Ритуал по конфуцию

Ритуал

Ускользающий смысл ритуалов

Маслов А.А. Китай: колокольца в пыли. Странствия мага и интеллектуала. —

М.: Алетейя, 2003, с. 64-70.

Китай — страна ритуала и обряда. Именно так ее и воспринимают иностранцы, и именно таковой ее считают сами китайцы. Понятие ритуала (ли) стало центральным в конфуцианстве, и Конфуций уделял основное внимание в своих беседах и проповедях именно правильному пониманию ритуала.

Очевидно, что Конфуций говорил не столько о выполнении каких-то обрядовых действий (хотя и о них тоже), сколько об особом переживании, о его мистической глубине, и именно это переживание позволяет человеку перейти из одного состояния в другое. Ритуал, согласно Конфуцию, связывает мир посюсторонний и мир предков, духов и великих мудрецов. Не случайно тот, кто сумел до конца воплотить ритуал, мог из «маленького человека» (сяо жэнь) перейти в «благородные мужи» ( цзюньцзы ). По сути вся конфуцианская идеология говорит о тщательнейшем соблюдении того, что в современной науке именуется «ритуалом перемены статуса».

Конфуций считал, что ц зюньцзы должен быть искушен в «шести искусствах» (лю и): ритуале, музыке, стрельбе из лука, управлении колесницей, каллиграфии и математике, и предания говорят, что сам Конфуций преуспел во всех шести. Но почему же ритуалу уделялось столь много внимания? Обычно тезис о важности ритуала в Китае принимается как нечто привычное и данное, но не поражает ли нас, что из «шести искусств» важнейшим является не такое прикладное, как стрельба из лука, или столь привычное и одновременно нужное, как каллиграфия (по сути — грамотность), но «бестелесный» ритуал?

Ритуал устанавливал связь между миром ныне живущих и миром ушедших поколений. Нарушить ритуал означало прервать связь, прервать сообщение между мирами и тем самым нарушить баланс во всем мире. Очевидно, это подразумевал Конфуций, который относился к соблюдению ритуала не столько
64

трепетно, сколько крайне жестко. Известен случай, когда правитель царства Ци прислал правителю царства Лу, где тогда жил Конфуций, в подарок веселых певичек и танцовщиц, и три дня при дворе не занимались делами правления, нарушив основной государственный ритуал — совершение жертвоприношений в храме Неба и Земли. После этого Конфуций демонстративно покинул родное царство и отправился в многолетнее странствие. Более того, он счел, что подобное нарушение ритуала «может привести к смерти и гибели». Именно так понимается разрыв связи между Небом и Землей, которая вечно восстанавливается с помощью ритуала, совершаемого правителем. И Конфуций не был просто оскорблен, но по-настоящему напуган за свою жизнь и за судьбу жителей царства. Прервалась связь, и прервалась из-за женщин (судя по косвенным высказываниям, Конфуций вообще особо не жаловал женский пол), и Конфуций видел единственный выход — покинуть официальную должность сыкоу (секретаря) и отправиться на поиски другого правителя, который способен поддерживать небесно-земную связь.

Ритуальные правила не просто пронизывают все, но придают иной, священный оттенок самым обыденным поступкам: «Почтительность без правил порождает суетливость; осторожность без правил порождает робость; смелость без правил порождает смуту; прямота без правил порождает грубость» (VIII,2). Посредством ритуала устанавливается баланс духовных энергий мира, который сам Конфуций именовал «хэ», что обычно переводится как «гармония».

В «Дао дэ цзине» есть слова, которые комментаторы чаще всего воспринимают как критику излишне утомительных и пышных конфуцианских ритуалов (§ 38):

Человек высоких ритуалов погружен в деяния,
но когда он не достигает желаемого,
то закатывает рукава и прибегает к силе.

.
Когда утрачивается человеколюбие, —
приходит справедливость.
Когда утрачивается справедливость, —
приходят ритуалы.
Ритуалы —
это тончайшая ширма
для «преданности» и «искренности»
и предвестник смуты.

Усматривая в этом пассаже критику конфуцианства, комментаторы видели подтверждение своих слов в упоминании «преданности» и «искренности» — основных конфуцианских понятий. Однако было бы странным считать, что Лао-цзы, который сам был хранителем архивов в царстве Чжоу.и занимался
65

в том числе и сохранением древних ритуалов, стал бы критиковать ритуал. Скорее наоборот — это явное указание на то, что за многими понятиями, которыми оперируют мистики и философы той эпохи, в действительности скрывается ритуально-магическая ткань самой жизни. Это не критика, но оправдание конфуцианских понятий «справедливости», «преданности», «искренности» и других качеств, необходимых благородному мужу.

Думается, что реальная все же ситуация была значительно более сложной и отнюдь не сводилась к догматическому спору между даосами и конфуцианцами, который к тому же в момент создания «Дао дэ цзина» просто не мог иметь места хотя бы потому, что даосизм как таковой к этому времени еще не сложился. Здесь нашел отражение какой-то очень давний спор между сторон н иками закрытого мистического знания, стремящихся сделать его максимал ь но эзотерическим, сокрытым от большинства людей, и группой тех, кто старался приспособить некогда мистический по своему смыслу ритуал к управлению государством и установлению гармоничной связи между Небом и Землей. К последним и относился Конфуций со своими последователями.

Строго говоря, китайский ритуал по своему содержанию никогда не был абсолютно однородным, в нем эзотерическое, сакрально-потаенное всегда плавно переходило в экзотерическое, открытое, но при этом по своим формам абсолютно точно имитирующее эзотерические аспекты культуры. Неравность ритуальной культуры самой себе издавна подмечали западные специалисты, и широко распространилось мнение, что в Китае существует два типа ритуалов — религиозные и секулярные. В действительности же там никогда не существовало абсолютно обмирщенных ритуалов. По сути, речь здесь идет о двух типах священной коммуникации: один тип — между людьми, другой — между людьми и духами. Так, еще со времени династии Хань (206-220 гг. до н.э.) особое распространение в ряде деревень получили два типа ритуалов: солнечные (ла) и праздники лунного цикла, например китайский новый год.

Тем не менее слияние мистических доктрин с государственным управлением уже нельзя было остановить. К тому же теперь правитель любого царства являлся прежде всего медиумом и выполнял не только и не столько административные обязанности, сколько поддерживал ритуальную связь между Небом и Землей, совершая жертвоприношения и обнаруживая волю Неба в своих мыслях. Лао-цзы, Конфуций и ряд других мистиков начинают «обтачивать» древнейшие мистико-оккультные представления под нужды государственного управления, стремясь совместить в едином лице роль
66

правителя царства и мастера-мудреца. Для Лао-цзы, который, вероятно, собирал, а затем комментировал речения мистиков, уже было очевидным, что «мудрец» (шан жэнь), следующий пути-Дао и неуязвимый для мира, — это не только медиум-шаман, но уже и правитель царства, распорядитель его богатства или «хранитель амбаров», как он назван в «Дао дэ цзине».

Но именно эта попытка подчинить ритуал как мистическое радение ритуалу как государственному культу в конце концов и привела к коллапсу самого мистического переживания в Древнем Китае. Этот коллапс проявился в том, что к эпохам Цинь-Хань, к III-II вв. до н.э., важнейшие ритуалы «кормления духов» и жертвоприношений, на которых базировалась сакральная коммуникация между человеком и потусторонним миром, были забыты. Сбылись предостережения Конфуция и Мэн-цзы о возможности утраты магической связи с Небом и духовным миром. Причем, как свидетельствует ряд древних хроник, было утрачено не только мистическое переживание перманентной связи человека и Неба, но частично даже и сами ритуалы.

Проблема заключалась в том, что сам Сын Неба, носитель Небесной благодати- д э император У-ди забыл об истинных формах поклонения Небу и Земле. Точнее, они были утрачены, и уже никто не знал, как правильно общаться с духами Неба и Земли. Разумеется, такая забывчивость грозила наводнениями, засухами, неурожаем, войнами и прочими несчастьями. У-ди в 110 г. до н.э. приказал своим чиновникам восстановить древние ритуалы. Эта история известна нам со слов Сыма Цяня: «Поскольку жертвоприношения Небу и Земле ранее совершались редко и их уже давно прекратили, никто не знал их ритуала». В его рассказе есть интересная подробность: стремясь реконструировать ритуалы, У-ди обратился именно к конфуцианцам как к основным хранителям сакральных знаний. Однако оказалось, что они и сами уже не знали истинной формы жертвоприношения Небу и Земле, поскольку, как утверждал древний историк, «были скованы толкованиями «Ши цзина» и «Шу цзина» и других древних сочинений и не осмеливались вносить ничего нового». Слепое следование внешней форме древних уложений сыграло с конфуцианцами дурную шутку — внутреннее содержание ритуала оказалось утраченным и мистическое переживание, достигаемое в момент жертвоприношения, уже ушло из него. Более того, была даже забыта истинная форма сосудов для жертвоприношений. В конце концов У-ди понизил в должности целый ряд своих советников-конфуцианцев и отказался от их услуг.

Действительную подоплеку истории с восстановлением ритуалов понять весьма сложно. Что же произошло на самом деле? Может быть, правитель сам предположил, что ритуалы забыты, в то время как в действительности они хранились, однако не в лоне конфуцианской традиции, а какой-то иной?
68

Однако так или иначе эта история свидетельствует об одном весьма важном факте: начиная с эпохи Хань древние ритуалы не столько воспроизводятся сколько создаются заново. Ритуальная практика была переработана, пере- иначена и тем самым «опустошена», о чем прямо говорили знатоки ритуалов Х-ХШ вв. Здесь проходит водораздел между древнейшим ритуалом как системой магической коммуникации с потусторонним миром и ритуалом как системой обрядов, по которой Китай живет на протяжении двух последних тысячелетий.

Мысль о возрождении, о восстановлении если не формы, но хотя бы сути древних обрядов повторяется конфуцианскими учеными от эпохи к эпохе. С периода Тан-Сун разворачиваются дискуссии по поводу правильной формы ритуалов, улучшаются жертвенные сосуды, на местах древних кумирен возводятся новые даосские храмы или конфуцианские залы, но реконструировать древнейшие магические культы уже не удается.

Об утрате ритуалов в своих сочинениях писал известный ученый и знаток ритуалов Оуян Сю (XI в.). Он прямо заявлял, что истинная форма обрядов и общения с духами утрачена, а ритуалы превращены в пустые действия. Сам Оуян Сю, будучи высокопоставленным чиновником-конфуцианцем, составил крупнейший свод ритуальных уложений, поэтому его мнение по этому вопросу можно считать безусловно авторитетным.

Прежде всего он утверждал, что со времен династии Цинь (III в. до н.э.) и ритуал, и музыка, то есть основные составляющие мистического радения древних мистиков, превратились в фикцию и «стали пустым названием». В древнее время в период эпох Ся, Инь и Чжоу управление государством базировалось на Едином, причем это Единое заключалось в воспитании (цзяо) народа, и именно благодаря этому ритуалы и музыка распространились по всей Поднебесной. А вот затем ритуальное единство через воспитание было утрачено, с эпохи Цинь и с приходом императора Цинь Шихуан-ди в III в. до н.э. вместо Единого для управления страной стало использоваться Двойственное: воспитание и политическое правление (чжэн). По сути это означало, что правитель был уже не способен своей энергией воспитывать людей, передавать им небесную благодать и перестал быть абсолютным представителем мира потустороннего, хотя формально все его атрибуты остались прежними. Теперь он вынужден был прибегать к политическим мерам управления народом и страной, и связь с Небом могла воспроизводиться и возобновляться лишь от жертвоприношения к жертвоприношению, а не присутствовало постоянно. Именно в этот момент ритуальная музыка и сам ритуал превратились в «пустое название».
69

Ритуальная жизнь все больше отрывается от жизни мистической. Ритуалы теперь превращаются в придворные церемонии и сложные технические действия. Если до эпох Цинь и Хань существовал единый ритуал, в котором принимали, как считал Оуян Сю, равное участие и правитель, и народ, объединенные единым переживанием и магическим пространством, то отныне это единство оказалось утраченным. Государственная власть к эпохам Тан-Сун потеряла свое магическое наполнение, хотя сохранила его атрибуты, а мистический импульс перешел на уровень индивидуальных носителей традиции, так называемых «людей культуры» (вэньжэнь), иногда народных магов и мистиков, но чаще всего тех, кого именовали даосами.

Ритуал – метод связи с Небом

Ритуал – метод связи с Небом

Важнейшим понятием для Конфуция становиться ли, обычно переводимое как «Правила», «ритуал» или «церемониал», а на самом деле – сложнейший свод правил и внутренних переживаний, устанавливающий связь человека с Небом. При этом ни Конфуций, ни его последователи никогда не давали четкого определения понятию ли. Впрочем, этого и не требовалось, поскольку ритуальное понималось как мистически-невыраженное, как «воля Неба», воплощенная в действиях человека. С внешней стороны содержание ритуала могли составлять многочисленные поклоны, сложные формы подхода к правителю и вышестоящему чиновнику, формы обращения со старшим и равным себе, нормативы коммуникации в обществе. Ритуал не уравнивает людей, он наоборот, очень четко определял их «энергетические ячейки» в мистическом пространстве общества. По существу все эти действия – коленопреклонения, многослойные формулы обращения – вели к тому, что человек полностью подчинял свою энергетику энергетике правителя, растворял себя в потоке могущества, который идет от человека, который сидит выше его как по статусу, так и даже по месторасположению. Говоря иным языком, конфуцианство учило «взаимоотношению энергий», порою целиком уничтожая и растворяя того, кто не мог предоставить доказательств своего права на более высокий статус.

Реализация ритуала-ли в повседневной жизни основывается на довольно сложной взаимосвязи человека и Неба, человека и человека, личности и государства. Например, человек должен с одинаковой искренностью и преданностью относиться и к Небу, и к правителю, и к своей семье. Это и есть единая система взаимосвязей на основе закона – Ритуала.

«Посвященный бессмертный у извечных вод» (Худ. Ду Цзин, XVI в.)

Очевидно, что для Конфуция ли – отнюдь не некие правила, придуманные людьми, – он лишь осмыслен ими, переведён на уровень слов и жестов; в принципе Ритуал существует абсолютно независимо от человека, он дан от природы, как всякий естественный закон. Следование этим нормам поведения должно привести и государство, и отдельного человека к процветанию, а игнорирование Ритуала лишь ускорит их гибель.

«Нельзя смотреть на то, что противоречит Ритуалу, нельзя слушать то, что противоречит Ритуалу, нельзя говорить то, что противоречит Ритуалу». В этом высказывании – исток и суть учения Конфуция. Подчинённость Ритуалу, правилам поведения, культурному началу – в этом коренится смысл жизни человека.

Ритуал – это место встречи небесного и земного, особого рода символическое действие, которое позволяет человеку познать себя в пространстве Космоса. Начиная с с эпохи Чжоу именно ритуал-ли становится фундаментальным понятием, вокруг которого строилась вся культура.

Понятие Ритуала-ли весьма сложно и многогранно, и сам Конфуций признавал, что «нелегко следовать Ритуалу-ли, древние – и те не все следовали». Это – поразительное признание! Конфуций понимает ритуал именно как подвиг, внутреннее подвижничество, а отпадение от него будет являться хаосом в Поднебесной. Не всякий человек прошлого воплощал собой такой ритуал, и здесь хорошо видно, что в отличие от того, что считают некоторые исследователи, Конфуций отнюдь не «стремился в прошлое», не был консерватором. Для него и само прошлое может быть полно недостатков, но там, где-то в далеких веках прошлой истории, жили люди, типа Яо, Шуня и Чжоу-гуна, которые своим поведением могли показать, что есть истинное воплощение ритуального радения.

Воплощенный ритуал удивительно сложен для исполнения и даже постижим далеко не для всякого. Но, тем не менее, есть определённые нормы поведения, которых способен придерживаться каждый человек. Это человеколюбие, долг, преданность, искренность, сыновняя почтительность, забота о младших, честность. Вот на этих качествах и основывалось этическое учение Конфуция, которое через много веков переросло в мощнейшую социальную и политическую доктрину.

Для Конфуция один из важнейших ритуалов – погребальный обряд. Смерть любого человека воспринималась не просто как обычная кончина, подчинённая законам природы; это некое космическое событие, уход из жизни носителя Культуры. Так можно ли пренебречь этим? Ведь и приход человека в мир, и его уход из жизни – звенья очень сложной цепи какого-то мистического процесса. Обычному человеку не дано понять, зачем он рождается и почему так быстро умирает, не успев совершить и малой доли того, что задумал. Для Конфуция ясно лишь одно – в самом факте человеческой жизни заложен глобальный смысл вообще человека как существа культурного, вся жизнь должна быть превращена в Ритуал, тем более её завершение.

И Конфуций активно проповедует тщательное соблюдение всех тонкостей похоронного обряды, а также соблюдение траура. Его ученик Цзэн-цзы замечает: «Если будем тщательно соблюдать все траурные церемонии, связанные с похоронами родителей им должным образом чтить память предков, то добродетели народа возрастут» (I, 9). В этом, пожалуй, одна из основных сокрытых мыслей школы, сложившейся вокруг Конфуция: лишь поддержание постоянной связи с духами прямых предков может напитать мир благодатный энергией.

Он не терпим даже к малейшим нарушениям ритуала и вряд ли его можно назвать «легким соседом». Он не садился на циновку, которая была «постлана неправильно» (Х,12), никогда не говорил во время еды или сна. Он отказывался от каши, которая была сделана не из обрушенного зерна, или от недостаточно мелко нарезанного мяса. Не употреблял мяса или вина, купленного на рынке (Х, 8).

В ритуале для него главное внутреннее переживание, мистическое перевоплощение в тех духов, к которым обращены молитвы. Поразительным образом, призывая к церемониальной тщательности, Кун-цзы оказывается не догматиком и даже не дидактиком, но тем, кто требует ощущения больше, чем механического исполнения жестов. Когда его спрашивают о сути ритуальных правил, он ясно дает понять эту мысль: «Если речь идет об обычных обрядах, то откажись от пышности. При похоронных же обрядах лучше скорбеть, чем заботиться о тщательности исполнения этих обрядов» (III, 4)

Сколько раз он стремился объяснить сущность правильного поведения и истинного Ритуала, а от него отворачивались, к его словам не прислушивались, к нему самому относились порой с недоумением! И тогда Конфуций уходил. Однажды в одной местности Конфуций попытался вернуть народ к отправлению древних ритуалов, и народ возмутился.

В «Мэн-цзы» рассказывается истории о том, что «когда Конфуций был судьёй в царстве Лу, его советам не следовали. Он участвовал в жертвоприношении, но после этого ему не дали, как надлежит, часть жертвенного животного. Поэтому он покинул царство, даже не дождавшись, пока с него снимут официальную шапочку. Тот, кто не понимает его, считает, что он поступил так из-за мяса, но тот, кто понимает его, знает, что он сделал так потому, что царство Лу не следовало истинному ритуалу».

Правильно ли он поступил? Хорошо ли сделал, покинув официальный пост из-за такой, казалось бы, малости? И на это у Мэн-цзы есть замечательный ответ: «Поступки благородного мужа не всегда доступны пониманию обычного человека». Ведь Конфуций не просто не получил небольшой кусочек мяса жертвенного животного.

Жертвоприношение – это установление магической связи с Небом и духами, а следовательно, по мнению Конфуция, кто-то попытался отлучить его от Неба. Этого душа посвященного наставника не может пережить, это – не по Ритуалу.

Действительно, истинное понимание Ритуала весьма затруднено – это не обычный церемониал, жесты которого можно просто заучить. Ритуал нужно пережить, ощутить душой. Но как сделать это, как заставить человека стремиться к постижению Ритуала и Культуры?

«Лунь юй»: Ритуал и Правила

– Если будем тщательно соблюдать все траурные церемонии, связанные с похоронами родителей, и должным образом чтить память предков, то добродетели народа будут возрастать.

– При воплощении ритуального радения наиболее ценимо достижение гармонии с [Небом и духами]. Именно этим и был прекрасен путь-Дао первых правителей. Малые и большие дела они вершили, исходя из этого принципа. Однако, когда встречались дела, что трудно осуществимы, они, владея этим принципом достижения гармонии, добивались такого единства [с Небом]. Вне ритуального радения такого не достичь!

– Если человек в своих искренних устремлениях приближается к справедливости, то словам его можно следовать. Если в своем почтении он близок к воплощению Ритуала, то избежит он и стыда и позора. Если он опирается на тех, в ком не утрачены родственные чувства, то обретает внутреннюю стойкость.

Линь Фан спросил о сути Ритуала.

– Вопрос этот очень важен! Если речь идет об обычных обрядах, то откажись от пышности. При похоронных же обрядах лучше скорбеть, чем заботиться о тщательности исполнения обрядов.

Учитель вошел в Великий храм, расспрашивая обо всем, что делалось.

– Кто это говорил, будто сын человека из Цзоу понимает Правила? Войдя в Великий храм, он расспрашивает буквально о каждой мелочи.

Учитель, услышав, ответил:

– Это как раз и соответствует Правилам.

«Человек из Цзоу» – имеется в виду отец Конфуция Шулян Хэ, который получил за службу во владение местечко Цзоу.

– Служение правителю с соблюдением всех правил некоторые люди могут признать за лесть.

– Этот кубок для вина не похож на кубок для вина. Так, разве это кубок? Разве это кубок?

Возможно, речь идет о ритуальном кубке необычной формы. Конфуций узрел в этом нарушение ритуала и был огорчен.

– Почтительность без Правил переходит в суетливость; осторожность без Правил переходит в трусость; смелость без Правил порождает смуту; прямота без Правил переходит в грубость. Если благородный муж предан своим родственникам, то и в народе процветает человеколюбие; если он сам не забывает старых друзей, то и народ не утрачивает отзывчивость.

– По Правилам шапки должны быть из пеньки, но ныне их делают из шелка. Это дешевле, и я следую за всеми. По Правилам следует [правителю] кланяться внизу у входа в залу, ныне же кланяются, когда он уже поднялся. Но вопреки всем, хотя это и вызывающе, я буду кланяться внизу.

Фань Чи попросил обучить его земледелию. Учитель ответил:

– В этом мне не сравниться со опытными земледельцами.

Тогда Фань Чи обратился с просьбой обучить его выращивать овощи. Учитель ответил:

– В этом мне не сравниться со опытными огородниками.

Когда Фань Чи ушел, Учитель сказал:

– Увы, какой же мелкий человек этот Фань Сюй (т. е. Фань Чи)! Если верхи почитают Правила, то в народе не найдется никого, кто решился бы не проявить почтительность. Если верхи почитают справедливость, то в народе не найдется никого, кто решился бы не подчиниться им. Если верхи почитают честность, то в народе не найдется никого, кто решился бы не быть искренним. Если все будет именно так, то тогда народ со всех четырех сторон свет, неся за спиной детей, устремится к вам. И тогда зачем вам самим, заниматься земледелием?

– Если верхи любят Правила, то народ легко использовать.

Похожие главы из других книг

3.2. Ритуал

3.2. Ритуал Впрочем, строго говоря, нам неизвестна даже полная структура материальной оболочки знака. Так, например, всякий знает, что любое слово может означать собой нечто прямо противоположное его формальному, закрепленному в академических словарях и справочниках,

УПР. Ритуал расставания

УПР. Ритуал расставания Мы собрались сегодня, чтобы признать расставание двух душ, которые отныне последуют различными путями.Хотя подобное разделение может показаться вызванным негативными причинами, сопровождающимся гневом и обидами, все эти эмоции лишь временны.

Ритуал очищения

Ритуал очищения Другим средством, которое я назвал «ритуалом очищения» и которое может применяться в повседневной жизни для высвобождения негативной энергии и чувств из тела, разума и эмоций, представляет собой сочетание дыхания, восприятия и внимания.Выдыхая, мы

28.5. Беседа, состоявшаяся между небом и землей

Ритуал — метод связи с Небом

Ритуал — метод связи с Небом

Ритуал внушения

Ритуал внушения Представительная форма правления, возникшая из мечтаний о свободе, завладевших революционерами Второй волны, была невероятно прогрессивной по сравнению с предшествующими системами власти, этот блестящий успех технологии стал более выдающимся

24.РИТУАЛ, СИМВОЛ, ТАИНСТВО

24.РИТУАЛ, СИМВОЛ, ТАИНСТВО «Яджнявалкья, – сказал он [Ашвала], – все это объято смертью, все подвержено смерти. Как может приносящий жертву может полностью освободиться от объятий смерти? [Яджнявалкья ответил]: «С помощью жреца хотара, огня, речи. Поистине, речь – хотар

НАРОДНАЯ МАГИЯ И ЦЕРКОВНЫЙ РИТУАЛ

IX «На наковальне между небом и землей»

IX «На наковальне между небом и землей» Бурханиддин-махдум входил на площадь Регистан в окружении двадцати мулл — один белоснежный небесный муж с двадцатью земными тенями. Белые угольники платков, которыми муллы подпоясали черные чапаны, казались сзади белыми клыками. И

2.2 Ритуал

2.2 Ритуал Ритуал отмечает и противостоит разного рода кризисам: парализующая действие неопределённости, страх неизвестности, усиление агрессивных влечений в самом сердце сообщества. В наиболее значительных случаях кризис, с которым пытается совладать ритуал, касается

Ли: ритуал Термин «ритуал» (китайский «ли») встречается в «Лунь юе» 74 или 75 раз; вопрос перевода «ли» есть также вопрос его толкования, исследователи наряду с термином «ритуал» используют также: «правила», «церемонии», «этикет», «обряд». В самом общем плане под ритуалом

Ли: ритуал

Ли: ритуал «Жень» как человеколюбие, начало взаимности в отношениях — общий принцип поведения. Его конкретным воплощением является ритуал. У Конфуция есть такие слова:«Сдерживать себя, чтобы во всем соответствовать требованиям ритуала, — это и есть человеколюбие» (12,

Импринтинг и ритуал

Импринтинг и ритуал Е. А. Торчинов дал следующее определение ритуала: «Под ритуалом мы будем понимать совокупность определенных актов, имеющих сакральный смысл и направленных или на воспроизведение того или иного глубинного переживания, или на его символическую

Ритуал как метод связи с небом

Ритуал как метод связи с небом Цзэн-цзы сказал:– Если мы будем тщательно соблюдать все траурные церемонии, связанные с похоронами родителей, и чтить память предков (то есть приносить жертвы и прочее), то добродетели народа будут возрастать.Учитель сказал:– Кто при

Есть вещи меж небом и землей…

Священный ритуал

Священный ритуал Возможно, что, говоря об Unus Mundus – одном мире, лежащем за синхронностью, – Юнг интуитивно догадывался о мнимом аспекте пространства-времени – той части относительности, которую невозможно измерять, так как события происходят быстрее скорости света. Это

КОНФУЦИАНСКИЙ РИТУАЛ.

Конфуцианские мыслители распространяли ритуальные идеи в среде народных масс, чоб мораль и этика стали общепринятыми. И каждый китаец с малых лет должне был руководствоваться в быту, в исполнении обрядах, в отношениях морально-нравственными установками конфуцианства.

Китай является родиной игрушек. Первые игрушки появились в Китае в середине 2 тыс. до н.э. История китайской игрушки неразрывно связана с традициями конфуцианства, потому что Конфуций в дестве любил играть в традиционные игрушки, которые создавались по образу и подобию моделирования отдельных ритуалов взрослой жизни. В китае игрушки выполняли роль неких модлей, с помщью которых в детсве можно было сконструировать взрослую жизнь. Любимые игрушки конфуция – куклы, имитирующие погребальный ритуал. В нашей традиции такие ишгрушки тоже были, их называли бирюдьками. В Китае не только погребальную ситуциаю можно было смоделировать – можно было разыграть свадьбу, пир, были куклы-гости, куклы-лакеи и т.п. Именно в конфуцианствкеа такие игрушгки стали обучвающими, и Конфуций первым пришел к том, что можно использовать игрушки для обучения.

Поговрим о системе воспитания и образования, которая существовала в Китае и сложилась благодаря конфуцию. Приобщение к конфуцианским традициям начиналось в семье. Детей с малолетсва обучали грамоте, постичь ее очень сложно. Писать китайские иероглифы сложно – там есть тонкие и сложные линии. Детей с малолетства заставляют учить много текстов наизусть, и, прежде всего, это отрывки из «Лун юй». Некоторые заучивают эти тексты в устной форме, а некоторые – учат по книгам.

Так или иначе надо отметить,ч о благодаря Конфуцию возрос и статус образованного человека. Статус образованного человека в Китае был очень высок. И уже в период раннего средневековья в Китае сформировался культ грамотности, или культ иероглифа, и культ ученых – ши. Интеллект ценился чрезвычайно высоко, и конфуцию приписывали выражении: «Трехдюймовый язычок (символ мудрости и красноречия) стоит стотысячной армии». В Китае никогда не было кеульта военных, никогда они не входили в разряд высших сословий, и никогда военная служба не была престижной. На протяжении всей 5-тысячной истории Китай мало воевал. Вся система конфуцианского образования была ориентирована на подготовку интеллектуалов. Ценилось хорошее знание древних текстов, книг, умение писать трактаты, свободно излагать свои мысли, комментировать труды Конфуция. Существовал жесточайший запрет на комментарии Корана, а конфуцианские трактат мог комментировать любой образорванный человек. На протяжении 2 500 лет в китайских конфуцианских школах учили только всему вышеперечисленному. Причем дисциплины негуманитарного цикла (математика, естествознание), считались презираемыми, а владение ими не давало никаких привилегий. А знание гуманитарных наук давало путь наверх, продвижение по карьерной лестнице, возможность обогатиться.

Звание человека культуры в Китае никак не подтверждалось и не было связано с сословными привилегиями. 4 основные китайские сословия были незыблимы до ХХ век аи были упразднены лишь в 1911:

1) Ши – ученые, мудрецы, просвещенная бюрократия + ученые;

2) Земледельцы и землевладельцы. Их ставили на одну ступень, т.к. и те, и другие имели дело с землей. В Китае было мало землевладельцев.

Земля дает человеку жизнь, а торговля его губит. Никогда эти сословия не были замкнутыми. Можно было перейти из одного в другое легко, и эту мобильность обеспечивал уровень образования. Чем он выше, тем легче человек мог перейти из одного в другое сословие. Заповедь Конфуция такова: «Жизнь есть учение». И она определяет смысл существования образованного человек: каждый человек должен учиться всегда, чтоб стать душой и совестью человека. Причем учиться надо всем кроме естественных наук. Но в то же время нельзя слишком явно демонстрировать свои таланты, потому что это вызывает не восхищение, а зависть других людей. Кроме того, Конфуций рассматривал жизнь ученых как некое подвижничество, потому многих из ши не занимали вопрсы зароботка – они искали одиночества, чтоб стимулировать творческую активность.

Конфуция называли «учителем 10 000 поколений». Это скорее образ, который говорит о том, что Конфуций – учител с большой бквы.ЕГНо жизнь и учение продолжает учить. Конфуцианских школ в Китае было создано великое множество, и учиться в них могли представители разных сословий. Какие дисциплины преподавались в конфуцианской школе?

1) Музыка. С точки зрения Конфуция, можно было обучать не только игре на музыкальных инструментахъ и пению, но и умению слушать музыку. Зачастую уроки в школах проходили под музыку. Это стимулирует образное восприятие и способствует активизации памяти.

2) Основы стихосложения. Как в Китае,таки и в Японии и Корее человек, не умеющий писать стихи, считается отсталым. Для конфуцианской традиции стихи выполняли роль математики. Обращение с рифмами и с ритмом стимулировало образное мышление.

3) Рисование и каллиграфия. С детства надо было тренировать руку, чтоб писать иероглифы.

4) Ритуал. Детей учили, как правильно вести себюя, и именно Конфуцию приписывают распространение такой дисциплины, как физиогномистика – наука о том, как по лицу определить характер и темперамент человека. Физниогномистика в этом представлении – это половина науки, а другую половину прекрасно постигли в Китае. Как научить ребенка придавать правильное выражение лицу? Никогда по выражению лица японца или китайца не определить их реальных мыслей. Европейцы раньше стареют, потому что наши лица имеют мимику, а лица японцев и китайцев – нет.

Через ритуал можно сформировать личность, а с помощью музыки можно приобрести внутреннюю гармонию. Большое внимание Конфуций уделял личности учителя. Конфуций говорил: «То постигнет новое, лелея старое, тот может быть уцчителем . А толт, кто культивирукет старое. Не постигачя ночвое, не может быть учителем». Конфуций говорил, что учитель вполне может учиться у сових ученикеов, если они в чепм-то приуспели. В «Лун Юй» встречается следующая характеристика учителя: «Учитель ласковы был, но строг, внушителен, но не свиреп». КОнгфуций осченьл гуманно относился к своим ученикасмм, потому что считадл, что ученика надо уважать. Вот одна его цитата: «Не страждущих не просвящаю, непротрясенных не учую., не повторяю тем, кто не способен отыскать пго одному углу три остальных». Или: «Напрасно обучение без мысли, опасна мысль без обучения».

Лучшим учеником Конфуций считал того, кто любил учиться, не гневался и не повторял ошибок.

Но при всей этой идеальной картине выбиться в люди было крайне трудно. Прежде всгео, потому что конфуцианская грамота давалась не всем. Тяжело писать иероглифы, ит, несмотря на многочасовые ежедневные тренировки, не все могли освоить письменность. Чтобы называться ученым, надо было выучить 5-30 тыс. иероглифов. Человек с высшим образованием довольствуется 5 000 иероглифов. Начальная школа – 2 000 иероглифов, средняя – 3 000. Еще сложнее было разбирать китайские древние тексты. А, чтобы получить эти знания, некоторые тратили годы, а то и десятки лет.

На учебу тратились огромные средствуа, и, помимо всего прочего, надо было многократно подтверждать уцровень своей квалификации. Подтверждать его надот было на конкурсных экзаменах, которые сильно портили нервы тем, кто хотел чего-то достичь. Нкаджо сказать, что вся система образования базировалась на господстве аристокртаии тушечницы. Тушечница – сосуд, в который макают перо, чтоб писать тушью. Так вот аристократия тиушечницы – это художники, каллиграфы, те, кто записывал тексты (поэты, философы, ученые). Эти занятия ценились выше всего. В Китае из-за кеульта аристократии тушечницы нельзя было даже выбрасывать исписанную бумагу, что считалось кощунством. Ее сжигали в специальных урнах с чтением молитв.

Обуцчение ребенка в конфуцианских школах начсинали как можно раньше, уже в 2-летнему ребенку давали возмождность чертить и рисовать так, чтобы в 3-4 года он рисовал первые иероглифы. Еидснвтенными игрушками ребенка были письменные принадлежности: тушьЖ, тушечиница, карандашы, бумага. Под руководством учителя ребенко постигал азы грамьтности, постигая азы грамотности. Иногда 3-лоетние дети умедли писать свое имя. После этого в 5-7 лет дети начинали изучение книг для начального чтения, каковых было уже немало. Например, был текст «400 фамильных знаков». В Китае есть список распространенных фамилий, и «400 фамильных знаков» -список из 400 распространенных фамилий. Но все эти фамилии являются значимыми, и, изучая список фамилий, ребенок изучсает правильное написание иероглифов. Например, ли, ван, тан, сун и т.п. Это наиболее известные китайские фамилии. Еще один букварь «Канон из трех иероглифов».

В китайском языке слова короткие, много слдов состит из трехт иероглифов.ю на первой чстарнице буцкваря можно было прочесть: «С чего начинеается человек? Егго природа в основном добра. По природе люди друг к другу близки, а по привычкам – далеки».

После того, как ребенок овладевал выщшеуказханными книгами, наступало время овладевания «Каноном из 1 000 иероглифов», Это был связный текст из 1 000 иероглифов, ни один из которых не повторялся. Это был комплекс знаний от природе и вселен6ой. Кдлассическое образование было нацелено на подготовку ичиновников, госслужащих. И основной формой обучения была зубрежка. На протяжении обучения надо было усвоить не менее 400 000 знаков. Выпускники конфуцианских школ имели унифицированное образование, а обучение длилось 5 лет. Они получали возможность именоваться шэньши. Этим словом надо именовать всех, кто окончил конфуцианскую школу. Есть еще олдин термин «Конфуцианское училище». Очвень сложно найти ту грань, которая разделяет конфуцианскую школу и конфуцианское училище. Обучение в школе включало 5 лет, а в училище – 7 лет. И разница была том, что после конфуцианского училища ученик мог преподавать в конфуцианской школе. Алеко не все выпускники конфуцианских школ могли преподжавать. Чтоб преподжавать, они должны были сдать сложнейшие эхкзаменкы, которые рассматрвалоись как круги ада. И при воспоминаи о них большая часть китайцев испытывала ужас. Эти экзамены возникли в эпозху Чжоу (21-ХХ вв. до н.э.). Квалификация ученых определялась при помощи экзаменов. На пртяжении 4 000 лет эти жэкзамены стоали тединственным прутем, открывавших- путь к педагогике, к науке и к госслужбе. Эти экзамены надо охарактеризовать, потому что только через них можно было попасть в высшее сословие шэньши. Экзампены проводитилсь в городах, некоторые проводилсь только в крупных городах, а некоторые только в столице. Низший уровень экзаменов приводил к ученой степени сюцай. Ее можно было поулчить в не больших уездных городах.

Один раз в год проводились эти экзамены. Второй уровень приводил к получнеиюб второй степени цзюйжэнь. Это слово переводится как «настоящзий человек». Экзмаены на эту степень проводились в крупных городах – в центрах крупных провинций, и их можно было сдать в осеннее время. И, наконец, третий этап вел к получению степени цзиньши. Цзинь – это золотой1, ши – это голова. Выхоидт, что степень называется «золотая голова». В период Средних Веков, Нового времнии и в н6овейший период могил молучить выпускники конфуцианских школ и учились. Обладатели низшей степни могли обладать в школах и в училищахСтепень цзюйжень давала право на ношение парадной одежды. Они тмогли ездить в паланкине – на носилках. И т=обладатели этой степени мошгли получить должнгость в провинциальной администрации,

А элиту составляли цзинши. Их было немного. Процендура экзаменов была отработана веками. Проводились они в специальных помещениях. В Южной китайской1 столице в Нанкине сохранился дворцовый комплек зданий, предназначенный для экзаменов. Это замечательная дворцовая постройка, выполненная из красного кирпича, построенная на берегу Янзцы – красной реки.В центре постройки в Нанкине все здания красные. Это очень красиво. Принимались экзамены в течение двух-трех суток, причем без каких либо книг, по памяти следовало написать три сочинения в соответствии с заданнымир индивидуально к4аждому соискателю темами. Одна из них пофилософии или литературе, другая по истории, а третье сочинение на свободную тему, Причем высшим пилотажем считалось употребление как можно большего количества цитат из конфуцианского канона. Претенденты приходили на экзамен на рассвете, захватив карзинку с едой и письменные принадлежности. Каждый из них помещался в маленькое помещенеие, из которого его не выпускали два-три дня. Что касается корзин с правизией, они тоже допускались не всегда. На экзаменах последовательно боролись со шпаргалками, и ради этой борьбы проводились не всегда приятные процедуры. Например, собирались претенженты около управы, по пушечному выстрелу отворялись ворота, у каждого проверяли документу, а дальше претенденты подвергались личному досмотру: раздевали догола, обыскивали. После этого раздовались темы и листы для письма.

С экзаменами было связано много суеверий и легенд. Например, внезапный обморок или истерика считался божьей карой. Кроме того, в среде образованного сословия преоблоадало мненпеи, что, чтобы выдержать экзамены, надо было обладать упрмяством осла, резвостью скакуна, неразборчивостью вши и выносливостью верблюда.

Был такой писатель Пу Сунлин (1640-1715). Это очень изветсный писатель, ситорик, философ. Это автор «Неофициальной истории конфуцианства». Отсюда можно почерпнуть знания о жизни конфуцианцев, об экзаменах и о семи превращениях экзаменующегося. Вот одна цитата: «Когда он входит в зал, он тпо. зхож на нищешго, просящего подлаяние. Когда его обыскивают помщзнгики экзаменатор, но похож на тюремного узника. Когда он уходит в кабинку, где ему дают тему, он похож на пчелу в ульею. Когд аонгт вхыодит сжэкзаменга, он похож на изможденную птицу, выпархнувшую из клетки. Когда он ждет результатов, он похожд на обезъяну, ни минуты не сидящую на месте. Когда он узнает, что провалился, он похож на муху, разбившуюся о стекло».

Высшая ученая степень цзиньши могла быть присвоена лишь тем, кто прошел через предыдущие два тура. Конкурсные экзамены на цзинши проводились в столице, и за соблюдением правил лично наблюдал император. Из среды цзинши выходили министры и госчиновники. Они могли иметь хорошую работу, высокую зарплату и были интеллектуальной аристократией Китая.

Далеко не все, полукчивие ученые степени, стреимились к госслужбе. Многие занимались педагогикой, историей, философией, каллиграфией. И в их средже было немало тех, кто вел отшельнический образ жизни, кто стремился приобщиться к знаниям, к высшей духовности, к отрешенности от окружающего мира. И надо скаать, что знание ли возавышало человека, причем не толшько в прямом, но и в переносном смысле. И, если в переносном смысле, человек получал доступ наверх, то в прямом, людей, отправялвшхся в горы называли горными людьми. Следует сказать, что в жизни ученого сословия было немало странностей. И именно эти странности позволили обычным китайцам именовать их горными людьми, или называть их мудрыми безумцами. И этот феномен «мудрое безумие» — разновидность юродства или шутовства, который не имеет аналогов в других культурах, кроме России.

С точки зрения психологии далеко не все могут стать шэньши. И Конфуций определил ряд качеств, которые позволят человеку статьу чнеым:

1) Шань – доброта;.

3) Жэнь – милосердие, гуманность.

Только обладатель этих качеств мог избрать путь ученого. Знание ритуала определяло их образх жизни и стиль мышления. Стереотип поведения в среде ученого сословия копировал этические и эстетические установки самого Конфуция и в обществе принимался неоднозначно. Многим стереотип поведения шеньши казался странным. Конфуция и его учеников нередко называли предурковатыми, прежде всего, благодаря странной модели поведения. Конфуций любил прикидываться – играть. Играл олн бессловесных, ограниченных, простодушных, слабых, веселых, слезливых, меланхоличных. А учеников он шпынял постоянно, и это приводило к тому, что и они шпыняли своих учеников. Эта придлурковатость учеников во многом была наигранной, и такой стереотип поведения мложнло расматриватькак представлениею. Кстати, в российской традлиции это тоже достаточно популярно.

Этот феномен близок к смезовой культуре. В настоящее время смехолвая куьтура активно изучается. Изучается роль юмора и смеха в жизни людей. И, если в определенных слоях населения не принято быть смешным, то в других слоях это поведение поощряется. Конфуций в своих шутках нередко был жесток, и об этом много документальных сивдетельствю Например, Сыма Тянь привел одну историю, весьма жесткоую.

Конфуций предлоджил князю позвать дворцовых музыкантов, чтоб развлечь публтику. Шуты и карлики стали различным образом копировать поведение князя и его семьи. Конфуций тогда поднялсчя и сказало: «Когда низкие люди насмехаются надж князьями, их вина наказывается смертью. Пусть дадут приказ так с ними посмтпутиь», Карлики были убиты. Что копирует Конфуций? Шутовство его копирует поведение юродивого. Внешне нелепое и смешное, оно является очень жестким и рпациональным, а именно птотому что несет в себе высокий смысл. Шутовство его ведет к попудляризации его учения, к формированию морали и этики, ритуала. И манерность Конфуция являются механгизмом распространения идей посредством представлений.

Гротескным является само положение Конфуция и его учеников. Они учены, добродетельны, чыестны, милосердны, взяток не берут, но в их поведении много странного. Эти шутки маргинальны, причем слово маргинальнгость не стоит воспринимать со знаком минус. Она приводит к активизации творческих неачал в человеке. Человек, находясь между жизнью и смертью, между высоким и низким, стремится к активизации себя. И маргинальность Конфуция заключалась в относительности их знаний. Что они знали? Они умели читать, писать, рисовать, музицировать и все! И в быту они были крайне беспомощны. Кроме того, маргинальногсть заключалась в относительности благополучия. Стабильно высокие доходы имели лишь госслужащие, но многие шеньши странствовали и жили лишь на подаяние. И такая жизнь ввела в заблуждение европейцев. Шеньши жили уединенно, а иногда вообще молчали. Они жили, балансируя между крайностями, придерживаясь принципа середины.

В качестве примера мудрых безумцев можно привести учеников Конфуция. Безумцами считаются самые известные его ученики. Начнем с Чжунгуна. Это учнеик, который Конфуцию задавал множество вопросов. Чжунгун был выходцем из простой семьи, его отец пахал землю. О Чжунгуне Конфуций отзывался грубо: «Рыжий с рогами бычок». Китайские альбиносы были рыжими. Благодаря знаниям Чжунгун был достоин госудаорственного престола, но его происхождение Конфуций подчеркивал везде. Чжунгун служил консультантом при дворе правителя, но, по мнению Конфуция, так и остался пахотным животным. Конфуций считал, что такие высказывания стимулируют творческую активность. В наш век подобные методики часто используют психологи, пытаясь найти методы манипуляции людьми. Другой ученик Конфуция Жань Боню, больной проказой, учился отдельно. Жань Боню вырос, проказа прогрессиоровала, и наступило время, когда Жань Боню должен был жить в горах, ни с кем не общаясь. Время от времени Конфуций навещал Жань Боню и постоянно предсказывал ему смерть.

Следующий ученик Конфуция, считавшийся лучшим, – Янь Цзыюань. Янь Цзыюань был первым во всех отношениях, но влачил нищенское существование, потому что был настолько беден, что даже не мог соблюдать ритуал. И однажды, когда его родной отец умер, похоронить его было не на что. И Янь Цзыюань обратился к Конфуцию. Последний был состоятелен и мог помочь своему ученику, потому Янь Цзыюань не мог похоронить отца, что понижало его статус.

В то же время Конфуций был создателем весьма интересного метода общения с учениками и другими наставниками, который вошел в историю под названием «Логика наоборот». Это тоже признак юродства. В Китае логика наоборот существовала всегда и заставляла стыдиться того, что не могло быть стыдным, и без стыда заниматься делами, которые при иных обстоятельствах могут быть постыдными. Считается, что такую странную логику родила эпоха смут. И успешнее всего с подобного рода проявлениями боролась императрица Цыси. Она отменинал выплату жалвоания чиновникам. После этого 3 года чиновники жили на взятки, и жить на них стало просто невыносимо. В итоге, чтоб побороть взяточничество, она его легализовала.

Для китайцских генералов была школа Вампу на острове Хуанпу. Там Блюхер преподавал стратегию и тактику революционного боя. У него были блестящие переводчики. И в один прекрасный день, когда создавалась китайская красная армия, Блюхер обратил внимание на то, что в каждой конкретной ситуации он обучает китайских солдат и офицеров действовать определенным образом. Но на делде они в каждой такой ситуации действуют наоборот. В чем дело? Оказалось, что китайских солдат надло учить в соответствии с логикой наоборот.

Например, китайцы никогда не говорят «нет». А у японцев в языке даже нет такого слова. Юродство готождествляется с добродетелью. Юросдтво отождествляется с добродетельными поведением. Если у буддистов частью пратики является медитации, то у конфуцианцев – юродство. Китайцы как бы семенят и даже так ходят по улицам, а ходят чуть сутулясь. Они как будто немощны! Вот одна цитата: «ВА сове й деревне конфуций был вроде простодушного и словно говорить не мог. А при дворе и в храме предков говорил красноречиво, хотя и с осторожностью. Когда он при двоеи ввел речи с вышсими сановника и был как бы тверд, а в разговорах с низшими сановниками как будто мягок. При государе выступал как бы почтительно и с достоинством. Когда ему приказывали принять гостей, он как бы сутулился, и ноги его подкашивались. Когда приветствовал стоящих справа-слева, то платье его сзади разглаживалось. Спешил вперед как бы на крыльях. Когда гости уходили, раскланивался».

В конфуцианской традиции юродство включало целый ряд основных принципов, которые надо было соблюдать.

1) Обет молчания. Самый обыкновенный обет продолжался года три. Шесть лет – более сложный обет, а были и те, кто молчал по 12 лет.

2) Отречение от политической деятельности.

3) Отказ от ритуала и музыки.

4) Принципиальное ограничение в еде, в одежде и в жилище.

5) Трехлетний траур по умершим. Иногда конфуцианцы соблюдали 6-летний траур по умершим.

6) Воздержание от жизненных удовольствий, прежде всего, половое воздержание. Воздержание от жизненных удовольствий включало отказ от развлечений, утех и т.п.

7) Почтительное отношение к родителям.

8) Лицедейство, которое было для конфуцианцев пародией, буфанадой.

Ритуал по конфуцию

Только в древнюю эпоху абсолютного (содом) Тела и можно было определять так безупречно ритуал (мораль), а в новое время при отсутствии полового, в бесполом и шизоидном (Кант, Гегель, Маркс) уже нет.

Учение о ритуале (ли)
Теме ритуала в «Суждениях и беседах» Конфуция отведено центральное место. Она присутствует в качестве постоянного рефрена, о чем ни говорил Учитель Кун со своими учениками. Для него верность древней традиции неотделима от ритуала.
Ритуал, как считал Конфуций, не может существовать, без определения моральных принципов. В беседе с одним из своих любимых учеников он убеждает его в том, что путь древних правителей был прекрасен прежде всего потому, что все «свои большие и малые дела они совершали в соответствии с ритуалом», использование ритуала ценно потому, что оно приводит людей к согласию.
Во времена Конфуция традиционные формы ритуала, которые были связаны с жертвоприношениями духам, хотя и сохранились, но в значительной степени приобрели характер формальной обрядовости. Необходимость возродить доминирующую роль ритуала в организации духовной жизни Поднебесной потребовало создание новой универсальной концепции ритуала, что и было осуществлено Конфуцием и его учениками. Детально изучив эволюцию традиционных форм ритуала, он актуализировал эти формы путем наполнения их новым смысловым содержанием и сохранением только тех элементов, которые бы на него «работали».
В отличие от своих предшественников Конфуций увидел в ритуале не только совокупность «данных от века» неизменных обрядовых форм, но развивающуюся культурную традицию, связывающую в единое духовное целое многие поколения Поднебесной в прошлом, настоящем и будущем.
Следуя такому пониманию традиций, Конфуций, не отбрасывая древние формы ритуалов, осуществляет своего рода «селекцию». Он отводит приоритетную и доминирующую роль в них тому, что было созвучно его социально — этической концепции, и оставляет на периферии то, что противоречило ей. Отбор определяется главной задачей — это воспитание, духовное возрождение народа и его правителей, в беспрерывных войнах растерявших культурный опыт предшествующих поколений. Учитель говорил своим ученикам:
Если же руководить народом посредством добродетели и поддерживать порядок при помощи ритуала народ будет знать стыд и он исправится.
По мнению учителя, ритуал не может быть сведен к приношению жертвенных даров и звукам колоколов и барабанов, сопровождающим этот обряд. Важнейшим требованием ритуала должно стать соблюдение правильного пути (Дао). Такое требование предполагало наполнение древнейшей ритуальной практики новым философским и социально-этическим смыслом.
Конфуцианская концепция ритуала, таким образом, основывалась на идее единства образца, в качестве которого выступает Небесный путь (путь Дао), и подражание пути древних правителей (ван Дао), которые управляли Поднебесной исходя из принципа недеяния (у-вэй). Не вмешиваясь в естественный ход событий, они вершили государственные дела не путем насилия и принуждения, а опираясь на нормы морали (честность, великодушие, справедливость, сострадание и заботу).
Знание воли Неба делает человека мудрым, следование ритуалу (ли) — человеколюбивым, считает Конфуций: Человеколюбивый человек — это тот, кто, стремясь укрепить себя, помогает в этом другим, стремясь добиться лучшего осуществления дел, помогает в этом и другим.
Учение о благородном муже (цзюнь-цзы)
Данное учение составляет важнейшую, фундаментальную основу конфуцианской доктрины. По обладанию определенными качествами и отчасти положению в обществе Конфуций разделил людей на три категории :
1) Цзюнь-цзы (благородный муж) — занимает одно из центральных мест во всем учении. Ему отведена роль идеального человека, примера для подражания двум остальным категориям.
2) Жэнь — обычные люди, толпа. Среднее между Цзюнь-цзы и Сял Жэнь.
3) Сяо Жэнь (ничтожный человек ) — в учении используется в основном в сочетании с Цзюнь-цзы, только в отрицательном значении.
Смысл жизни благородного человека заключается в достижении Дао, материальное благополучие отходит на второй план. Какими же качествами должен обладать Цзюнь-цзы? Конфуций выделяет два фактора : “жэнь” и “вэнь”. Иероглиф, обозначающий первый фактор, можно перевести как “благорасположенность”. По мнению Конфуция, благородный человек должен относится к людям очень гуманно, ведь гуманность по отношению друг к другу является одним из основных положений учения Конфуция. Составленная им космогоническая схема рассматривает жизнь как подвиг самопожертвования, в результате которого и возникает этически полноценное общество. Еще один вариант перевода — “человечность”. Благородный человек всегда правдив, не подстраивается под других. “Человечность редко сочетается с искусными речами и умильным выражением лица”.
Определить наличие в человеке этого фактора очень сложно, практически невозможно со стороны. Как считал Конфуций, стремиться к достижению “жэнь”, человек может лишь по искреннему желанию сердца, и определить, достиг он этого или нет, может также лишь он сам.
“Вэнь” — “культура”, “литература”. Благородный муж должен иметь богатую внутреннюю культуру. Без духовной культуры человек не может стать благородным, это нереально. Но в то же время Конфуций предостерегал от чрезмерного увлечения “вэнь”: “Когда в человеке одерживают верх свойства натуры, получается дикость, когда образованность — одна ученость. ” Конфуций понимал, что общество не может состоять из одних “жэнь” — оно потеряет жизнеспособность, не будет развиваться, и, в конце концов, регрессирует. Однако нереально и общество, включающее в себя одних “вэнь” — прогресса не будет и в этом случае. По мнению Конфуция, человек должен сочетать в себе естественные страсти ( т. е. природные качества ) и приобретенную ученость. Это дано не каждому и добиться этого может лишь идеальная личность.
Всем перечисленным качествам благородного мужа Конфуций противопоставляет качества маленького, ничтожного человека:
Благородный муж движется вверх, низкий человек движется вниз.
Низкий человек не знает веление неба и не боится его, презирает высоких людей, занимающих высокое социальное положение; оставляет без внимания слова мудрого человека.
Благородный муж предъявляет требования к себе, низкий человек предъявляет требования к людям.
Благородный муж думает о морали; низкий человек думает о том, как бы получше устроится. Благородный муж думает о том, как бы не нарушить законы; низкий человек думает, как бы извлечь выгоду.
Благородный муж, впадая в нужду, стойко ее переносит. Низкий человек, впадая в нужду, распускается.
Человек, который на вид крепок, а по духу своему слаб, является низким человеком; он словно вор, влезающий в дом в окно или через стену.
В то же время Конфуций не осуждает и маленького человека, он просто говорит о разделе сфер их деятельности. Сяо жэнь, по мнению Конфуция, должны выполнять неподобающие благородным людям функции, заниматься черновой работой. Одновременно Конфуций использовал образ маленького человека в воспитательных целях. Придав ему практически все отрицательные человеческие свойства, он сделал Сяо Жэнь примером того, к чему скатится человек, не пытающийся совладать со своими природными страстями, примером, подражания которому все должны избегать.
Учение о едином
В учении о едином были объединены главные нравственные категории конфуцианского учения: чжун (верность, преданность, честность) и шу (великодушие, сострадание, снисхождение, забота). Конфуций считал, что чжун и шу близки к Дао и в силу этого являются основной нравственной жизни человека. Они выступают как неразрывно связанные в человеколюбии (жень) — качестве благородного человека (цзюнь-цзы), который противопоставляется Конфуцием ничтожному человеку (сяо жень).

КОНФУЦИЙ: ЭТИКА РИТУАЛА

КОНФУЦИЙ: ЭТИКА РИТУАЛА

Нормативную программу Конфуция кратко можно определить как этику ритуала. Согласно этой модели раздирающие человеческое существование противоречия между природным бытием и моральным долженствованием, интересами индивидов и благом государства преодолеваются через ритуал.

Особая ценность этого жизнеучения заключается в том, что за ним стоит многовековой социальный и нравственный опыт великого народа. Две с половиной тысячи лет Конфуций является духовным наставником, учителем китайской нации, воплощением ее культурной самобытности. И сегодня каждый образованный китаец знает его учение, большинством из них оно воспринимается как жизненная установка. Конфуцианская традиция, разумеется, не исчерпывают китайскую духовность в её многовековом историческом содержании. Наряду с ней существовали и существуют даоистское миропонимание, апеллирующее к простоте естественного существования, легизм, делающий ставку на строгость законов, в последнее время широкое распространение получил социализм, адаптировавший страну к современному научнотехническому прогрессу. В отличие от них конфуцианство имеет более широкое распространение, является доминантой общественного сознания, полней выражает культурно-цивилизованную специфику Китая. Оно символизирует эту страну. Китай можно называть конфуцианским с таким же правом и основанием с каким и Европу называют христианской, а арабский мир — мусульманским.

Конфуций оказал также сильное воздействие на духовную жизнь японцев, корейцев, других дальневосточных народов; в последние два века его философия стала достоянием всего культурного человечества. С именем Конфуция и конфуцианством многие связывают современные успехи стран дальневосточного региона. Можно даже встретить утверждение о том, что XXI век будет веком Конфуция; и как бы скептически к данному прогнозу ни относиться, оно, по крайней мере, свидетельствует о масштабе духовного феномена, о котором идет речь.

КОНФУЦИАНСТВО

Конфуцианство – это этико-философское учение, разработанное его основателем Конфуцием (551–479 гг. до н.э.), развитое его последователями и вошедшее в культурно-религиозный комплекс Китая, Кореи, Японии и некоторых других стран. Конфуций (ок. 551–479 до н.э.) жил в эпоху крупных социальных и политических потрясений.

Это время гибели чжоуской династии, разрушения патриархально- родовых норм, самого института государственности. Выступив против царившего хаоса, философ выдвинул идею социальной гармонии, ссылаясь на авторитет мудрецов и правителей глубокой древности, уважение к которым было постоянно действующим фактором духовной и общественной жизни Китая.

В истории цивилизации Конфуций стоит в одном ряду с такими основателями религий, как Заратуштра, Иисус Христос, Будда и Мухаммад; он оказал исключительно большое влияние на образ жизни и сознание китайского этноса, на формирование стереотипов поведения китайцев и их способа мышления. Его творчество, по его собственному признанию, состояло в том, чтобы передавать людям на доступном им языке весть, воплощавшую волю Неба, которую умели постигать древние мудрецы.

Учение Конфуция о ритуале и государстве

Масштаб личности Конфуция рельефно вырисовывается на фоне деятельности образованной элиты «знатоков» (ши) ученых (цзяо) на рубеже VI–V вв. до н.э., из чьих рядов он вышел. Эти ученые, жившие в царстве Лу, родине Конфуция (пр. Шаньдун) – потомки правящей элиты государства Шан-Инь, покоренного в XII–XI вв. до н.э. менее развитым племенным союзом Чжоу. Основываясь на мудрости носителей традиции, хранимой знатоками письменных памятников, Конфуций дал свой ответ на вызов резко трансформировавшегося и деградирующего чжоуского общества. В сознании человека той эпохи, не мыслящего себя вне семьи и патронимии, происходят грандиозные потрясения, рушатся привычные связи, что было следствием формирования частной собственности на землю, развитием частных ремесел, торговли, ростом городов. В условиях моральной деградации общества возникает ностальгия по золотому веку прошлого, окрашивающая и все учение Конфуция. В ответ на эту психологическую и социальную ломку Конфуций, опираясь на чжоуско-лускую модель культурных ценностей и приоритет этической нормы, в поисках путей к стабильности, упорядоченности и гармонии разработал основы дальнейшей перспективы успешной эволюции общества. Главным принципом он считал постоянное совершенствование человека, общества и государства. Величие и значимость духовного подвига Конфуция состояло в том, что, поставив в центр своего учения человека, он исходил из идеи о высоком назначении человека как неотъемлемой части природы – Неба. На основе наследия своих предшественников основатель конфуцианства разработал концепцию о Небе как о единой первосущности. Конфуций заимствовал первобытные верования: культ умерших предков, культ Земли и почитание древними китайцами своего верховного божества и легендарного первопредка – Шан-ди. В учении Конфуция он стал ассоциироваться с Небом как высшей божественной силой, определяющей судьбу всего живого на Земле. Генетическая связь с этим источником мудрости и силы была закодирована и в самом названии страны – Поднебесная, и в титуле ее правителя – сын Неба.

Рассматривая воззрения Конфуция, целесообразно обратиться к нескольким источникам разных периодов, так или иначе выражающим взгляды основателя учения. Это прежде всего «Лунь юй» («Беседы и поучения»), записанные учениками Конфуция. Понять сложный афористичный, порою скрытый смысл этого памятника затруднительно без учета контекста того знания, которое черпал Конфуций из древних канонов, восходящих к концу II – первой половины I тысячелетия до н.э. (прежде всего «Шу цзина»), редактирование которых традиция приписывает Конфуцию. Известно, что учитель был тонким знатоком классических книг древности и раскрывал для своих современников их глубокий смысл. Третий источник, содержащий подобные «Лунь юю» многие суждения учителя – «Ли цзи» («Записки о ритуале») (TV–V вв. до н.э.), а также «Да сюэ» («Великое учение») (V–III вв. до н.э.), первоначально являющееся одной из глав «Ли цзи».

Создавая свое учение, Конфуций исходил из основополагающего тезиса китайской культуры о том, что импульс в развитие общества вносит мудрец, подключая социум к космической эволюции.

Совершенствуя себя, он тем самым оказывает благое воздействие на мир в целом.

Конфуций разделял положение древних о том, что человек – это высшее существо среди всех в проявленном мире, рожденное для служения природе и достижения ее цели – продолжения сотворения жизни. Космическое предназначение человека, по китайским представлениям, в идеальном варианте – вселенской личности – кроется в его потенциальном даре взаимодействовать с Небом и Землей (природой), являя вместе с ними три мировых начала. Как средоточие Земли и Неба, идеальная личность органично вписывалась в живой космоорганизм, а мудрец выступал как ведущее звено этого мироустройства. Вторить природным закономерностям, хранить все сущее, любить живое были сверхзадачей китайской культуры.

Осознавая себя неотъемлемой частицей животворного и животворящего вселенского бытия, мудрецы, повинуясь вечным законам космоса, творили жизнь, вторя мировому континууму. Тезис «Начало жизни положено Небом, а поддерживает ее человек» был ориентирован и на общество. Великая миссия сына Неба, – «поддерживать то, что породило Небо и не причинять ему зла», т.е. действовать природосообразно. Мудрец обладал даром предвидения, позволяющим ему не нарушать меру, переводить состояния срединности и постоянства в гармонию: «Непроявленность веселия и гнева, печали и радости называется срединностью, – читаем в «Ли цзи», – когда они проявляются в надлежащей степени, это называется гармонией».

Назначение мудреца сводилось к совершению девяти подвигов «взращивания жизни». Первые шесть распространялись на все сущее, воплощенное в пяти, понимаемых как живые, первоэлементах: воде, почве, металле, огне, дереве. Условием этого гармоничного взаимодействия с природой выступали другие три подвига, или служения: приведение в норму, выявление космической благодати в самой личности мудреца, оказание помощи высветления благодати у других и поддержание жизни людей.

В этой взаимосвязи подвигов зримо выявлена «оперативная» функция идеального человека по поддержанию жизни как его вклад в процесс устроения и гармоничного развития макрокосма-природы, неотъемлемой частью которого он является. Мудрец как высший предел человека выступает макрокосмическим ткачом. Его внутренний мир и внешний мир-природа – для него суть только две стороны одной и той же энергетической ткани. А в ней нити всех явлений, событий, всех форм сознания, в том числе и его собственного, вплетены в единую сеть бесконечных взаимообусловленностей.

Символом этих древних представлений о всекосмической связи всего сущего выступает «основа и уток»пятиместный крест – пересечение вертикали и горизонтали, символ переплетения всех вещей и действий, взаимодействие причины и следствия. Так прокладывается единая путеводная нить через ткань природы, истории и индивидуальных жизней. По «И цзину», именно благородный муж дарует «основу и уток» в качестве устоев Поднебесной, вечно разматывая и наматывая великий клубок бытия также свободно как кокон шелкопряда. Эта «операция» с энергетической нитью космоса образно выявляла устремленность мудреца к равновесию, гармонии посредством ритма природосообразных действий во времени и пространстве.

Вторить прекрасному порядку Вселенной можно, лишь встав на путь самосовершенствования но программе, заложенной в «Шу цзине». Суть ее – развитие способности взаимодействовать с высшими уровнями (в идеале с Небом), служить природе, т.е. совершенствовать пять аспектов своей личности: облик, речь, зрение, слух, мышление ради достижения гармонии с природой и межличностного согласия.

Мудрец являл обществу достойный облик, покоряющую (убедительную) речь, острое зрение, тонкий слух, проницательное мышление и тем самым задавал нормы нравственности. Совершенствование личности выявляло в ней благодать Неба, что на языке китайской мудрости сводилось к пяти аспектам, к пяти нормам нравственности: гуманности, долгу-справедливости, ритуалу, доверию, знанию-разумности и соответственно корреспондировалось с пятью первоэлементами.

В «Шу цзине» четко соотнесены пять аспектов служения с пятью элементами как часть и целое, гармонично взаимодействующие друг с другом. Совершенствование пяти качеств – этой основы Поднебесной применительно к личности мудреца-правителя в итоге завершалось совершенствованием «десяти тысяч вещей», т.е. мира. Посвященный в тайну общения природы и человека мудрец мог читать повеления Неба, и это накладывало на него ответственность за преодоление хаоса в обществе.

Совершенствование человека выступало как космический, природный императив. Пятиместная схема «основы-утка» была как бы моделью идеальной личности, чье физическое (внешнее) и духовное (внутреннее) гармонично слиты в одно. В этой схеме видна соотнесенность ритуала с его источником и носителем одновременно – мудрецом, хранителем живого знания древних.

Применительно к личности ритуал обретает два аспекта. Внутренний – это «принцип», закон жизни и саморазвития, а также внешний, где ритуал – средство совершенствования социума. В этом контексте ритуал выступает в образе-понятии «устоя в отношениях верха и шиш, основы и утка между Небом и Землей», а человек и социум целостно и органично вписываются в этот живой, вечно меняющийся организм космоса. При этом человек-мудрец сам как «основа-уток» внутри природы, как неотъемлемое звено мироустройства обращался к ритуалу – внешнему средству-орудию теперь уже ради гармонизации социума.

Залогом свершения земных и космических (надземных) подвигов была особая приобщенность к мудрости, дарованной природой. В силу предельно выраженной космичности вселенская личность «зрит путь» древних. В этом образе заложена идея распознавания человека по принципу светотени: благородный вершит подвиги, связывая мир зримый и незримый, чтобы озарить светом сознание темных, невежественных людей.

Идеальная личность благородна, т.е. удостоена небесного дара по рождению. Ее совершенство обусловлено органической приверженностью к «золотой середине» – этому «наивысшему принципу» древних, уже давно утраченному. В деяниях совершенномудрого по «взращиванию жизни» ритуал выявляется как «внутренний принцип», обеспечивающий гармоничность идеальной личности и приобщающий ее к тайнам жизни, к постижению того, что гармония – способ сохранить изначальную природу человека целостной.

Совершенномудрому ведом закон взращивания жизни – закон общения внутри природы: во взаимодействии с миром человек воспринимает все сущее органами чувств. Согласно традиционным представлениям два мировых начала – женское и мужское (инь-ян) порождают пять элементов и «семь видов жизненного эфира», вызывающие желания человека. Жизненный эфир проникает в рот человека как пять вкусов, видится глазом как пять цветов, в виде упорядоченных частей проникает в уши как пять звуков. Тем самым человек удовлетворяет свои желания. Но важно, подчеркивает Конфуций, чтобы желания-страсти не доминировали над личностью. Космический закон «взращивания человека» состоит в том, чтобы его взаимодействие с жизненным эфиром было постоянным и не превышало меру. Иначе неизбежны болезнь-хаос, духовный и физический кризис.

Обладая чувством меры – этим законом жизни, совершенномудрый живет с миром в гармонии и устраняет все вредное для природы человека. Совершенная личность живет в ладу с небесным принципом: соблюдение меры как добровольное самоограничение естественно для мудреца, не насилует его природу. В этом смысле ритуал для идеальной личности – «космический принцип, которому он не изменяет».

Но иначе, считал Конфуций, обстоит дело с обычными людьми, чье сознание не постигает гармонии природы. Их приобщить к «середине» и гармонии можно лишь зримо, внешним образом, посредством ритуала. В этом смысле для совершенной личности ритуал – средство помочь другим встать па путь древних.

Находясь на страже двух миров, непроявленного и очевидного, совершенномудрый приобщает других к знанию меры, ладу с космосом и способу удовлетворения желаний. Мудрец ощущает внутренним слухом, зрением вибрации космоса в звуке, цвете, когда они еще не материализовались и не доступны для восприятия обыденному сознанию.

Благородный муж у Конфуция – источник знания принципа жизни – простым фактом своего бытия являет окружению гармоническое единство внутренней «работы сердца» и ее внешнего проявления. При осознании единства жизни космоса-природы и человека качества мудреца оказываются зримыми для других.

Человек как микрокосм подвержен тем же закономерностям, что и макрокосм-природа. И ритуал в руках мудреца, выполняя функцию меридиана между Небом и Землей, способствует ритмическому проникновению живого эфира в человека, и он, живя в этом ритме космоса, упорядочивает свое поведение. Причастность совершенной личности к сердцу – этому магниту Вселенной выражает «срединность» ее положения. Органически ей присущая, она проявлена в схеме «основы-утка», где хорошо различаются два аспекта ритуала, его причастность к различным этическим качествам. Так, по Ли Гоу (1009–1059), гуманность, долг-справедливость, знание-разумность, доверие есть «четыре названия ритуала», или «способы его проявления». «Когда гуманность, долг-справедливость, знание-разумность, доверие проявляются, то ритуал – пустое наименование». Отсюда размытость граней ритуала и других качеств: ритуал выступает то самостоятельно, то обнимает и замещает другие. В этой гармоничной слитности ритуал – внутренний принцип: без него нет других четырех аспектов благодати. Данное положение является общим для китайской культуры. Ключ к познанию этого дает «Дао дэ цзин», где четко выражена функциональная пустота ритуала: «Тридцать спиц соединяются в одной ступице, образуя колесо, но употребление колеса зависит от пустоты между спицами. Из глины делают сосуды, но употребление сосудов зависит от пустоты в них. Проламывают двери и окна, чтобы сделать дом, но пользование домом зависит от пустоты в нем. Вот почему полезность чего-либо зависит от пустот» [2] .

Отсюда очевидность неразрывности каждого аспекта благодати с ритуалом, его вторичности в отношении к последнему. Суть различения двух аспектов ритуала применительно к личности четко выразил Ван Янмин (1472–1529): «Слово ритуал тождественно слову принцип. Доступные наблюдению проявления принципа и есть культура, недоступное наблюдению сокровенное в культуре называется принципом, но только все это единая вещь» [2] . Лишь реализованный в поведении благородного мужа принцип-ритуал как закон жизни очевиден для обыденного сознания.

Культурность, этот своеобразный ритуал-одежда совершенной личности, являет гармонию с его внутренним принципом. «Срединность» мудреца, природосообразность его действий – это прежде всего его знание, приобщенность к чувству меры, одно из конкретных и зримых проявлений ритуала.

Мудрец, осознавший космический ритм как всеобщий закон Вселенной, познает саму жизнь, бесконечную и прекрасную. Его знание, живое по структуре, органически заключает в себе и саму программу сотворения жизни. Главная цель познания для мудреца – гармонизация социума и всего живого. Эту гармонию мудрец черпает в мыслеобразах Природы-Космоса.

Уподобление Небу-Природе дарует мудрецу единство природного и человеческого бытия. Природа для вселенской личности также источник сакрального знания, неразрывного с гармоничным действием. Она являет единство внутреннего и внешнего, открывает для посвященного гармонию миров скрытого и явленного. Рассмотрение проблем ритуала, знания и нравственности под углом внутреннего и внешнего позволяет заключить: человеческое знание но структуре глубоко личностно, т.е. идентично структуре самой личности. По своей наполненности мудрость благородного мужа равна его нравственности и его первозданной природе, дарованной Небом. Мудрец как носитель чувства ритма способен встроить себя как личность, а затем и весь социум в гармонию мира природы.

Многомерность традиционного мышления, сводимого к тезису «одно во всём» и «всё в одном», обусловливает необходимость единения, ведь все «десять тысяч вещей», включая человека, обмениваются жизненной энергией. В китайской мудрости решающее значение приобретает качественный аспект: важно не столько расширить знание, сколько уметь гармонизировать общение сторон. Таков характер знания, неотделимого от восприятия ритуала как «основы и утка» в руках мудреца, действующего природосообразно в ритме чередования двух космических начал инь – ян.

Одно из фундаментальных понятий китайской культуры, разделяемое Конфуцием, – понятие иерархии совершенства. Следование ему обеспечивает эволюцию социума по законам космоса, наглядно выявляя роль ритуала как средства сохранения и продления жизни. Различение высокого и низкого по степени совершенства (т.е. степени энергетического потенциала) – это знак иерархии, вписанности личности и социума в бесконечный космический ряд «верха» – «низа». Иерархичность обеспечивала ритмичную циркуляцию жизненного эфира во всем космоорганизме, неся ему здоровье и постоянное обновление.

Человек в этой вертикали своего рода «основа и уток», «средоточие духа и души», был концентрацией совершенного эфира пяти стихий-первоэлементов. Он по своему сознанию был отличен от всего остального резонирующего мира. Мудрость благородного мужа (как одна из граней ритуала) давала ему осознание необходимости следовать иерархии как закону космоса.

Входя в ритм беспредельности, мудрец устанавливал связь со всем сущим, выполняя свое уникальное назначение: в то время как «Небо охватывает все вещи, совершенная личность рассматривает их по родам» [4] . В бесконечную иерархию, лестницу существ, вписывались и души умерших предков, уходивших высоко в Небо.

Эта иерархия жила единым законом целесообразности, эволюции жизни и продлевала ее в грядущих поколениях. С рассмотрением вещей по родам связана и так называемая классификация, или «выверение вещей». Согласно «Да сюэ», с этого акта личность начинала путь восхождения всего живого к совершенству: «В древности, желая выявить сиятельную благодать в Поднебесной, предварительно благоустраивали свое государство; желавшие благоустроить свое государство предварительно благоустраивали свою семью; желавшие благоустроить свою семью предварительно усовершенствовали себя; желавшие усовершенствовать себя предварительно исправляли свое сердце; желавшие исправить свое сердце предварительно делали искренними свои помыслы; желавшие сделать искренними свои помыслы предварительно доводили свое знание до конца. Доведение знания до конца состоит в выверении вещей». В данном фрагменте отражены фундаментальные представления о процессе сотворения жизни, где ритуал выступает как средство. Ритуал «должен исходить от Неба, но в проявлениях своих следовать земле, распространяясь повсюду».

В пространственном аспекте четко обозначена иерархическая структура мира, творимого мудрецом, где в беспредельности между Небом и Землей сознание вселенской личности находит каждой «пещи» ее неповторимую «клетку» на плоскости двухмерного пространства, как бы отметку на шкале пересечения «основы и утка». Эти представления идут от «Шу цзина»: в этом мыслеобразе клетки, отметки, делений на вертикали «верх-низ» выражено взаимодействие на ментальном уровне.

Процесс гармонизации функционально соотносится с образом распутывания шелковой пряжи: ее надо упорядочить, привести к равновесию. Весь мир для древних китайцев – психобиологическая структура, и мудрец посредством ритуала «выясняет» иерархию «вещей» (включая и другие личности), творит реальность субъективного уровня. «Различение вещей» есть выявление их энергетического потенциала ради взаимодействия с ними в ритме космоса. Мудрец, владея «небесным принципом», задавал им меру и тем самым «исправлял вещи».

Каждая из них обретала единственную присущую ей неповторимую нишу и по законам гармонии вписывалась в целостный мир природы. Это различение «вещей» не есть закрепление навеки каждого субъекта в позиции, из которой нет исхода. Это – ситуационное разделение сейчас и здесь для выявления иерархии вещей, потенциала их энергетики. Мудрец, следуя своему назначению, дарует окружению состояние «срединности», связывая нитью сознания «десять тысяч вещей» в единое органическое целое.

Ритуал как выражение космического пульса обеспечивал нс только жизненную силу индивиду в его общении с природой, космосом, регулируя поток жизненной энергии в среде обитания (через еду, воду, воздух, мысли, чувства, настроение, ритм труда), но и гармонию межличностного общения. От творческих усилий мудреца зависела мощь потока жизненной энергии мира в целом.

Общение микрокосмов на эмоциональном уровне выступает как частный случай экообщения человека и природы. Ритуал скрепляет иерархию в семье, обществе, государстве, в социуме, вписывает их в живую систему космического сообщества. Адаптация социума к космосу-природе гармонизирует общение людей.

«Выверяя вещи», мудрец помогает каждому в его совершенствовании. Экологичность ритуала проявлена в его трактовке в «Ли цзи» как орудия благородного мужа на пашне чувств человеческих с целью их «успокоения». «Пустое» (т.е. открытое миру) сердце в состоянии вторить ритму Вселенной и усвоить «пять постоянств». Профилактическая функция ритуала также выражена в уподоблении его плотине, способной уберечь от разбушевавшейся стихии и пресечь надвигающийся кризис. Мудрец, воздействуя на окружающих, утверждает норму поведения зримо и доступно посредством внешних обрядов и церемоний. Так, каждая личность, вписанная в свою экологическую нишу, оказывается в гармоничных отношениях с природой и социальной средой. «Упорядоченные сердца», не входящие в противоречия с косморитмом, выступают средством осуществления связи в иерархии, устремленной в бесконечность. Ритмический лад сердца – сосредоточение всего живого – есть улавливание ритма самой жизни.

Осознание необходимости подключения социума к гармонии природы обусловливает последовательность операций для благородного мужа на ментальном уровне. За «различением вещей» следует установление и выяснение порядка взаимодействия «вещей» по принципу «высокого-низкого». Мудрец строил мир из первоначального хаоса, и инструментом этого созидания было его искреннее сердце, знак слитности его внутренней сущности и внешнего облика.

В «Лунь юе» читаем: «Если направить народ на путь с помощью благодати, устанавливать порядок посредством ритуала, то народ будет знать стыд и будет упорядочен», т.е. нравственно преображен и вписан в космическую иерархию.

Каждая личность – самоценная в космической эволюции, неповторимо обитала в природном пространстве и времени. Глубинные отличия людей имели в основе природные критерии: родственные, половые, возрастные и были связаны с ячейкой общества – семьей. Необходимость различения родни по восходящей линии есть органическая вписанность семейного коллектива в беспредельную иерархию, где «Небо высоко, а земля низка». Субъектами этого общения выступают отец, мать, старший и младший брат, дети.

В этом образе предельно закодирована естественность ритуала, вносящего в социальную жизнь и государственную структуру природную упорядоченность. Схема образно являет не только идеального носителя ритуала в его внутреннем и внешнем проявлении, но и дает наивысшую «срединную» точку отсчета каждой грани ритуала как аспекта благодати и служения высшему. Сама структура схемы – «основа-уток» – образ космической иерархии – беспредельной вертикали, взаимодействующей с горизонтальным рядом. Ритуал, скрепляя иерархию в обществе, регулирует меру проявления чувств. «Различая близких и далеких» по этим двум направлениям, он исходит из уникальности каждой личности.

Грани ритуала распространяются на все категории лиц, но их интенсивность различна. Так, гуманность – это радостная любовь ко всему живому (включая человека) изначально не рассчитана на вознаграждение. Жертвенная по сути, она исключает благодарность. Но выражение гуманности зависит от ситуации и всегда отличает «близких и далеких» своей мерой любви и сострадания. Постоянно находясь в ритме, понятие «гуманность» всегда адекватно субъекту общения. Важный срез гуманности – сыновья-почтительность и любовь-почтительность к старшему брату – всего лишь частный случай гуманности применительно к молодым. «Краски», «узор» гуманности всегда зависят от статуса ее носителя и способы ее выражения безграничны, как сама жизнь. Использование гуманности и ее синонимов ситуационно и связано с уровнем иерархичного положения субъектов общения. Например, к родственникам надо относиться посредством гуманности, а к массе людей с приязнью. Различная интенсивность гуманности выявляется и в «Ли цзи»: «Гуманность – это человеческое в человеке. Высшим его проявлением выступают чувства к родственникам. Тем более пределом гуманности выступают родительское милосердие к сыну и сыновья почтительность к отцу».

«Ритмическое» одаривание гуманностью касалось «близких и дальних» не только по принципу родства: отправляясь к «варварам», утверждал Конфуций, следовало также отмеривать свою долю почтительности и верности.

Ритуал как способ общения с расчетом на взаимность выступал у Конфуция средством профилактики разного рода коллизий и осложнений в обществе. Самоотречение от старшинства, предусмотрительность и уступчивость предполагали полное доверие к нравственным качествам партнера и тем самым заранее снимали напряженность. Взаимность в отношениях правителя и чиновника, основанная на долге-справедливости, предусматривала верность чиновника лишь в ответ на гуманность и милость правителя, его снисходительную и добрую волю к нижестоящим (по аналогии с отеческой любовью к детям). Положение нижестоящего никогда не воспринималось как унизительное: своей «нормативностью» он рассчитывал на взаимность.

Каждая грань ритуала была его неотъемлемой частью, переходя друг в друга по принципу «одно во всем и все в одном». Приобщаясь к мудрости «пяти постоянств» и неукоснительно претворяя их в жизнь, мудрецы выстраивали иерархию ради жизнеспособности общества. Природный ритм задавал тон ритму социальному по вертикали и горизонтали.

Конфуций как политик хорошо осознавал возможности ритуала в деле упорядочении общества и государства. Ценности гармоничного общения на доступном уровне доводились до любого сознания. В церемониях, обрядах и принятых в обществе правилах приличия – в этих земных и материализованных проекциях высокого духа мудреца – шло обучение, приобщение к чувству меры в большом и малом.

Экологическая функция ритуала была средством адаптации к «внешней среде» на личностном и социальном уровне. Как институт жизнеобеспечения, он, создавая комфортные отношения в обществе, гарантировал единение внутренней сути личности с окружающим миром. Предоставляя каждому экологическую нишу, ритуал предполагал сохранение разнообразия социума по аналогии с природой, открывал перспективу совершенствования: реализовав свое «постоянство», человек мог стать на путь космической эволюции. Тем самым ритуал был настоящим средством жизнеустройства. С помощью ритуала предупреждалось назревание коллизий. По «Ли цзи», ритм ритуала срабатывал в обрядах бракосочетания, направленных на гармоничное супружество, в церемонии винопития, проводимых в деревнях ради обучения общению между старшими и младшими, в обряде похорон и жертвоприношений, побуждающих вершить благие дела, в аудиенциях правителей, приобщающих подданных к нравственному поведению.

Сознательная регламентация всех сфер деятельности, согласная ладу природы, обеспечивала эволюцию социума, индивида, наконец, продолжение самой жизни. Так нить ритуала связывала в единый поток времени прошлое, настоящее и будущее, когда все вершилось ради счастья грядущих поколений.

Обращение к ритуалу помогало обществу выжить в любых экстремальных условиях, сгармонизировать потребности населения, в том числе при ограниченных материальных и природных ресурсах. Идея, выраженная в «Шу цзине», – «чтобы достичь равенства, нужно неравенство» – стала центральной в китайской культуре.

Ритуал, безусловно, содействовал воспитанию культуры чувств, приобщению к умеренности, сохранению моральных ценностей, сдерживая, в частности, развитие потребительства в ущерб духовности. Устойчивость китайского общества и государства, питавшаяся жизнеспособностью экологичной китайской культуры, во многом была обязана ритуалу.

Эту функцию единения-уподобления «одного со всем» в китайской мудрости выполнял образ «основы-утка», или «космического ткача», творящего бесконечную нить космочеловеческой гармонии. На земле этому «космоткачу» сответствовали немногие. Среди них особо чтился в Китае Конфуций.

Наряду с ритуалом одним из ведущих понятий в учении Конфуция становится понятие государства. Сам институт государства, другие культурные достижения, согласно традиционным представлениям, были подарены людям совершенномудрыми, культурными героями древности, а это предполагало, что данное средство должно находиться в гармоничном взаимодействии с благими целями. Понимание важности института усиливалось уверенностью, что это необходимое и целесообразное средство налаживания согласия в социуме обеспечивало гармонию и на космическом уровне.

Знаменательна мотивация появления государства, запечатленная в трактате «Ли цзи»: этот институт оказался востребованным лишь на определенном историческом этапе, когда закончился «золотой век» и катастрофически возросла численность населения. Возникли прежде неизвестные конфликты между сильным и слабым, здоровым и увечным, зажиточным и бедным. Те, кто имели защиту в лице своей семьи, стали обижать одиноких. Тогда-то преодолеть хаос и защитить каждого человека стало возможным посредством нового института – государства. С его помощью гармония нисходила на каждого жителя Поднебесной, чьи интересы органично взаимодействовали с интересами государства, отвечавшего за саму жизнь подданных и созданного по замыслу на благо человека. В таком обществе-государстве легче гасились всякого рода конфликты и не имела места зависть. В его «прозрачной» структуре, сознательно сотворенной по подобию природы, органично взращивалось разнообразие занятий его членов в рамках единого жизнеспособного организма.

Объединение массы людей в структуре государства способствовало гармонизации усилий входивших в него членов. Государство строилось по принципу иерархии совершенства и воплощало собой живой организм, нацеленный на взаимовыгодный обмен энергией между всеми членами общества. В идеале каждый подданный должен был обрести свою, только ему присущую экологическую пишу с тем, чтобы наилучшим образом раскрыть свои способности на благо общества. При этом не только общество нуждалось в использовании способностей каждого человека, по и сами подданные нуждались в «исчерпании», в самореализации для поддержания макро- и микрокосмической гармонии.

Конфуций, разделявший этот взгляд древних на государство, тщетно пытался привлечь внимание правителей разных государств (па которые был разделен Китай периода «Сражающихся царств») с целью воплощения на практике его государственных планов. С горечью, считая себя нереализованным на самом престижном поприще, он называл себя «несведенной тыквой». Однако время все поставило па свои места, и талант Конфуция воплотился много позже его земной жизни, когда авторитет мудреца стал непререкаемым, как и его учение.

Читайте так же:

  • 1603 Знак зодиака Константин Богомолов Российский театральный режиссер и поэт, второй супруг Ксении Собчак Полное имя: Константин Юрьевич Богомолов Дата рождения: 23.07.1975 (44 года) Место рождения: г. […]
  • Русские традиции дед мороз официальный сайт Сказка "Как Иванушка - дурачок Новый год спасал" - 55.000 р Новогодняя миссия Ягуни LITE - 35 000 р. Гарри Поттер Баба Яга . И многие другие. ИНТЕРЕСНОЕ НА САЙТЕ Дед Мороз, […]
  • Полнолуние для женщин ритуалы Полнолуние для женщины — волшебное время Это время, когда сила Луны в зените, а значит, и сила каждой женщины становится несравнимо больше. Можно осуществлять замыслы и надеяться на […]
  • Свадебные традиции на кавказе Особенности кавказских свадеб Отличительная особенность всех кавказских свадеб – большое количество приглашенных. На свадьбу зовутся не только члены двух семей, но и все родственники, […]
  • Ритуал на возвращение жены Заговор, чтобы вернуть жену Женщины ведомы Луной, а потому им свойственна нестабильность, переменчивость, своенравность. Их любовь легкомысленна и капризна: сегодня она есть, завтра же […]
  • Традиции и обычаи презентация для детей Проект «Народные праздники, обычаи и традиции русского народа» презентация урока для интерактивной доски по окружающему миру (подготовительная группа) на тему Скачать: Вложение Размер […]

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *