что душа огромна, это не десять соток, и в ней гораздо больше сорняков.

– Вы мне напомнили одну из фраз одного известного писателя, который говорил, что человеку достаточно всего два аршина земли (имеется в виду под могилу). И этот же писатель в конце жизни сказал, что он был не прав, потому что человеку нужна вся земля. Действительно, есть в этом какая-то очень простая правда.

Далее следует совсем непонятная фраза: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Я понимаю, что здесь можно говорить о хлебе как о пище: «Дай нам сегодня пропитание». В некоторых конфессиях я именно это и слышал: «Дай мне пропитание на сегодняшний день». Так ли это?

– В том числе и это имеется в виду. Разумеется, человек создан так, чтобы в том числе и питаться. Поэтому здесь имеется в виду все вместе. То есть мы просим удовлетворять наши желания, но если эти желания не против воли Божией. Поэтому мы сначала в молитве попросили, чтобы совершалась воля Божия, а потом уже добавляем, что хотим удовлетворения наших желаний. Потому что мы не можем состояться как люди, если не будем реализовывать тот потенциал, который Бог заложил в нас.

– Есть ли здесь момент упования на то, чтобы Господь нам дал возможность причаститься?

– Конечно, в первую очередь это Причастие. Это благодать даров Духа Святого, которые мы получаем и в Причастии, и в других таинствах (например, в таинстве Соборования). Просто любой приход в церковь – это уже попытка приобрести благодать Божию, даже если я не был на причастии, но был на службе. Даже если где-то на улице я встретился с батюшкой, решил остановиться и поговорить – это уже поиск благодати Божией, я ищу насыщения своих духовных желаний и хочу реализовать свои духовные желания.

– Все это вмещается во фразу: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Удивительно! Почему мы просим только на сегодня? Ведь можно было бы просить и на сегодня, и на завтра, и на следующий месяц.

– Но ведь мы не знаем, сколько проживем. Это во-первых. Во-вторых, вспомним разговор Христа с самарянкой: Он ей говорил именно о дарах Духа Святого, что человек сам станет их источником. И если мы действительно начинаем правильно причащаться и имеем этот благодатный Хлеб, эту благодать, то мы становимся источником этой благодати уже для других. То есть если я отражаю свет Божий, я становлюсь светильником; Господь меня зажег, и от моего света уже другие могут зажигаться. Как свечки от лампадки: кто-то должен зажечь лампадку, а дальше можно от нее зажигать свечи.

– Следующую фразу я попрошу побольше пояснить, потому что, честно говоря, я над этой фразой думаю каждый раз, когда молюсь: «И не введи нас во искушение».

– Очень сложная фраза. С одной стороны, если бы не было искуса, испытания, то не было бы и опыта. С другой стороны, у Адама была эта возможность – не согрешая, приобретать опыт. Адам мог взрослеть, становиться мудрым, приобретать благодать даров Духа Святого, не согрешая при этом. Но он пошел по другому пути, по которому мы сегодня идем.

В древности люди не могли не грешить. Но, учитывая то, что Христос пришел и открыл Новый Завет, сегодня мы можем не грешить, и Христос именно показал этот путь, когда можно не грешить. Мы знаем тому примеры: Богородица, Иоанн Креститель, много было святых, которые действительно не грешили и которых никто не мог ни в чем упрекнуть. Другое дело, что они никогда не называли себя святыми, они называли себя грешными и видели свою греховность, видимую только им. Господь, придя на землю, открывает новый мир и новые возможности, то есть мы можем жить в благодати и не грешить.

– Но Господь ведь не может искусить, Он не может ввести в искушение. Господь посылает нам столько испытаний, сколько мы можем вытерпеть, вынести.

– Мне кажется, что мы сами себя накручиваем и чаще всего лезем туда, где меньше всего разбираемся. Мы боимся слова «наказание», а ведь в нем наказ. Тебе папа дал какой-то наказ: если будешь в этой заповеди – будешь благословен здесь, на земле. То есть наказ (наказание) – это не плохое слово, а хорошее; мы в наказе должны пребывать. Поэтому когда я чего-то не знаю, но туда лезу, – сам себя наказываю. Меня не Бог наказывает, я сам наказываюсь своим своеволием, самочинием; своим греховным навыком я сам себя мучаю.

– Как много всего только в одной фразе «не введи нас во искушение»… Думаю, теперь наши зрители, когда будут молиться, будут думать об этом.

Не менее сложная фраза: «…но избави нас от лукавого». Меня, например, спрашивали о том, почему мы при пении молитвы так долго распеваем эту фразу, как бы уделяем этой части серьезное внимание?

– Действительно, это не совсем правильно – мы не должны уделять лукавому так много времени. Мы должны гораздо больше внимания уделять Богу, ангелам, святым, но никак не бесам. Но факт остается фактом, действительно в молитве мы упоминаем лукавого, то есть мы констатируем, что зло лукаво, что зло нас перехитрит. У дьявола нет склероза, он абсолютно все знает: все книги, все фильмы, всю музыку, абсолютно все, что только было создано на земле человеком. Соответственно, мы его развиваем. Поэтому он знает, каким образом достичь нашего сознания, подсознания и каким образом его изменить. Потому удивительно, что мы до сих пор живы вообще на земле и даже можем творить свою волю, оказывается. Насколько действительно велика милость Божия, которая нас оберегает от лукавого! Мы просим – и Господь нас оберегает и позволяет нашей воле совершаться.

Зло, конечно, лукаво, это обман, фантик, пустышка. Но мы, как маленькие и наивные дети, верим в это и очень часто обманываемся. Причем я добавил бы даже, что мы сами становимся лукавыми. То есть в молитве мы просим, чтобы Господь избавлял нас не только от каких-то лукавых людей, но и от нас самих, лукавых, потому что мы и сами себя обманываем, сами себя подставляем под удары судьбы своей глупостью, своей наивностью.

– Я все время удивляюсь тому, что у врага рода человеческого нет ни одного имени; все время только одни характеристики: лукавый, обманщик.

Теперь, кода мы будем произносить молитву «Отче наш» с этим знанием, молитва станет для нас действительно живым источником, который поможет.

– Следующий вопрос. До Вознесения мы не молимся молитвой «Царю Небесный». Сама эта молитва, во-первых, очень привычна для нас, во-вторых, удивительно красива, поэтична. В этой молитве мы обращаемся к Господу: «Царю Небесный». И просим: прииди и вселися в ны. Получается, мы так дерзко просим? Или в этом есть какой-то другой смысл?

– Дерзновение должно быть обязательно. Мне вспоминается, как Христос говорил: «Птицы небесные имеют гнезда, а Сыну Человеческому негде главы приклонить». Это Он отвечал одному из апостолов, когда тот хотел за Ним идти. Он ему объяснял: «Видишь, какая у Меня жизнь – Мне негде главы приклонить». Поэтому, говоря в молитве «вселися в ны», мы предлагаем Богу: «Приклони главу ко мне». И это действительно дерзновение. Как, например, дочка: папа пришел с работы уставший, может быть, с раздражением, а она подходит, обнимает его и говорит: «Папа, успокойся, все хорошо. Давай в игрушки поиграем». И папа понимает, что деваться некуда, надо играть в куклы, идти в песочницу, качать ребенка на качельках. И папа успокаивается, ему больше ничего не надо.

– Интересно; я никогда не встречал такой трактовки. Еще одно удивительное слово – «Утешитель». Мы молимся: Царю Небесный, Утешителю, Душе истины. Почему, когда мы молимся, мы используем не обычный русский язык, а образы?

– На самом деле мы здесь даже немножечко недоговариваем, потому что пытаемся говорить о Боге человеческим языком, приписывать Богу те критерии, которыми обладаем мы. Мы обладаем душой, но душу не видим, поэтому говорим Богу, Которого не видим: «Ты есть невидимая душа». Мы используем нашу человеческую терминологию для обозначения Бога, но все-таки должны понимать, что Бог выше этого, Он не является нашим продуктом. То есть у Него нет рук, глаз, которые есть у нас, у Него не та любовь, которая есть у нас, – Он выше всего этого. Но мы можем оперировать этими словами, и они есть в нашей молитве.

– Мы просто знаем, что Господь не зло, Он – добро; Господь не тьма, Он – свет.

– Господь не смерть – Он жизнь.

– Еще один вопрос, который напрямую связан с молитвой. Мы много слышим о том, что церковнославянский язык непонятен для очень многих людей. В данном случае я специально говорю для очень многих людей – потенциальных будущих прихожан, которые могут прийти к вере, но оправдывают себя тем, что не понимают языка богослужения.

– Я прокомментировал бы это немножко другой историей. Как-то в Израиле с одним священником мы сопровождали группу. Он был из Франции. Я спросил его, где он познакомился с матушкой. Он сказал, что в Австралии. Я его спросил, знают ли они русский язык, и он ответил: «Ни я, ни матушка не знаем, но в семье мы разговариваем по-славянски, по-русски».

Возьмем этот случай: муж и жена – иностранцы друг для друга и говорят на каком-то третьем языке, учатся понимать друг друга. Когда жена учит язык мужа или муж учит язык жены – это понятно. Но когда люди переходят на третий язык – это немножко другое общение, потому что каждый напрягается и думает. В любом случае в каждом языке есть свои языковые конструкции, которых нет в другом языке, и что-то мы недосказываем, но мы это прекрасно понимаем; и у нас нет обвинения. Например, когда муж заставляет жену: «Говори на моем языке», жена может его обвинить: «Твой язык примитивный, но ты меня заставил, и я подчиняюсь». И наоборот. Но когда мы переходим на один язык, которого оба не знаем, то обвинять друг друга бесполезно.

Славянский – язык наших предков. Это удивительный язык, в котором нет ни одного ругательства. Если в русском языке тридцать три буквы алфавита, то в церковнославянском, по-моему, сорок три. А в древнеславянском, по-моему, даже пятьдесят шесть, еще больше. То есть насколько большим богатством обладали люди, жившие давно. И мы говорим, что мы их умнее. На каком основании? Если наш язык уже примитивнее.

– Церковнославянский язык, кроме того, удивительно поэтичный, певучий. Помню, когда я был новоначальным, у меня было большое желание быть в Церкви. Конечно, я практически ничего не понимал, но прошло время, и я выучил этот язык (благодаря огромному желанию). Теперь я не понимаю, на каком языке можно служить, если не на этом.

Еще один вопрос: можно ли молиться своими словами? Может быть, молитва Господу своими словами еще дороже, чем использование чужих молитв?

– Главный момент: чужих молитв не бывает, они все свои. Молитва «Отче наш», которую дал Христос, тоже своя. Конечно, соглашусь с Вами, мы можем молиться своими какими-то молитвами, даже сами их придумывать. Ведь молитв, которые мы сейчас читаем в молитвословах, в первом веке, например, не было. Когда жили Макарий Египетский, Василий Великий? Но мы знаем их как людей святых, используем их молитвенный опыт и делаем их молитвы своими молитвами. Потом появились молитвы Иоанна Кронштадтского, Оптинских старцев и так далее. Это все наши молитвы, не чужие.

– Если мы ничего не знаем о Василии Великом, то, может быть, имеет смысл почитать его житие, и тогда молитва будет нам близкой и понятной, потому что мы будем понимать, чья рука написала эту молитву и чьи уста ее произносили.

– Вы упомянули Макария Великого, его называли «сокровищницей молитвы» и как-то еще.

– Что он как бог на земле.

– У него есть молитва, слова которой вводят в некий ступор. Он говорит: «Яко николиже сотворих благое пред Тобою».

– То есть: «Я ничего доброго не сделал; вообще даже не начинал делать». Этот человек в принципе не согрешил, мы не знаем ни одного греха за ним, при этом он произносит такую фразу про себя: «Я ничего доброго не сделал и даже не начинал делать». И это духовная правда нашей жизни. Мы должны смиряться перед Богом и с пониманием относиться к тому, что очень многое здесь, на земле, мы присвоили себе, тогда как нашим это не является, не являлось и не будет являться. Вспомним слова апостола: «Во мне потрудилась благодать». То есть и я потрудился, и благодать во мне тоже потрудилась, мы вместе что-то создали. Но апостол Павел без Бога ничего не создал бы. Точно так же, как и Великий Макарий не смог бы ничего создать без Бога.

Поэтому надо смиряться. Сейчас, может быть, кого-то задену, но часто женщины говорят: «Я родила, это мой ребенок». Или мужчины говорят: «Это мой бизнес, это моя работа, мой труд». Но это все не ваше, это Божие. Мы внутри Бога, мы Богом дышим, мы Бога «едим», получается. Мы Бога «поедаем» в Причастии, забывая о том, что Бог есть огнь поядающий. Что от меня останется? Пусто было, пусто и останется. То есть я тоже должен стать для Бога чем-то интересным, чем-то наполненным.

– Но по Его любви.

– Он нас любит просто так, это понятно. Это моя забота – как я себя представлю перед Богом. Это так же, как в семье: ребенок не умеет делать того, что умею я как папа, но он пытается копировать меня. Точно так же Господь говорит: «Я совершенен – и вы будьте совершенны; то есть копируйте Меня, пробуйте». Понятно, что богами мы не станем, разумеется, но пробовать мы должны.

– Обожение – это прямой путь к спасению.

Следующий вопрос о молитвенном правиле. Оно недолгое: двадцать минут утром и примерно полчаса вечером. Но в нашей сегодняшней жизни столько труда не духовного, а обычного, что мы еле-еле успеваем как-то бежать по жизни. Есть ли возможность молитву разбивать на части: произносить в дороге, на работе.

– Конечно, в этом греха нет. Молитва – это разговор. Вот мы с Вами беседуем, например: мы можем сделать только часть беседы, потом остановиться и продолжить беседу вне этого здания, потом продолжить в том числе в Интернете, по телефону. Это будет уже другая форма беседы. Беседа может быть разная. И мы должны понимать, что молитва – это беседа с Богом; в принципе, я все время нахожусь с Богом, я все время с Ним беседую. Поэтому, конечно, я могу утренние молитвы прочитать не все сразу (так же, как и вечерние молитвы, так же, как и правило ко Причастию), а делить их на части, в этом нет греха (учитываю нагрузку семейную, рабочую и так далее). Это можно, и это делается. Мы в принципе должны быть в духе молитвы, любое наше действие должно быть в молитве. Что бы в моей жизни ни произошло, первым моим словом должно быть не сквернословие, а молитва: «Господи, помилуй!»

– В транспорте часто слышишь, как люди говорят: «О Господи, помилуй! О Господи, помилуй!» Но возникает ощущение, что человек произносит это не как благодарность Господу, а как некую расхожую, уже надоевшую фразу. Когда человек вот так произносит эту фразу, это все равно обращение к Богу или нет?

– Где-то, конечно, это имя Бога, употребленное всуе. Иногда мы и «Отче наш» можем всуе произносить. Или вычитывать вечернее (или утреннее) правило, не вникая в смысл молитвы, и это тоже будет произнесение имени Бога всуе. Но только Бог знает об этом, и пусть Он судит нас. А мы просто должны помнить, что надо молиться и вникать в это, думать, размышлять, а не механически все тарабанить.

И главное, что мы должны помнить: есть три вида молитвы. Молитва, которую чаще всего мы произносим,– просительная. Вторая молитва – благодарственная: нельзя забывать поблагодарить Бога. Но главная молитва – славословие.

– То есть не благодарение, а прославление.

– Прославление Бога: «Да святится имя Твое». То есть великое славословие есть у нас, которое мы поем (либо читаем) на всенощном бдении. Мы должны понимать, что такое ортодоксия: славить достойно. Мы прославляем Божию Матерь, прославляем святых, прославляем Бога. Вот этим занимаются все ангелы, все святые. И мы должны уметь прославлять. И самих себя прославлять достойными поступками.

– «Достойно есть яко воистину блажити Тя, Богородицу, Присноблаженную и Пренепорочную и Матерь Бога нашего. Честнейшую херувим и славнейшую без сравнения серафим, без истления Бога Слова рождшую, сущую Богородицу Тя величаем». К сожалению, в этой передаче у нас не будет времени поговорить еще и о других молитвах.

Из нашей сегодняшней беседы я вынес главное – что в нашей молитве нет ни одного слова, которое в чем бы то ни было кого бы то ни было обвиняло. И мы должны не просто обращаться к Богу с просьбами, но и благодарить Его.

– . и славословить. Мы должны учиться прославлять Бога.

– У нас есть все причины к тому, чтобы научиться славословить Господа. В нашей жизни происходит столько, казалось бы, неприятных вещей, но если бы мы только понимали, от чего Господь нас каждый раз избавляет! А если бы Господь поступал с нами по справедливости. Кстати, об этом тоже есть молитва: когда мы просим благодати, а не праведного суда. И каждый день в молитве мы говорим: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе».

– Слава Богу за все!

– Всегда молись, за все благодари – и в этом случае все будет хорошо. Благословите, пожалуйста, наших телезрителей.

– Господь да внемлет всем нашим молитвам по всем нашим просьбам и ходатайствам. Мы будем Ему очень благодарны. И слава Богу за все!

Читайте так же:

  • Молитва х фактор Х фактор лучшее молитва Советуем ознакомиться х фактор лучшее молитва с несколькими вариантами на русском языке, с полным описанием и картинками. И исчезает как будто туман Ран не […]
  • Молитва ники коринфской Молитва ники коринфской Святая Мученица Ника Коринфская (23 марта[10 марта по старому стилю]) Житие Святая мученица Ника Коринфская жила в III веке. Христианские истины открыл для нее […]
  • Современная вечерняя молитва Вечерняя молитва на сон грядущий Каждый православный христианин должен придерживаться определенного молитвенного правила, совершаемого ежедневно: утром читаются утренние мольбы, а вечером […]
  • Молитва в рамке Молитвы для дома в деревянной рамке Молитвы для дома в деревянной рамке в интернет-магазине церковной утвари в Москве «Благовест 2000» порадуют Вас прекрасным оформлением и необычным […]
  • Молитва за умершего папу Молитва за упокой души родителей Могилы погибших на мамонтовой охоте украшали цветами и костями убитого-таки мамонта, античные народы (римляне, например) чтили предков как защитников и […]
  • Молитва за св Церковь Критерии ложной и правильной молитвы Разъясняют пастыри Русской Церкви Молитва – стержень духовной жизни христианина, живой опыт общения с Богом. Не молящегося православного трудно себе […]

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *