Кабардинские свадебные обычай

Кабардинская свадьба

Кабардинская свадьба – радостное и зрелищное мероприятие. В силу горячности самих кабардинцев, на торжествах часто вспыхивают споры, перерастающие в соревнования, а иногда даже во вполне реальные конфликты. А все потому, что традиционное кабардинское сватовство может длиться не один год, и все это время страсти вокруг будущих молодоженов все накаляются и накаляются. Родственники жениха задолго до его решения жениться подыскивает ему достойную девушку. После чего в семью предполагаемой невесты отправлялись уполномоченные с предложением о браке. В том случае, если согласие со стороны родных невесты было получено, а на это по обычаям могли уйти несколько месяцев, два рода начинали вести неспешные переговоры о количестве калыма.

Традиционные вехи кабардинского сватовства

Главная черта кабардинцев – это основательность и неторопливость. Поэтому к единому решению относительно брака приходили не скоро. На следующем этапе проходят обрядовые смотрины невесты, и если все прошло гладко, то начинают планировать обручение. Сватовство у кабардинцев проводится строго соответствуя веками установленным традициям и всегда проводится по одному и тому же накатанному сценарию. В какой-то момент жених отдает родственникам девушки заранее оговоренную часть калымы, и с их согласия теперь может вывести невесту за порог ее дома. Это действо тоже проходит строго по протоколу. Сватовство не менее зрелищно и насыщенно событиями, чем сама свадьба.

Свадебный обряд кабардинцев предписывает поселить жениха и невесту в разных домах. До самого дня торжества юноша не может повидаться с родственниками, старейшинами и уж тем более невестой. Только после продолжительного срока, проведенного в одиночестве и раздумьях о своей будущей жизни, невесту приводили в дом будущего мужа, где она размещалась в комнате, отведенной для их совместной жизни. В общую залу ей можно было выходить только по прошествии нескольких недель, а то и месяцев.

Современная интерпретация кабардинских обычаев

Теперь уже мало кто из кабардинцев придерживается всех процедур и ритуалов. Жизнь в больших городах способна все ускорить и упростить. Современные традиции кабардинских свадеб сводятся только к самым распространенным и популярным элементам культурного наследия: пению, музыке, национальным костюмам и заздравным напутствиям. Больше всего уважаемых старцев возмущает тот факт, что теперь перед заключением брака надо получить согласие и самой девушки, а не только ее родителей. Ее по-прежнему забирают из-под родительского крова и селят в дом к ближайшим родственникам, но только в том случае, если сама предполагаемая невеста согласна брак – приходит Имам и оформляет брак. И если раньше торжество проходило обязательно в доме, то теперь все чаще празднуют в ресторане.

Если девушка не желает выходить замуж именно за этого мужчину – она может просто развернуться и уйти обратно домой к родителям. Раньше, как гласили традиции, жених е его близкие друзья просто могли украсть понравившуюся женщину, после чего у нее, собственно говоря, совсем не оставалось выбора. Сейчас такой поступок может быть расценен как посягательство на жизнь и свободу человека.

Брак пред лицом Аллаха и официальная регистрация гражданского состояния

После того, как Имам заключит брак по законам исламской религии, начинается подготовка к официальной части торжества. После первой брачной ночи гостям принято демонстрировать простынь, на которой провели свою ночь молодожены. Хоть это и противоречит современным морально-этическим принципам. Первые два дня предсвадебной подготовки родные жениха беспрерывно празднуют грядущее событие. На третий день к ним присоединяются родственники невесты, которые привезли приданное: украшения, одежду, предметы быта и деньги. Закалывают барана, достают из погребов самое лучшее вино. На официальном бракосочетании в государственном учреждении родители молодоженов отсутствуют. После получения свидетельства о браке все едут в дом жениха, где и намечается сам банкет. За столом сидит только мужская часть родственников с обоих сторон. Они поздравляют новоиспеченного мужа, знакомят со старейшинами и обязательно попытаются, выключив свет, украсть у жениха головной убор. Задача юноши – не дать им этого сделать и уйти из помещения вместе со своими дружками. Когда невесту знакомят с семьей жениха, то на центр зала выносят баранью шкуру. Поставив на нее девушку, все пытаются резко выдернуть шкуру у нее из-под ног. Задача невесты – удержаться и не упасть. Потом танцы, осыпание невесты пшеном и мелкими деньгами.

По этикету на кабардинских свадьбах мужчины и женщины должны веселиться отдельно друг от друга, а невеста в обязательном порядке должна быть скрыта от взглядов посторонних мужчин под покрывалом.

Кабардинская свадьба: традиции, обычаи, современная трактовка

Кабардинская свадьба – красивое и радостное событие. Этот важный день в жизни молодоженов часто сопровождается конфликтами. А возникают они потому, что традиции кабардинской свадьбы подразумевают очень долгое сватовство. Длится оно может несколько лет, накаляя страсти вокруг молодоженов.
А как же кабардинцы вступают в брак? Существуют такие варианты:
1. По обоюдному решению и согласию обеих сторон.
2. По согласию будущих супругов, после чего их друзья сообщают родителям.
3. Похищение невесты с или без согласия девушки и ее родных. Иногда проводятся фиктивные похищения.

Традиции кабардинского сватовства

Поиском достойной невесты занимаются родственники жениха еще до принятия им решения жениться. После того как выбор сделан, в семью предполагаемой невесты отправляются сваты с предложениями о женитьбе. Свататься идет самый старший в семье жениха. Родным невесты дается несколько месяцев, чтобы принять предложение или отказаться от него. Часто родители девушки не давали своего согласия с первого раза, тогда обряд сватовства повторялся несколько раз. Если согласие получено, две семьи начинают вести неспешные переговоры о калыме. Интересно, что жениху разрешают видеться с девушкой только в присутствии ее матери или сестры. Сватовство у кабардинцев всегда проходит одинаково, по одному сценарию, строго соблюдая обычаи.

Смотрины и выкуп невесты

Неторопливость кабардинцев полностью отображается в свадебных традициях. После сватовства проходят обрядовые смотрины невесты. И только в случае успешного их завершения начинают готовить обручение. Следует отметить, что ритуала обмена обручальными кольцами долго ждать не приходится.
Выкуп невесты или «схождение с подушки» проходит очень интересно: девушка, окруженная друзьями, становится на подушку, а родные жениха начинают ее выкупать.
Когда жених вносит заранее оговоренную часть калыма, он может вывести свою будущую жену из дома ее родителей. Невеста должна выходить и входить в дом исключительно с правой ноги. При этом не оборачиваясь и не спотыкаясь, ведь согласно верованиям, под порогом обитают души умерших.
Молодоженов обязательно поселяли в отдельных домах. Согласно обычаю, жениху не разрешалось видеться и разговаривать с родственниками, невестой и старейшинами до дня свадьбы. Только после дней проведенных наедине с самим собой, с собственными мыслями, невесту приводили в дом будущего супруга. Поселялась она в комнате, которая отводилась для их совместной жизни. А вот общий зал девушке нельзя было посещать пару недель.
Существует еще один очень забавный свадебный обычай и называется он «побег старушки» – бабушки новобрачного. Его проводят, чтобы показать свое уважительное отношение к старшим. Молодожены после побега обязаны вернуть бабушку обратно, показывая, таким образом, что ей всегда будут рады в их доме.
Кабардинские свадьбы очень зрелищные. К сожалению, с каждым последующим поколением обычаи и традиции забываются. А на современных свадьбах часто присутствуют только национальные наряды и танцы, что вызывает негодование у старших жителей.

Современные традиции кабардинской свадьбы

Обязательным обычаем современной свадьбы является похищение невесты. Девушку принимают в своем доме родственники, затем к ней приезжают родители и спрашивают согласия на замужество. Если ответ положительный, молодая пара считается мужем и женой. Ранее такого не было. Брак регистрируется Имамом – мусульманским священником.
Еще одним отличием современности считается место празднования свадьбы. Раньше торжество отмечали дома, сейчас же все чаще празднуют в ресторане. Если девушка не хочет выходить замуж, она в праве спокойно уйти в родительский дом. В былые времена мужчина мог просто украсть понравившуюся ему женщину, не оставляя ей выбора.

Официальная регистрация брака

Когда брак зарегистрирован Имамом, можно начинать готовиться к официальной части праздника. После первой брачной ночи принято показывать гостям простынь, хотя это и не входит в рамки современным нынешних принципов морали. Первые двое суток перед подготовкой к свадьбе родные жениха активно празднуют предстоящее торжество. На третьи сутки к ним присоединяются родные молодой, привезя с собой приданое. Берут лучшее вино, закалывают барана.
Родители новобрачных на официальной части бракосочетания не присутствуют. Когда свидетельство о заключении брака получено, все отправляются в дом жениха на празднование торжества. За столом присутствуют только мужчины с обеих сторон. Они поздравляют жениха, знакомят со старейшинами, а затем выключают свет и пытаются его головной убор. Парень не должен этого допустить.
При знакомстве невесты с родственниками мужа, на центр зала выносится шкура барана. Девушка становится на нее и должна удержаться, пока шкуру будут выдергивать у нее из-под ног. За этим следуют танцы и осыпание невесты мелкими деньгами и пшеном.
Согласно этикету женщины и мужчины веселятся по отдельности. А невеста должна быть спрятана под покрывалом от взгляда других мужчин.
Раньше кабардинская свадьба длилась целую неделю. Сейчас взгляды изменились, но это по прежнему самый долгожданный день в жизни молодых, их друзей и родственников.

Кабардинская свадьба — Традиции и обычаи

Кабардинская свадьба ? это не только зрелищность и веселье, это и споры, возникающие в ходе мероприятия. И дело здесь кроется не в плохой организации торжества или в конфликтности присутствующих. Это старинная национальная традиция, которая насчитывает несколько десятков лет.

Сватовство

Традиционное действо длится не один день и начинается с поиска невесты родственниками жениха. Как только подходящая кандидатура будет найдена, в дом к невесте направляется сам жених, его близкие родственники. Они просят у отца невесты благословения на свадьбу. Следует отметить, что согласие на брак жених не всегда получает сразу. В случае отрицательного ответа он приходит к родителям невесты второй, третий раз. Иногда на получение согласия уходит несколько месяцев.

Как только цель была достигнута, семьи будущих супругов начинали вести переговоры о калыме. Этот неспешный разговор длился столько, сколько требовалось для принятия обоюдного решения. После того, как решение было принято, наступал следующий этап кабардинской свадьбы.

Смотрины

После внесения определенной части калыма, жених получал разрешение вывести невесту из родительского дома. Согласно традиции, молодых расселяли в разные дома. С этого момента общение жениха с невестой, а также с родственниками прекращалось. Проходило достаточно времени, прежде чем жениху разрешалось увидеть невесту: ее приводили в дом, где в скором времени она будет жить вместе с мужем.

Первым делом будущая жена осматривала комнату, в которой после свадьбы новой семье предстояло поселиться. Общий зал невесте не разрешалось посещать несколько дней. Эти традиции и обряды очень строго соблюдались раньше. Сегодня же даже самая красивая кабардинская свадьба включает в себя лишь некоторые составляющие народной культуры. Традиции, а также обычаи постепенно забываются, им уже не предают такое значение, как раньше.

Современные обычаи празднования кабардинской свадьбы

Обязательным ритуалом, присутствующим в интерпретации празднования современной свадьбы, является похищение невесты. После того, как ее привозили в дом родственников жениха, к ней приезжали отец с матерью и, спрашивали ее согласия на свадьбу. Если дочь давала положительный ответ, в дом приглашался имам для регистрации брака.

Кабардинская современная свадьба проводится в доме, но никак не в ресторане. Объясняется это тем, что если девушка не согласится вступать в брак, у нее будет возможность спокойно вернуться домой. Если же девушка дает утвердительный ответ, брак заключается по всем мусульманским традициям, после чего начинается подготовка в праздничному торжеству.

Пару дней подготовки к свадьбе родственники жениха шумно отмечают предстоящее событие. Через два дня, приехавшая с подарками родня невесты, присоединяется к праздничному застолью. Для почетных гостей закалывают самого лучшего барашка, достают из погреба самое хорошее вино. Следует отметить, что регистрация брака в государственном учреждении происходит без присутствия родителей новобрачных. После получения молодоженами свидетельства о браке, начинается банкет в доме жениха. Для этих целей уже давно накрыт свадебный стол.

Это торжественное событие мужчины отмечают отдельно от женщин. За праздничным столом в главной комнате сидят только мужчины. Они время от времени выключают свет и пытаются снять с головы жениха убор. Целью же новоиспеченного мужа является предотвращение попытки это сделать.

Кое-где существует обряд, который противоречит исламским традициям. После того, как молодожены провели ночь вместе, они демонстрируют гостям простыню.

Обычаи и традиции кабардинцев. Рождение ребенка

В гости к кабардинцу мог пожаловать даже злейший враг, но пока он находился в кунацкой, ему не могло быть причинено вреда: его угощали и старались обеспечить всем необходимым. При приеме гостя забывалась обычная умеренность в еде и подавалось все, что только было в доме. Самый почетный гость обычно ел один, и лишь после его настойчивых просьб хозяин принимал участие в трапезе. Если гость был равен по возрасту и положению хозяину, они ели вместе, а потом оставшаяся еда передавалась остальным присутствующим. Тот, кто оскорблял человека, находившегося в гостях, уплачивал хозяину штраф в размере нескольких десятков голов крупного рогатого скота. В случае убийства гостя штраф возрастал в пять раз, не считая расплаты за само преступление.

У кабардинцев было широко распространено «аталычество» – прием в семьи на воспитание мальчиков. Воспитатель — аталык и его жена называли своего воспитанника «мой сын». По достижении воспитанником совершеннолетия аталык должен был «снарядить» его для возвращения в родной дом, то есть обеспечить конем, оружием и богатой одеждой. Приезд воспитанника в родительский дом обставлялся весьма торжественно, а аталык возвращался к себе с подарками, в число которых входили скот, оружие и иногда рабы. При своей женитьбе воспитанник делал ценный подарок аталыку.

На воспитание отдавались также и девочки. Во время пребывания в доме воспитательницы они обучались различным женским работам и рукоделиям, руководству хозяйством. По окончании воспитания до замужества девушки жили в доме родителей. Калым (выкуп) за невесту отдавался аталыку.

Усыновление считалось приемом в род. На усыновленного возлагались все обязанности и права по отношению к роду в целом и к принявшей его семье. Согласно установленному обряду, усыновляемый должен был публично трижды коснуться губами обнаженной груди своей названой матери.

Таким же образом закреплялся братский союз между двумя мужчинами. Выполнить соответствующий обряд должна была жена или мать одного из них. Прикосновение губами к груди женщины служило достаточным основанием для прекращения кровной мести. Если убийца любым способом – силой или хитростью – касался груди матери убитого, то становился ее сыном, членом рода убитого и не подлежал кровной мести.

У кабардинцев долгое время сохранялся обычай похищения невесты. Умыкание неизбежно вызывало ссоры между родными девушки и похитителями и зачастую приводило к убийствам.

Свадебный обряд растягивался в прошлом не на один год. Выбрав невесту, жених через своих родных делал предложение. В случае получения согласия стороны договаривались о сумме калыма и порядке его выплаты. Спустя некоторое время происходили смотрины невесты и обручение молодых. По прошествии определенного срока жених вносил большую часть калыма. Через несколько месяцев совершался обряд вывода невесты из ее дома. При этом группа приятелей жениха отправлялась за невестой и вела долгий торг. Девушку для проведения церемонии одевали в национальное платье. Выходу невесты из дома по обычаю противились ее родные и подружки, но получив выкуп, невесту отпускали.

Новобрачный находился у кого-либо из своих друзей и мог посещать свою супругу, жившую в другом доме, только ночью и тайно. Отношения его с хозяином дома, где он проживал, считались установлением родства, равного кровному. По окончании определенного периода новобрачную на арбе перевозили в усадьбу мужа. Ее помещали в специально подготовленную комнату, которая затем становилась жилищем молодоженов. Традиции требовали совершения новобрачным обряда «примирения» со своими родными, который по обычаю проводился ночью. До этого момента жених избегал встречи с родственниками и стариками аула. Обряд состоял в том, что он, явившись в родной дом, получал от отца и старших мужчин селения угощение. Через два-три дня для жениха, его матери и других женщин устраивался обед. Только спустя неделю совершался обряд выхода молодой супруги в общую комнату. При этом ее угощали смесью из масла и меда, а также осыпали орехами и сластями, «чтобы жизнь была богатой и сладкой». Спустя некоторое время после свадьбы жена уезжала погостить в родительский дом. Затем она возвращалась к мужу (в старину только после рождения ребенка), меняла девичий головной убор на платок замужней женщины и получала право участвовать во всех хозяйственных работах под руководством своей свекрови.

Муж имел право на развод без объяснения причины. Жена формально могла требовать развода по некоторым причинам (измена мужа, неспособность к «брачному сожительству»), но случалось это очень редко. После смерти мужа вдова по обычаю иногда выходила замуж за его брата. При разводе или при выходе вдовы замуж за постороннего дети оставались в семье мужа.

В то же время, кабардинский этикет часто ставил женщину в предпочтительное положение. Например, сидящие мужчины, даже если это были седобородые старики, всегда вставали при появлении женщины или юной девушки. Всадник, повстречавшись с женщиной, обязан был спешиться; провожая женщину, мужчина уступал ей почетную правую сторону.

Рождение мальчика отмечали игрой-состязанием – «подвязыванием копченого сыра». Во дворе вкапывали два высоких, до восьми метров, столба с крепкой перекладиной. К ней привязывали копченый сыр, а рядом промасленную кожаную веревку. Соревнующиеся должны были добраться по веревке до сыра, откусить кусочек и получить за это приз – кисет, чехол, уздечку.

Через несколько дней после рождения ребенка устраивался обряд «завязывания ребенка в люльку». Считалось, что самые счастливые дети вырастали из колыбели, стойки которой были сделаны из боярышника, причем не перенесенного через реку. По мнению горцев, боярышник обладал большой жизнеспособностью, крепостью и «добротой».

Погребение у кабардинцев совершалось по мусульманскому обряду. На могильных памятниках изображались предметы, которые могли понадобиться покойному в загробной жизни. Раньше на могилы клались деревянные изображения этих предметов.

Поминки устраивались в гостевом доме. Там же до истечения года находились одежда и вещи умершего в знак того, что в любое время покойника готовы принять обратно. При этом одежда покойного развешивалась наизнанку и покрывалась прозрачной тканью. В течение недели, но не позже чем через десять дней после смерти, устраивали чтение Корана. Обычно за два-три дня до этого совершался обряд раздачи одежды усопшего соседям и беднякам. В течение сорока дней каждый четверг вечером жарили пышки и вместе со сладостями раздавали их соседям. В годичные поминки устраивали призовые скачки, стрельбу в цель и лазание детей по смазанному салом столбу, на верху которого была привязана корзинка с призами.

Традиционные древние верования отражались в кабардинских обрядах. Бог-громовержец Шибле олицетворял собой культ плодородия. После первого весеннего раската грома кабардинцы обливали водой свои плетеные зернохранилища со словами: «Дай бог нам изобилие». Существовал у них и культ волка. Например, человеку, подозреваемому в воровстве, давали в руки зажженную волчью жилу или заставляли перепрыгивать через нее, полагая, что если подозрения основательны, то у вора начнется порча или он умрет. Обряд лечения ребенка заключался в протаскивании его под шкурой волка, после чего к колыбели подвешивали кусочек шкуры и косточку из волчьей пасти.

Многие обряды были тесно связаны с сельским хозяйством. К их числу относились вызывание дождя во время засухи, борьба с саранчой. Покровителем земледелия и плодородия считался бог Тхашхо. Весной, перед выездом на пахоту, в его честь устраивали пиршество, сопровождаемое жертвоприношениями, скачками, стрельбой, танцами и играми. В жертву чаще всего приносили козла, реже – барана. При этом просили божество плодородия даровать хороший урожай.

Таким же образом отмечали и первую борозду. Из опытных стариков выбирали старшего. Он распоряжался порядком работы. Сигнал начала и окончания работы, а также обеденного перерыва подавался подъемом и спуском флажка на шесте у шалаша старейшины. В поле всегда находился ряженый, веселивший пахарей в часы отдыха. В роли ряженого выступал самый остроумный парень в маске из войлока с рогами, белой бородой, нашитыми металлическими подвесками и лоскутками. Он имел деревянное оружие, мог подшучивать над каждым, судить своим судом и накладывать наказания. Ряженый штрафовал всех прохожих, а собранные им в виде штрафов деньги или продукты использовались во время праздника возвращения пахарей в селение. Обычай совместной пахоты сохранялся вплоть до конца XIX века.

Окончание пахоты кабардинцы также отмечали большим весенним праздником, на котором четырехугольный кусок материи желтого цвета на арбе символизировал большой урожай и спелое зерно. Вернувшихся с поля пахарей обливали водой, что должно было способствовать получению хорошего урожая.

Традиционно устраивались праздники по поводу окончания уборки урожая. После уборки проса выполняли обряд «снимания серпа» – вернувшиеся с уборки вешали на шею хозяйки дома один из серпов. Снять его она могла только после организации праздничного стола.

Особо отмечали кабардинцы нанесение тавра на конский молодняк. Лошадей таврили «печаткой» – фигурно изогнутой железной пластинкой, укрепленной на конце металлического стержня. Раскаленной «печаткой» на крупе лошади выжигался особый знак – тамга (в прошлом это был родовой знак). Тамга встречалась и на других предметах, например, на дверях кунацкой, на чашах, музыкальных инструментах, могильных памятниках. Использование чужих тамги-тавра считалось преступлением.

Все народные праздники сопровождались танцами, песнями и играми военизированного характера: скачками, стрельбой по мишеням на скаку, борьбой наездников за баранью шкуру, сражением конных и пеших, вооруженных палками.

Кабардинский фольклор включает множество различных жанров. В древнем эпосе «Нарты» с большой художественной силой выражены трудовая энергия и воинская доблесть народа.

Весьма древними являются благопожелания, провозглашаемые при начале пахоты и других работ, а также во время свадьбы. Большое место в фольклоре занимают бытовые и сатирические сказки и легенды. Яркой образностью отличаются песни-плачи об умерших. Народные песни делятся на трудовые, обрядовые, лирические, охотничьи.

Кабардинские музыкальные инструменты многообразны: щичапшина (струнно-смычковые) и апапшина (щипковые), накыра (духовые), пхачич (ударные), а также пшина (гармоника).

Традиционные занятия

Традиционные занятия кабардинцев — пашенное земледелие, садоводство и отгонное скотоводство. Скотоводство представлено главным образом коневодством, всемирную известность получила кабардинская порода лошадей. Также кабардинцы разводили крупный, мелкий рогатый скот и домашнюю птицу. Развиты были промыслы и ремесла: мужские — кузнечное, оружейное, ювелирное, женские — сукновальное, войлочное, золотошвейное.

Национальная одежда

Национальная женская одежда включала в обычные дни платье, шаровары, туникообразную рубаху, сверху длинное до пят распашное платье, серебряные и золотые пояса и нагрудники, расшитую золотом шапочку, сафьяновые чувяки.

Национальный мужской костюм включал, как правило, черкеску с наборным серебряным поясом и кинжалом, папаху, сафьяновые чувяки с ноговицами; верхняя одежда — бурка, овчинная шуба.

Бешмет подпоясывался так называемым сабельным опоясьем, то есть кожаным поясом, украшенным медными и серебряными бляшками, к которому прикреплялись кинжал и шашка.

Кабардинская национальная кухня

Традиционная пища кабардинцев — варёная и жареная баранина, говядина, индюшатина, курятина, бульоны из них, кислоемолоко, творог. Распространена сушёная и копчёная баранина, из которой делается шашлык. К мясным блюдам подаётся паста (круто сваренная пшённая каша). Традиционный праздничный напиток с умеренным содержанием алкоголя — махсыма, изготовляется из пшённой муки с солодом.

Рождение ребенка у кабардинцев

По крайней мере до девятнадцатого века преобладала большая семья. Затем получила распространение малая семья, но её жизненный уклад остался патриархальным. Власть отца семейства, подчинение младших старшим и женщин мужчинам нашли отражение в этикете, в том числе избегании между супругами, родителями и детьми, каждым из супругов и старшими родственниками другого. Существовала соседско-общинная и фамильно-патронимическая организация с фамильной экзогамией, соседской и родственной взаимопомощью.

Адыгская семья, ее нравы и требования были основным источником, из которого молодой человек получал уроки жизни. Воспитание в адыгских семьях начиналось с детства и велось пожизненно, носило непрерывный характер. Основой всего был личный пример родителей.

Адыгская семья, ее нравы и требования были основным источником, из которого молодой человек получал уроки жизни. Воспитание в адыгских семьях начиналось с детства и велось пожизненно, носило непрерывный характер. Основой всего был личный пример родителей.

Рождение ребенка — самый счастливый момент в жизни людей, в не зависимости от этноса и вероисповедания. Можно считать, что это событие в силах сплотить семью и дать надежду на дальнейшее продолжение рода.

Если в семье был гость во время рождения ребенка у адыга, то чужеземец считал своим долгом подарить новорожденному кинжал, если тот был мальчик. В таком случае хозяин дома предоставлял право гостю дать имя сыну. Такая честь оказывалась пришлому лишь потому, что адыги верили, что гость — это подарок богов. Они еще больше утверждались в этом, когда в их присутствии в доме появлялся здоровый потомок.

Известие о том, что у адыга родился ребенок, передавалось знаковой системой: при рождении сына вывешивалось белое или красное знамя, при рождении дочери — пестрый флаг.

У адыгов было много поверий и магических приемов, в которые они верили и этим как бы оберегали своих детей. В честь новорожденного обязательно нужно посадить дерево. Эту миссию должен взять в свои руки дедушка по отцу. Как правило, нужно посадить фруктовое дерево, но ни в коем случае — орехоплодное. Это объясняется очень просто — дерево должно быть семечковое, плодоносное, чтобы ребенок в будущем мог воспроизвести здоровое и богатое потомство.

Гущэ — именно так называется колыбель для ребенка. Предпочтение при его изготовлении отдавалось боярышнику. Адыги верили, что это доброе дерево. Боярышник, нарубленный в лесу, через реку не переносили, чтобы он не потерял свою магическую силу. Много делали для того, чтобы уберечь ребенка от сглаза и злых духов. Поэтому колыбель украшали национальными орнаментами и родовыми тамгами.

По адыгскому этикету первым в люльку укладывают не ребенка, а кошку. Делалось это для того, чтобы младенец спал так же крепко, как и домашнее животное. Обычай требовал, чтобы малыша укладывали в колыбель только после двух недель после рождения. Этот обряд укладывания доверяли самой старшей женщине рода — бабушке по отцу. Можно было этот обряд провести и просто знакомой женщине, но только в том случае, если она многодетная.

Другой детский праздник, важный по своему морально-этическому значению, — Праздник первого шага (Лъэтеувэ). В этот день ноги малыша завязывали ленточкой, и самая старшая представительница семьи разрезала ее ножницами. Это делалось для того, чтобы малышу в будущем ничего не мешало идти вперед. Обряд первого шага, в некотором роде служил для определения будущей профессии. Перед ребенком раскладывали различные предметы: ручки, деньги, орудия труда. Затем малыша трижды подводили к столу, если во всех трех случаях он брал один и тот же предмет, он становился для него знаковым.

В честь этого праздника выпекается твердый, но сладкий хлеб. Ребенка должны поставить на этот хлеб и по контуру его ножки вырезать кусок, который впоследствии раздают гостям покушать.

Адыги очень часто обращались к Богу с пожеланиями для ребенка. Например, при прорезывании первого зуба готовили рассыпчатую кашу из пшена, приговаривая: «Дай Бог, чтобы легко прорезались зубы».

Большое значение уделяли здоровью ребенка, правильному физическому развитию. В честь первенца адыги устраивали праздник-состязание Кхъуейплъыжь — КIэрыщIэ. Суть этого праздника заключалась в демонстрации силы и ловкости. Во дворе вкапывали два деревянных столба высотой 6-10 метров с перекладиной наверху. К ней прикрепляли копченый сыр. Сумевший вскарабкаться по специально смазанной скользкой веревке должен был откусить кусок сыра. Призами для победителей служили кисеты, чехлы и другие подарки, ценность которых зависела от благосостояния семьи.

Вызывает особый интерес институт аталычества. У адыгов было принято отдавать своих детей в приемные семьи. Как только в семье рождались дети, претенденты на должность аталыка спешили предложить свою кандидатуру. Чем знатнее и богаче была семья, тем больше находилось желающих. При этом устанавливались основательные социально-экономические и политические связи. Аталычество было характерно для привилегированных людей. Если в княжеской семье родился ребенок, то его аталыком мог стать первостепенный дворянин, а у первостепенного — второстепенный. Это опять-таки доказывало, что у адыгов было три степени дворянства. За все то время, что ребенок жил у аталыка, он ни разу не мог увидеться с родителями, и возвращался он в отчий дом только достигнув совершеннолетия.

Современный быт адыгов преимущественно отличается от тех времен, когда вся жизнь рода была пронизана многочисленными ритуалами. Многие из них канули в лету, но остались те, которому адыги по сей день следуют беспрекословно — это обряды, связанные с рождением человека. Рождение ребенка в семье адыгов было всенародным праздником. Все мероприятия, посвященные ребенку, проводились пышно, торжественно. Воспитанием занимались все члены семьи и общества — как мужчины, так и женщины.

4.Аталычество

Адыги больше ценили родственные отношения и искреннюю дружбу, чем богатство, что отразилось в их пословицах и поговорках. «Цlыфым нахь лъапlэ щыlэп» -«Нет на свете ничего дороже человека»; «Лъэпкъынчъэр-насыпынчъ» — «Человек без рода несчастен». Адыги считают своими родственниками всех однофамильцев, где бы они ни жили, и даже таких дальних родственников, про которых русская поговорка гласит: «Седьмая вода на киселе». Они завидуют не тем, у кого много денег, а тем, у кого много родственников и друзей. Из-за стремления приобрести как можно больше родственников и друзей, у адыгов возникли разные обычаи и традиции, которые способствовали установлению искусственного родства между различными семьями и их родственниками. В прошлом, как и у других народов Кавказа, у адыгов был обычай аталычества. Он заключался в том, что ребенка с ранних лет отдавали на воспитание в чужую семью, и по истечению определенного времени он возвращался в родительский дом. Само слово «аталычество» происходит от слова «аталык». Аталыком называли человека, который взял ребенка на воспитание, а самого ребенка называли «къан», «пlур», что означает «воспитанник». В одних источниках утверждается, что ребенка отдавали на воспитание сразу же после рождения, и он возвращался в дом родителей только по достижении им совершеннолетия. В других источниках указывается, что его возвращали в родительский дом, когда ему исполнялось 7-8 лет. Некоторые утверждают, что ребенка отдавали аталыку только после достижения им 8-9 лет, для обучения его наездничеству, обычаям и традициям адыгов, рыцарскому этикету. На наш взгляд, когда возник обычай аталычества и бытовал ли он у всех сословий, время пребывания у аталыка не играло особой роли – здесь был важен сам факт установления искусственного родства. Впоследствии, у разных сословий и племен выработалось разное отношение к этому обычаю. Феодалы, всегда извлекавшие пользу из всех обычаев и традиций народа, и здесь не растерялись. Они приспособили обычай аталычества к своим задачам и стремлениям. В более поздний период аталычество приобрело классовый характер и бытовало в основном среди князей и дворянства, о чем повествует Хан-Гирей. Адыги уделяли большое внимание воспитанию детей, их здоровью, физической и духовной красоте. Об этом говорят многочисленные обряды и песни, связанные с рождением и воспитанием ребенка в семье. Если аталык забирал ребенка сразу после рождения, естественно, все эти обряды проводились в доме аталыка. К ним еще добавлялся обряд «пlургъэлъагъу», что означает «показ воспитанника». Этот праздник устраивался, когда впервые брили голову воспитаннику и показывали его гостям, приглашенным по этому случаю. Гости одаривали его. В числе гостей бывали чаще всего и его родители. Аталык воспитывал чужого ребенка так же тщательно, как своих детей, и относился к нему так же строго. Известно, что адыги (черкесы) не носили траур по поводу смерти своих детей, и считалось неприличным показывать свою скорбь, а вот по поводу смерти воспитанника дворянство демонстрировало свою печаль. У адыгов замужним женщинам запрещалось танцевать на разных торжествах, но на пиршестве, которое устраивалось в честь возвращения воспитанника в родительский дом, жена аталыка имела право танцевать. При рождении своего воспитанника аталык заказывал импровизаторам песню, в которой воспевалось будущее ребенка, что по отношению к родному ребенку считалось бы верхом неприличия у адыгов. Чтобы стать аталыком, нужно было быть достойным, уважаемым в обществе человеком, смелым наездником, соблюдающим адыгский рыцарский этикет. Ведь всему этому нужно было научить своего воспитанника. Немало внимания уделял аталык и закаливанию ребенка, который впоследствии должен был переносить и голод, и холод, и физическую боль не только без стона, но и с презрительной улыбкой на устах. Аталык совершал со своим воспитанником дальние переходы, брал его с собой для участия в набегах, воспитывая в нем достойного защитника Родины, бесстрашного война. Девочек тоже отдавали на воспитание в чужую семью. Воспитанием ее занималась жена аталыка – приемная мать. Она учила девочку шить, вышивать, готовить и прилагала все усилия к тому, чтобы научить ее адыгским обычаям, традициям и этикету. Воспитанница, под надзором приемной матери, посещала все мероприятия и игрища, в которых по возрасту ей надлежало принимать участие. По достижении ею совершеннолетия, девушку возвращали в родительский дом с большими почестями, как и воспитанника. Когда воспитанница выходила замуж, приемная мать получала большие подарки от жениха. Воспитанники и воспитанницы на всю жизнь сохраняли сильную привязанность к приемным родителям и их детям. Иногда приемных родителей они любили больше, чем собственных родителей, а детей аталыка – больше, чем родных сестер и братьев.

Ученый-энциклопедист Петер Симон Паллас, в конце 18 столетия исследовавший южные губернии России, писал, что главная особенность кабардинского этноса – доведенная до крайности вежливость. Почитание старших, уважение к женщине, внимание к гостю – для кабардинца все это не просто соблюдение этикета. Будучи наиболее многочисленной ветвью единого народа адыгов, кабардинцы руководствуются в повседневной жизни древним морально-этическим кодексом Адыгэ Хабзэ.

Семейные устои кабардинцев: власть старшего равна власти Бога, жену творит муж, а мужа творит жена:

Семья для кабардинцев – самое важное. Именно в ней традиции и обычаи кабардинцев почитаются свято и нерушимо. Уважение к старшим – одна из главных заповедей у адыга. Не оказать старикам должных знаков уважения не позволит себе ни один юноша. Даже кабардинские застольные традиции преимущественно обусловлены семейной иерархией.

Столь же велико почитание в народе брачных уз. И хоть муж-мусульманин имеет право на развод даже без объяснения причины, жениться, по мнению кабардинцев, можно только единожды, в противном случае нарушается иерархия семейных ценностей. Одна из народных мудростей гласит: «Первая жена тебе жена, второй жене ты жена».

Много обрядов связано у кабардинцев и с появлением на свет детей. Среди них обычай «завязывания в люльку», соревнования по случаю рождения сына, праздник Лъэтеувэ, посвященный первым шагам.

Чтобы не ударить лицом в грязь

Кавказские свадьбы и их последствия

Сторонние наблюдатели часто восторгаются масштабами кавказских свадеб. Мало кто, однако, имеет возможность наблюдать теневую сторону подобных торжеств и последствия таких масштабов.

Свадьбы на тысячу человек – это норма в регионе. А вот показатели социально-экономического развития Северокавказского федерального округа не впечатляют. Размер заработной платы здесь не очень высокий, даже в сравнении с другими частями России. При этом и тенденция тут не очень утешительная. Речь, конечно, не идет о чиновниках.

Свадебные ставки

КАЛЫ?М

КАЛЫ?М — у ряда народов традиционный обычай: выкуп, вносимый женихом родителям невесты.

Девушка из южного Дагестана по имени Фатима сообщила «Кавказ.Реалии», что у народности, к которой она принадлежит, размер калыма не такой высокий, как у соседей. «У нас как таковой традиции выкупа невесты нет. Сейчас на сватовство дают в пределах 50-100 тыс. рублей. Это — минимум. Богатые семьи сейчас могут дать и по 300-500 тыс. рублей». При этом, по словам девушки, свадьба обходится по-разному. «Все зависит от состояния кошелька родителей. В селении — 200-250 тыс. рублей. А в городе — в два раза больше», — признается Фатима. Даниял из центрального Дагестана сообщил, что в их селе размер только калыма составляет 250 тыс. рублей.

По большей части, у дагестанских народов в этом смысле все очень масштабно, то есть очень дорого. Судя по тому, сколько откликов мы получили в своем опросе в социальных сетях, размер калыма и расходы на свадьбы часто в совокупности превышают миллион рублей. При этом не очень понятно, как люди со средней заработной платой в 15-20 тыс. рублей могут себе позволить такие высокие траты.

Но нам объяснили, что люди берут потребительские кредиты, лишь бы не ударить лицом в грязь перед обществом. Часть трат компенсируют гости, которые вместо подарков приносят деньги в конвертах. Эту традицию своего народа считает странной Заур из Кабардино-Балкарии.

«У нас, кабардинцев, считаю странным современный обычай обмена конвертами с деньгами на свадьбе в ресторане при знакомстве двух сторон. Изначально это были подарки при посещении новых родственников», — отметил молодой человек.

Наш подписчик Исамудин сетует не только на денежную, но и на нравственную составляющую современных кавказских свадеб. «Одним словом, ‘исраф’ (грех расточительства в исламе — прим. «Кавказ.Реалии»). Усложнение жизни малоимущего народа обязательствами, навязанными обществом. Имеет место страх быть осужденным окружением, стать объектом сплетен. Что, вообще-то, тоже является грехом. Алкоголь, пляски, драки — признак заблудшего народа», — уверен он.

Молодожены и их родня зачастую остаются в долгах после свадьбы и долгое время не могут выбраться из этой долговой ямы, поэтому люди продают свое имущество. Например, земельные участки или автомобили.

Здоровью вредит не только курение, но и свадьбы

Привычно видеть надпись на пачке сигарет, которая предупреждает о вреде курения здоровью. Но табличку с такой же надписью о вреде кавказских свадеб вряд ли можно встретить на дверях банкетных залов. Хотя кавказцы сетуют также на ущерб здоровью. Так, наша читательница Гюльбагдат считает, что современные кавказские свадьбы часто вредят здоровью.

«Ухожу очень рано со свадеб, где звучит невозможно громкая эстрадная музыка. Покидаю праздник, даже если это — торжество родственников и друзей. Этот шум не только вредит здоровью, но и мешает общению людей. А у меня ностальгия по нашим свадьбам с гармошкой и бубном», — пишет она.

Опрошенные кавказцы полагают, что кавказские свадьбы в целом отражают менталитет жителей региона. Так, Заур из КБР считает, что сейчас жизнь на Северном Кавказе бурно меняется, а значит будет меняться и свадьба. «Свадьба не уродливее нашей жизни. Установится новый современный образ жизни, будут и соответствующие ему обряды», — делится он.

Дань традициям. Как празднуют свадьбы на Северном Кавказе

Кавказские свадьбы – это уникальный пример того, как древнейшая культура может продолжать быть интересной и актуальной даже для современной молодежи. Главная особенность любой свадьбы на Кавказе – широкое и долгое гуляние. Это праздник не только для родственников и близких жениха и невесты, но и особый день для всего народа, который готов в любое время достать свои лучшие наряды, музыкальные инструменты и устроить веселые пляски, отдавая дань традициям и всей истории этого горного региона. Как празднуют свадьбы народы Северного Кавказа ­– в материале «АиФ-СК».

Свадьба в Северной Осетии

Любая свадьба начинается со сватовства, осетинская тому не исключение. Сватов у аланов должно быть не менее трех человек. Семья девушки заранее знает о приходе гостей. Кстати, по тому, как их встречают, можно судить об исходе сватовства. Часто бывает, что семья девушки знает о чувствах молодых и не против союза, но дать согласие сразу не позволяет этикет. Глава семьи благодарит гостей за оказанную честь и отвечает примерно так: «Мы должны посоветоваться со старейшинами фамилии, родственниками, наконец, спросить о согласии девушку и только тогда сможем ответить вам». То есть в завуалированной форме дает понять гостям, что их приходу рады и визит может закончиться свадьбой.

Когда наступает время Фидыд (брачное соглашение с родителями невесты), родители юноши через фидауджыта (послы жениха, выступающие посредниками для заключения брака) оставляют в гостях у будущей невесты фидауаггаг (деньги) в знак того, что две фамилии породнились. Тогда же назначается день свадьбы, обговаривается количество гостей, которые приедут за невестой, а также кто и когда привезет жертвенного животного.

Осетинская свадьба празднуется и в доме жениха и в доме невесты одновременно. На таких свадьбах присутствует от 200 приглашенных гостей.

Традиционно к праздничному столу зажаривают бычка, барана или кабана, варят пиво и араку (домашнюю водку). Обязательно на столе присутствует три пирога, которые символизируют небо, воду и солнце.

Праздновать начинают в доме жениха, затем едут в дом невесты и после специальной молитвы садятся за стол.

Невеста в это время отправляется облачаться в свадебное одеяние. Осетинские свадебные платья украшены ручной вышивкой и камнями. Платье тщательно скрывает все части тела девушки, в том числе шею и руки. Нагрудники на платье символизируют ветви Древа Жизни. Металлический пояс на талии защищает от злых сил, а узоры являются сильным оберегом.

Головной убор представляет собой шапочку с фатой, украшенной золотыми и серебряными нитями. Именно она является объектом выкупа на осетинской свадьбе. Ради забавы гости хотят выкрасть головной убор, но родственники невесты тщательно охраняют его. Осетины считают плохой приметой, если шапочка невесты попадет в чужие руки.

После невесту везут в дом к жениху. Перед входом ей дают подержать мальчика с пожеланием, чтобы первенцем был сын. Невеста переступает порог нового дома правой ногой и кланяется три раза.

На протяжении всего торжества, пока гости веселятся, она молча стоит в углу праздничного зала.

Ближе к концу вечера самый старший член семьи жениха поднимает фату с лица невесты. С открытым лицом она угощает медом свекровь, намекая на сладкую совместную жизнь.

Чеченская свадьба

Еще несколько лет назад Рамзан Кадыров запретил в Чечне кражу невест. А тем смельчакам, которые все-таки решатся покорить сердце будущей невесты таким способом, грозит штраф в размере одного миллиона рублей.

Кстати, роль чеченского жениха на свадьбе незначительна, так как он на ней не присутствует. В кодексе чеченцев написано, что «жених никогда не должен присутствовать на своей свадьбе». Он может даже находиться в соседней комнате, но только не рядом с невестой.

Родителей девушки на свадебном празднике также нет. Их участие ограничивается выкупом невесты в родительском доме и процедурой венчания согласно мусульманской традиции. Сюда же относится церемония прочтения муллой сур из Корана.

Платье чеченской невесты сегодня выглядит как смесь традиционного и европейского наряда. Обычно оно украшено ручной вышивкой золотого или серебряного цвета и дополняется поясом и шалью.

Невеста Племянника Р.Кадырова — Хамзата #свадьбакадырова #кадыровхамзат #свадьба #невеста #wedding #чеченскаясвадьба

Фото опубликовано Super Lezginka (@lovzar_dance) Апр 30 2020 в 3:04 PDT

Чеченская свадьба для невесты отнюдь не развлечение – она не веселится, а соблюдает традиции, согласно которым не сидит на почётном месте среди гостей. Для неё готовят специальный угол, где она обязана стоять неподвижно до конца торжества.

Ещё один чеченский обычай, дошедший до нашего времени, называется «развязывание языка». По древней традиции, девушка не имела права разговаривать в доме мужа, не получив разрешения. В современных чеченских семьях этот обряд, как правило, проходит уже в день свадьбы. Так, свёкор спрашивает невестку о погоде, пытаясь разговорить, но, потерпев неудачу, просит принести стакан воды. Когда девушка выполняет просьбу отца мужа и возвращается к гостям со стаканом в руках, свёкор удивленно спрашивает, зачем она принесла ему кружку? После молчания невесты гости по старшинству отпивают воду из стакана. Они выкладывают на поднос деньги, тем самым задавая девушке вопросы. Только после этой церемонии невеста получает полное право разговаривать в семье.

Видео опубликовано ??????????Красивые невесты (@krasivie___nevesti) Май 2 2020 в 6:58 PDT

Ни одна чеченская свадьба не обходится без танцев: гости образуют полукруг из мужчин и полукруг из женщин, а в центре танцует пара. Если на свадьбе гости мало танцуют, свадьба считается скучной.

Свадьба в Ингушетии

В Ингушетии девушка может стать невестой не каждому жениху. Если девушка и парень между собой являются однофамильцами или мать, бабушка или прабабушка молодого человека и его избранница тоже однофамильцы, то брак невозможен. После того, как невеста выбрана, проходит сватовство. У этого народа оно дословно переводится как «Ударить глазом». Молодой человек вместе с родней приходит в гости к девушке. Всех приглашают к столу, сначала говорят на общие темы, только после этого приступают к главному моменту визита. Ответ даёт самый уважаемый старик со стороны невесты.

Также как и у чеченцев, ингушские женихи не присутствуют на своей свадьбе. Пока его друзья и родственники гуляют на торжестве, он общается с уважаемыми стариками, которые дают будущему главе семейства советы и наставления. Невеста же становится в угол и стоит там до тех пор, пока ее поздравляют и дарят подарки.

Пожалуй, одна из самых удивительных свадебных традиций ингушской свадьбы – отношения между зятем и тещей. Им запрещено общаться на протяжении всей жизни. Зять не должен видеться с родителями своей жены даже на семейных праздниках. По мнению жителя Ингушетии Руслана Колоева, эта традиция по сей день сохраняется в республике, потому что для зятя родители жены – особо почитаемые люди.

Видео опубликовано Ахмед Долтмурзиев (@ingush_duros) Май 10 2020 в 2:59 PDT

Кабардинская свадьба

Вступление в брак у кабардинцев имеет несколько разновидностей. Молодые могут вступить в брак по взаимному согласию и одновременно по одобрению сторон. Либо же они договариваются между собой, а затем через друзей ставят в известность родителей. Третье – умыкание, то есть похищение невесты. Оно может быть без согласия девушки и вопреки воле ее родных или с ее согласия, но против воли родни и, наконец, фиктивное похищение по соглашению. Конечно, нередко бывали и настоящие умыкания, когда молодой человек, не спросив мнения девушки, похищал ее.

Традиционная адыгская свадьба начинается со сватовства. По-кабардински – «Лъыхъу» – означает «Поиск». Свататься идет самый старший член семьи жениха, а видеться с девушкой жених может только в присутствии ее сестры или матери. Выкуп невесты, так называемое «схождение с подушки», происходит следующим образом: девушка становилась на подушку в окружении друзей, а родные жениха выкупали ее. Входя и выходя из дома, и обязательно с правой ноги, невеста не должна оглядываться и споткнуться: по поверьям, под порогом живут духи умерших.

По традиции, жениха и невесту селят в разных домах. Только после продолжительного времени, невесту приводили в дом будущего мужа.

«Жених до определенного времени находится подальше от основного торжества со своими друзьями. Наконец, когда настает время возращения «молодого», друзья его ведут по улице с песнями, а дома его ждут старшие, которые поздравляют и дают наставления», – рассказывает кабардинец Ислам Хуштов.

Есть у адыгов еще один интересный свадебный обряд – «Побег старушки», то есть бабушки жениха. По словам Ислама, он проводится для того, чтобы показать уважение к старшим. Молодые супруги после так называемого побега, должны пойти за бабушкой и вернуть ее обратно. Тем самым они показывают, что, не смотря на прибавление в семье, для нее всегда есть место в их доме.

Кстати, раньше кабардинская свадьба длилась целую неделю. Сейчас традиционное празднество адыгов немного изменилось, но по-прежнему остается долгожданным днем не только для жениха и невесты, но и для всех их друзей и родных, которые любят украшать торжество зажигающими танцами.

Свадьба в Карачаево-Черкесии

Если вы увидели по дороге кортеж из автомобилей, украшенных национальными коврами, знайте, это празднуют свадьбу карачаевцы. По традиции это делается для того, чтобы нога невесты не ступала на пустую землю. Ковры потом отдаются владельцам машин.

Представители этого народа всегда считали почетной свадьбу со сватовством. Сватовство всегда поднимало статус девушки и ее родственников. Во время этого обряда в доме невесты накрывается стол, на котором обязательно присутствуют хычины.

После смотрин родственники жениха собираются к родителям невесты, чтобы официально попросить руки их дочери. Если все согласны, то будущей невесте дарят золотое украшение и договариваются о дате свадьбы.

На следующий день родители девушки отправляют так называемый «Джыйын» из родственников и подружек невесты. Их задача по старинному обычаю «ввести ее в большой дом», показывая всем приданное, что означает по-карачаевски «Юй-керек».

Фото опубликовано Эксклюзивные фото (@karachay_kelin) Май 5 2020 в 7:53 PDT

Свадьба гуляется несколько дней: в первый день невесту привозят в дом жениха, во второй — отвозится калым, на третий день приходится основное торжество, когда собираются все родственники и друзья.

До приезда гостей между женихом и невестой проходит народное бракосочетание «никях». Во время этого обряда в комнате должны присутствовать двое молодых людей со стороны девушки и двое со стороны парня, которые подтверждают согласие молодых на брак.

После этого обряда невеста в белом платье и с тремя платками на голове, а также двумя платками и фартуком в руках входит в дом, где звучит «алгъыш» (поздравления).

Видео опубликовано Григорьев FILM (@grigorievfilm) Май 16 2020 в 12:39 PDT

Затем невесту уводят в так называемую комнату «Отоу». Там ее родственники демонстрируют гостям приданое, одаривая их подарками. Тут остановимся подробнее, так как «Отоу» – один из важнейших моментов свадебной церемонии. У ворот родительского дома жениха выстраиваются молодые люди, которые поют свадебную песню «Орайда».

Девушку приветствуют словами: «В дом входит счастье!» и осыпают монетами и конфетами. В это время один из уважаемых стариков, держа в руках чашу с бузой, произносит здравицу «алгъыш», которая содержит советы молодой чете. Это своего рода свод правил поведения в семье.

Праздничные столы на свадьбе разделены на мужские и женские. Ни одна карачаевская свадьба не обходится без «къурманлыкъ», так как это считается последним угощением, отведав его, родственники невесты уезжают.

После в дом приводят жениха, который по традиции все это время находился у родственников. После свадьбы жених вместе со своими друзьями едет к родственникам невесты, чтобы познакомиться с ними. Этот день отличается особым приемом гостей: накрывают праздничный стол, на котором обязательно должен присутствовать «Уча», это молодой ягненок, приготовленный специально для зятя. А молодой супруг в свою очередь, везет новым родственникам подарки, в основном, это золотые украшения.

Свадебные обычаи

Горянки всегда славились красотой и грациозностью. Не случайно понятие «черкешенка» стало общепризнанным эталоном красоты. Описание прекрасных черкешенок мы находим даже у Вольтера. О черкешенках говорили: «Капля ее крови очищает целое поколение». На черкешенках женились самые важные особы, не избежал этого искушения и Иван Грозный. Множество черкешенок стали женами восточных владык, они были непременным украшением богатых гаремов. Любовь, встреча молодых, сватовство, подвиги во имя избранницы — важная часть фольклора горцев.

В ингушском приветствии любимой поется:

Ты, что словно гора, высока

И чиста, как зимой гора,

Ты, что ко мне добра и щедра,

Как грудь, что полна молока,

Ты, что чиста, как в долине река

Иль звезда на небе ночном,

Ты, что сама так же легка,

Как рубашка на теле твоём,

Ты, что как сон винограда сладка,

Ты, что, как синее море, гладка,

Ты, которой прекраснее нет,

Прими мой поклон, мой сердечный привет!

Свадебный обряд у народов Северного Кавказа был одним из самых торжественных и красочных. Свадьбы играли круглый год, но большинство из них приходилось на осень, после сбора урожая.

Обычно юноши и девушки присматривались друг к другу на праздниках, свадьбах, посещая родственников и кунаков, в ходе сельских работ. Делалось это осторожно, пристальные взгляды и слишком явный интерес считались неприличными.

Классическая сцена выглядела так: девушка с кувшином идет за водой к роднику, навстречу ей едет джигит на лихом скакуне и просит напиться воды. В жизни случалось по-разному, но традиции при этом никогда не нарушались.

Примером может служить одна из самых известных романтических историй, которая произошла с наибом Шамиля Ахвердилавом. Однажды в Чечне он увидел девушку необычайной красоты и грации, Ахвердилав решил, что это его судьба, и попросил своего друга — чеченского наиба сосватать ему прекрасную чеченку. Друг Ахвердилава тут же отправился к родителям девушки и вернулся с их согласием. Увозя в Дагестан невесту, Ахвердилав был счастлив, как никогда. По горским обычаям невесте полагалось грустить, но скупые слезы невесты показались Ахвердилаву особенно горькими. Он осторожно, мизинцем, снял слезинку с глаз девушки и попросил открыть причину ее печали. Девушка молчала. Настойчивый Ахвердилав добился от нее неожиданного признания, ранившего его в самое сердце. Девушка любила его друга — того самого чеченского наиба, которого Ахвердилав посылал сватом. Верный мужской дружбе и своему обыкновению решать трудные дела посредством кинжала, Ахвердилав тут же отрубил себе мизинец, коснувшийся девушки. На свадьбе друга Ахвердилав был самым почетным гостем. Подобные истории случались в горах не так уж редко.

И. Алироев и Д. Межидов в книге «Чеченцы: обычаи, традиции, нравы» описывают свадебный церемониал, включающий в себя свадебный поезд, скачки, ввод невесты в дом, знакомство с невестой, вывод невесты к реке, посещение зятем родителей невесты и Другие красочные обряды, которые сопровождались пением, танцами, музыкой, пантомимами. Гостей на свадьбе веселили «джутаргаш» — клоуны в масках. Как пишут авторы: «На свадьбу приходят и приезжают с подарками. Женщины приносят, как правило, отрезы материи, коврики, кур, сладости, иногда деньги; мужчины — деньги или баранов… Причем мужчины часто передают свой подарок непосредственно невесте: «мотт баститар» («развязать язык»). Суть этого ритуала в следующем: к пришедшим на свадьбу гостям, после того как они поели, выводится невеста, у которой старший застолья просит воды с таким намерением, чтобы она с ним заговорила, пожелав выпить воду на здоровье. При этом с невестой шутят, говоря о положительных и отрицательных сторонах ее внешности, характера и ее жениха. Наконец она произносит одну-две фразы, предлагая выпить воду на здоровье. Присутствующие благодарят ее и желают ей всего наилучшего, счастья будущей семье, детям, родственникам…

В этот вечер совершается регистрация брака — «махбар», в которой участвуют доверенный отца (братья, дяди) невесты и жених. Обычно представителем от родственников жены бывает мулла, который от имени отца (а в случае его отсутствия — брата, дяди) дает согласие на вступление в брак дочери (сестры, племянницы). На следующее утро невеста становится молодой хозяйкой дома. Во время свадьбы и церемонии вывода невесты к воде жених отсутствует, часто проводит это время с друзьями в веселье.

Через месяц, а иногда и через 2-3 месяца (а у ингушей — и через год) невестка отправляется домой («децъа яхар») с подарками для своих родителей и родственников в сопровождении близкой родственницы жениха, которая преподносит подарок — приношение родителям. Сопровождающая невестку женщина сразу же возвращается с подаренным ей обычно отрезом или ковром. Дома невестка бывает, как правило, месяц, но может быть и меньше, в зависимости от ее желания. Дома она готовит постельные принадлежности и другое свое приданое, затем возвращается к мужу с подарками для свекрови, свекра, деверя и золовок. Для свекра, как правило, она привозит из дому постель («мотт-гъайба»), а для остальных — различные подарки».

А вот как описывал свадебный обряд вайнахов в 1868 году в «Этнографических очерках Аргунского округа» А. П. Ипполитов: «Задумавши сватовство и получивши на это согласие родственников невесты, жених делает уже предложение формальное: выбираются два или три почетных человека, обыкновенно родственники жениха, и едут к отцу девушки. Если он согласен, — ему отдают калым или часть калыма, и дело считается оконченным. На мусульманские калымы европейцы вообще смотрят чрезвычайно ошибочно. Их обыкновенно считают платою, даваемой женихом отцу или родственникам девушки за саму невесту, как за какую-нибудь вещь. Между тем это мнение не верно. Калым есть приданое, даваемое невесте самим же женихом: он составляет обеспечение всей ее будущей жизни и есть исключительно ее собственность. Цифра калыма различна и зависит от богатства народа, равно как и от общественного положения девушки. Между теми племенами горцев, где есть сословные различия, калымы были значительны. У кабардинцев, например, даже в последнее время они доходили до 1500 руб. серебром за дочь князя; за дочь узденя от 100 до 400 руб. Из числа этой суммы половина отдается тотчас же, а другая половина остается обыкновенно замужем. В случае если бы муж дал развод своей жене или умер, она сполна весь калым (накях) и получает. Лет сто тому назад, когда монет в обращении между горцами было весьма мало, калымы выплачивались панцирями, шашками, оружием и холопами, в особенности холопками…

У племен чеченского происхождения, где народ не богат и где сословных классов, так резко счерченных, как, например, в Кабарде, никогда не было, калымы (урдау) не превышали никогда цифры 250 руб. серебром, обыкновенно же были всегда и менее. Меньшая цифра их — 28 руб. за девушку и 14 руб. за вдову. Взять назад свое слово жених имеет право; но, ни невеста, ни ее родственники по получении калыма не имеют уже права отказаться от своего обещания, не нанося этим обиды жениху. Если же девушка, засватанная за одного, выйдет замуж за другого, то это навлекает месть на ее родственников и такое происшествие редко не оканчивается кровью. Засватавши девушку, жених делает подарки ее отцу, деду или дяде — кому-либо из главных и ближайших ее родственников; дарится обыкновенно оружие, лошадь, кусок шелковой материи и прочее. Время свадьбы зависит от согласия обеих сторон и может быть отложено на неопределенный срок… Во все это время жених имеет право свою невесту посещать, стараясь только не встречаться с ее отцом и матерью. За четыре дня до свадьбы невесту везут в дом родственников жениха. Обыкновенно посылают за ней на арбе какую-нибудь старую женщину с бойким и острым языком, и с ней вместе человек 20-30 молодежи, любителей всякого рода скандалов и бурных сцен. Вся эта толпа недалеко от дома невесты встречается криком и бранью мальчишек, камнями и выстрелами; но несмотря на это, отшучиваясь и защищаясь каждый как сумеет, посланные подъезжают к ее дому. У дверей ее комнаты они, обыкновенно, встречают одного из родственников девушки, который при их приближении запирает дверь и требует подарка. Ему дается кинжал — и заветная дверь отворяется. Но там их встречает другое препятствие: вместо цербера мужского пола в комнате невесты ожидает их множество церберов-женщин; это родственницы и подруги невесты, собирающиеся к ней за несколько дней до свадьбы, чтобы заготовлять вместе с ней приданое и свадебные подарки, как то: тесьмы, галун, пистолетные чехлы и прочие недорогие вещицы. Женщины встречают посланных за невестою истинно по-женски — иглами, булавками, ножницами, рвут на них черкески и бешметы, отнимают шапки, так что половина из них выходит из комнаты без рукавов и без одной или обеих пол платья. Когда достаточно пошумели, посланные за невестою угощены, и поезд вместе с нею тронулся в обратный путь, его провожают снова камни мальчишек и ружейные залпы взрослых.

Три дня празднуют свадьбу в доме одного из родственников жениха…

По прошествии пяти-шести дней после свадьбы новобрачная, взявши большую чашку блинов и кувшин, в сопровождении целой толпы женщин с песнями и музыкой отправляется на реку и там бросает, один по одному, несколько блинов в воду, проколовши предварительно каждый из них иглою или булавкой. После этого, зачерпнувши в кувшин воды, она снова провожается обратно домой, С того же времени она становится вполне женщиною-хозяйкой и получает право, наравне с другими женщинами, ходить на реку за водой; до этого же дня она из комнаты не выходит и никому не показывается…»

Любопытное описание свадебных обрядов горского населения Кабардинского округа Терской области оставил этнограф Н. Грабовский. В 1868 году он был приглашен на свадьбу одного из балкарских таубиев — горских князей — с представительницей знатного сословия родственного карачаевского народа.

«Прискакал гонец и объявил, что свадебный поезд находится от аула в 2-3 часах езды, — писал в своем очерке Н. Грабовский. — Так как в брак вступал таубий и, по принятому обыкновению, невесту его должно было встретить со всевозможным почетом, то привезенное известие подняло в ауле большие хлопоты: молодежь принялась ловить и седлать лошадей, девушки то и дело перебегали из одной сакли в другую, люди солидные отдавали приказания и непривычно суетились, а юное население с криком и гиком спешило карабкаться на плоские крыши сакль и занимать там наиболее удобные места для наблюдений. Через полчаса суета угомонилась и из аула медленно двинулась целая толпа разряженных в шелк и галуны девушек, направляясь к реке, где был назначен пункт для встречи и приема невесты; туда же поехала и арба, запряженная двумя добрыми волами и накрытая сверху, в виде кибитки, персидскими коврами, предназначенная служить экипажем для почетной семьи. Молодежь забралась на коней и также отправилась на встречу; к ним присоединился и я.

Проехав версты три от аула, мы встретили несколько лошадей, навьюченных сундуками с приданым невесты — коврами, тюфяками, подушками и т. п.; караван этот служил авангардом свадебной процессии и извещал о скором приближении ее. И действительно, взъехав на один небольшой гребень, внизу его, на площадке, обнесенной кругом сосновым кустарничком, мы заметили довольно густую кучу людей, садившихся на коней. Через минуту люди эти, затянув оридада (свадебная песня), двинулись в путь по дороге к нам. Заметив нас, некоторые из них начали джигитовать; поравнявшись же с нами, этот маленький отряд остановился, и встретившиеся начали приветствовать друг друга. Оказалось, что люди эти были киедженгеры (то же, что у нас поезжане), ездившие за невестою и составлявшие в дороге конвой ее. Один из них держал в руках длинную хворостину, на верхушке которой развевался тонкий гарусный шарф и малинового цвета шерстяная перчатка. Это импровизированное знамя… служит знаком соединения молодых людей для одной общей цели — защиты вверенной им девушки.

Сзади, саженях в 30 от конвоя, показалась другая небольшая кучка людей… Когда эта кучка поравнялась со мною, я увидел, что в середине ее на лошади сидит женская фигура — невеста, с ног до головы покрытая шалью; помещалась она на широкой подушке, положенной на обыкновенное мужское седло, придерживаемая сзади мужчиною, который правил и лошадью. Этот мужчина бывает обыкновенно или родной брат невесты, или самый ближайший родственник ее; окружающая свита состоит также из родственников…

Переправившись через реку, отряд киедженгеров и присоединившаяся к ним аульная молодежь тотчас же удалились в сторону, чтобы не присутствовать при том, как невеста будет слезать с лошади и садиться в арбу. Я же остался посмотреть на церемонию приема приезжей вышедшими навстречу девушками. Как только поезд приблизился к тому месту, где стояла арба, мужчины, сопровождавшие невесту, слезли с коней, а ожидавшие прибытия ее девушки тотчас же стали в кружок около нее. Один из мужчин достал откуда-то ходули (напоминающие японскую обувь «гета» — Авт.), издали казавшиеся серебряными, на которые стала снятая с лошади невеста. Поддерживаемая с обеих сторон девушками, она дошла до арбы и с несколькими знатными из вышедших к ней навстречу села в этот экипаж; остальные девушки остались вокруг арбы. В таком порядке поезд тронулся с места, а с ними одновременно двинулись вперед и стоявшие в стороне киедженгеры; большая часть из них затянула опять оридада, а некоторые зрители пустились скакать, стреляя в бросаемые по дороге папахи.

За несколько десятков саженей пути до аула поднялась вдруг непонятная для меня тревога… Вся толпа киедженгеров преследовала одного человека… Преследуемый лихо скакал, направляясь к одному из крайних дворов, обнесенному высокою каменною стеною, и в свою очередь тоже громко кричал и махал рукою. В то время как он приближался к воротам означенного двора, несколько человек из аула подбежали туда и, быстро сняв загораживавшие ворота жерди, пропустили во двор переднего всадника, а затем тотчас же снова заложили ворота. Между преследовавшими… поднялся шум с еще большим неистовством. Некоторые из них, успевшие подскакать к воротам, торопились сбросить ненавистные жерди. Эта маленькая задержка дала возможность убегавшему скрыться с глаз. Преследование прекратилось, но толпа не унималась и продолжала страшно кричать… Я встретил там своего хозяина, который не замедлил объяснить мне причину суматохи. Оказалось, что один из аульных стариков, протиснувшись к знаменосцу, сорвал с древка шарф и ускакал. Потерять это импровизированное знамя считается между горцами величайшим позором, способным вызвать серьезную драку и неприятные последствия ее. По мнению солидных людей, молодежь, позволившая каким бы то ни было путем овладеть знаменем, может допустить это и по отношению к невесте. Несмотря, однако ж, на дурные последствия, вызываемые подчас смелым нападением на святыню киедженгеров, нападения эти делаются все-таки почти при каждой свадьбе. Обычай этот остался напоминанием о прошлом горцев, когда, при неприязненных отношениях с соседями, подобные нападения имели нешуточное значение, и обязывает молодежь не дремать даже и при нынешних, «мирных» условиях жизни.

В это время уже близко к аулу приближался торжественный поезд невесты, молодежь приумолкла и соединилась с поездом для того, чтобы сопровождать невесту при вступлении ее в аул и потом в дом жениха. Едва эта толпа, увеличившаяся еще аульными зеваками, вступила во двор жениха, как раздалась сильная ружейная трескотня. Гул выстрелов, крики людей и страшная давка продолжались до тех пор, пока невесту, закрытую по-прежнему с ног до головы, не увели в приготовленную для нее саклю…

К вечеру шум немного приутих и к нам в кунацкую ввалилось несколько человек из бывших киедженгеров. Едва эти молодые люди ступили за порог, как были встречены насмешками бывших в кунацкой; за оплошность — главную причину потери знамени — их величали «бабами», — эпитетом в высшей степени укоризненным для мужчины и особенно джигита… В это время вошел в кунацкую и мой хозяин с предложением идти попировать и повеселиться на свадьбе.

Вышедши из кунацкой, я увидел в той стороне, где находился двор жениха, яркое освещение. Пробираясь по узким и темным закоулкам аула, мы через несколько минут вступили в этот двор, наполненный, как три часа тому назад, большою толпою, на этот раз пешею. Пробравшись сквозь толпу, мы очутились на небольшой площадке, оставленной посреди двора для танцующей публики. Здесь на середине был разложен большой, ярко пылавший костер из сосновых дров, а полукругом около него пар двадцать девушек вперемешку с мужчинами тихо и медленно, с отсутствием даже малейших порывистых движений, отплясывали свой местный танец.

…Во все время танцев между танцующими и особенно около любопытной толпы суетился один молодой человек, имевший в руках довольно большую и длинную палку; он то и дело отгонял наступавшую толпу, прикрикивал на танцующих, пускался сам плясать, словом — поспевал всюду. Иногда в два-три прыжка он оказывался посредине площадки и, остановившись перед танцующею парою, заграждал ей дальнейший путь своим посохом. Парочка останавливалась и кавалер… доставал кошелек или портмоне и платил за свадебный пропуск. Получив «выкуп», молодой человек быстро удалялся, поднимал вверх руку, показывая всем достоинство полученной им монеты или кредитного билета, прятал эти деньги и, очутившись вновь около толпы, успевшей в его отсутствие нахлынуть за указанную черту, без милосердия бил по ногам переступивших границу. Задержки танцующих и требование «выкупа» повторялись довольно часто, причем не имевшие денег давали какую-нибудь мелкую вещицу… Молодой человек этот имеет значение распорядителя танцев и по-горски называется «бегеул» (бегаул); обыкновенно в это звание выбирается расторопный и бойкий человек — мастер на все руки. Собираемый им выкуп идет в пользу музыкантов…

Вскоре появилась перед нами и полуведерная деревянная чаша с пивом; осушаемая и вновь наполняемая, она не уставала ходить из рук в руки и самым наглядным образом давала чувствовать свое присутствие: некоторые почетные люди, сидевшие или стоявшие до того весьма солидно, начинали уже выражать свое участие в свадьбе сперва тихим, а потом и довольно шумным хлопаньем в ладоши, а некоторые, помоложе, пустились танцевать и сами. Всякий раз, как кто-нибудь из почетных пускался в танцы, музыка тотчас же оживлялась и каждое па танцующего сопровождалось громкими рукоплесканиями и другими одобрительными приемами в виде неистовых взвизгиваний и стрельбы…

Возвратившись в гостеприимную кунацкую, я попросил хозяина рассказать мне обычай сватовства и вообще женитьбы в горах. Родственники человека, желающего вступить в брак, если они принадлежали к высшему сословию, прежде всего начинают наводить справки о семействе, из которого предполагают взять невесту; и если это семейство удовлетворяет всем условиям обычая, то есть хорошего происхождения, равного с желающими свататься, и имеет достаточное материальное состояние, то приступают к сватовству. Для этого выбирают одного из племянников или вообще близкого родственника (родной брат или посторонний может быть в качестве свата, когда нет родственников) и, снабдив его необходимыми инструкциями, отправляют туда, где живут родные выбранной девушки. Доверенный, смотря по обстоятельствам, или прямо объявляет о своем намерении, или же дает знать о нем намеками. Когда нет причин без всяких объяснений отказать сватающему, собираются все родственники девушки и общим собранием решают: принять ли предложение доверенного жениха или отказать ему? Если жених, в свою очередь, удовлетворяет всем требованиям обычая, родственники соглашаются принять предложение, но, не давая решительного ответа, зовут девушку из семейства аталыка невесты (аталыками вообще в Кабарде называются члены семейства, в котором воспитываются малолетние дети лиц высшего сословия) и вместе с нею посылают доверенного жениха к самой невесте узнать лично от нее, желает ли она вступить в предлагаемый ей брак. Доверенный жениха, после троекратного вопроса о согласии девушки на брак получивши удовлетворительный ответ, возвращается к родным девушки и объявляет им об этом. Тогда призывают аульного эфендия (муллу), который пишет «накях» — брачное условие. Вызвав доверенных со стороны жениха и невесты, он сажает их перед собою на корточки и соединяет большие пальцы их правых рук; обхватив эти пальцы своею правою рукою, он спрашивает о согласии их доверителей вступить в брак; получив необходимый ответ, эфендий читает молитву и тем завершает обряд венчания.

Согласие девушки на выход в замужество требуется непременно, но оно не всегда служит выражением ее собственного желания. Девушка, заключив из разговора присланной к ней депутации, что родственники на предварительном совещании уже решили выдать ее замуж, изъявляет на то и свое согласие, руководствуясь в этом случае искони заведенным порядком и боязнью скомпрометировать отказом родную семью… Впрочем, бывают случаи, что девушки пренебрегают своим сословным происхождением и положением в обществе и бросаются в объятия своего любезного — простого, незнатного человека. Но так как вообще немного охотниц следовать подобным героическим примерам, то почти все горские барышни выходят замуж по желанию родных, не имея понятия не только о наружности своего будущего супруга, но часто и никогда не слышавши о нем. Это последнее случается потому, что в горах претендентом на руку девушки является обыкновенно не только не одноаулец, но даже и не житель одного общества; главная причина тому — родственные узы высшего класса, который в целом обществе нередко составляет одну фамилию. Более счастливая доля выпала на сторону горянок простого класса: они не стеснены тяжелыми правилами этикета, не ведут замкнутой жизни, не избегают встреч с аульною молодежью и потому имеют возможность выбирать себе мужей по сердцу. Говоря, каким образом выходят замуж девушки, нелишним будет сказать несколько слов и о том, как смотрят на это мужчины. Здесь главную роль также играет не личное расположение к девушке, которую молодой человек, может быть случайно, проездом, видел один раз, — чаще же совсем не видит, — а сословное ее положение и расчет. Мужчинам, впрочем, обычай позволяет делать некоторые уступки сословным их взглядам и брать жен себе из сословия, не равного им, в том предположении, что муж жене дает и имя, и права; обратного же условия обычай не допускает.

По совершении накяха со стороны жениха должна быть внесена третья часть калыма, следуемого за жену. Этот последний в горских обществах Кабарды распределяется следующим образом: лица, принадлежащие к сословию таубиев, платят от 700 до 1000 руб. серебром, а фамилия Урусбиевых — 1500 руб.; лица простого сословия — не свыше 300 руб. Спустя некоторое время после уплаты первой трети калыма вносится вторая, а затем, обыкновенно через год, жених может взять невесту в свой дом и после этого уже заплатить остальную часть калыма… При совершении накяха, кроме части калыма, со стороны жениха следует сделать подарок отцу или брату невесты — одну лошадь и пару быков; а эфендию, писавшему условие, — одну лошадь или, если жених не особенно состоятельный — 10 руб.

Когда настает время взять невесту в дом жениха, последний собирает в своем ауле молодежь и вместе с нею сам, или ближайший родственник его, отправляется туда, где живет невеста. Родственники невесты, предуведомленные заранее о прибытии киедженгеров и жениха, делают приготовления к отъезду ее, а между тем приглашают девушек и молодежь, которые до отъезда невесты веселятся в доме у ней; веселье это, как и на свадьбе, заключается в пляске. Жених, если он сам приехал за невестою, во все это время скрывается у кого-нибудь из своих знакомых и никуда не показывается; точно так же он скрывается и в своем ауле, пока празднуется свадьба; здесь для своего пребывания он выбирает дом кого-нибудь из своих коротких знакомых, который с этого времени становится уже для него родственником, вроде аталыка, и называется «болушьюй». Жених в поезде невесты также не бывает и следует сзади; в свой аул въезжают ночью и так, чтобы никто не видел.

Обыкновенно при отправлении партии жениха за невестою участвующие в ней одеваются самым лучшим образом. Приехавши в аул невесты, они щеголяют перед тамошней молодежью своим нарядом, оружием и лошадьми; все это делается с целью сколь возможно возвысить достоинство жениха. Местная молодежь как нельзя лучше пользуется хвастовством приезжих и обирает их, в силу обычая, с ног до головы. Таким образом, к отъезду киедженгеры обращаются в толпу оборванцев, а местная молодежь начинает щеголять их костюмами и оружием… По приезде в дом жениха свадебное веселье, если жених таубий, продолжается дней 10-15; простой же народ веселится дней семь.

В супружеские права жених вступает или в день привода невесты в его дом, или на другой день. К молодой супруге он отправляется не иначе как тайком и ночью; в первое посещение молодого мужа сопровождает в дом жены кто-нибудь из близких и друзей его. Войдя в саклю, муж садится на кровать, а жена в это время стоит в углу около кровати, с головы до ног покрытая шалью; пришедший вместе с мужем снимает последнему чувяки и затем удаляется из сакли. Муж обязан снять с жены покрывало и вообще раздеть ее. Так как горские девушки для сбережения стройной тонкой талии и вообще грациозности еще с малолетства зашиваются в сафьяновый корсет, то молодому мужу представляется немало трудов и хлопот снять этот корсет, развязав аккуратно все узелки, с умыслом хитро запутанные подругами невесты перед увозом ее в замужество; разорвать же или разрезать эти узелки считается большим стыдом для молодого человека. Но, несмотря на это, нередко все узелки разрываются, уступая силе или кинжалу молодого человека.

Через несколько дней после окончания свадебного пира новобрачный делает угощение для мужчин, то есть кормит и поит их, а на другой день после этого угощает всех аульских женщин и девушек (жены таубиев не бывают здесь, так как они вообще никуда не показываются). Каждая состоятельная женщина, идя на это угощение, должна принести с собою одного барана, котел пива и котел бузы (буза приготовляется из проса; это довольно хмельной напиток, напоминает русскую брагу), а кто победнее — курицу, кувшин пива или бузы, или, наконец, что в состоянии. Этот назначаемый для угощения женщин день называется «аувалгангюн» и играет весьма важную роль в свадебной процедуре: в этот день снимают с новобрачной покрывало и с этого времени она остается навсегда с открытым лицом; а если случается, что закрывает его иногда после, то это делается лишь при посещении ее какими-нибудь особенно важными гостями. Когда нужно приступить к этой церемонии — «открытию» лица новобрачной, муж. заранее выбирает кого-нибудь из своих ближайших приятелей и поручает это дело ему; последний отправляется в саклю новобрачной и там палкою, обмотанной с конца шелковою матернею, сбрасывает покрывало. Исполнивший этот обряд становится родственником новобрачных — также аталыком. Кроме этого, в тот же самый день показывается народу все привезенное молодою приданое. Тут же молодая обязана подарить матери своего мужа, а за неимением ее — сестре его шелковый полный женский костюм; такой же подарок она должна сделать и аталычке, то есть воспитательнице мужа.

Молодой супруг живет в доме своего приятеля — болушьюй — не только свадебное время, но часто, по обычаю, остается в этом доме несколько месяцев и даже год, посещая в это время свой дом и жену только по ночам. Когда же, наконец, он оставляет дом болушьюй, этот последний обязан сделать, по средствам, угощение аулу. В благодарность за гостеприимство новобрачный дарит при этом случае лошадь, а потом, от времени до времени, семейство болушьюй получает и другие подарки, более или менее ценные. Благодарность за гостеприимство вообще не ограничивается только материальным вознаграждением, но выражается также и покровительством семейству болушьюй, если проживавший у них человек влиятельный и сильный в обществе.

Когда новобрачная раздает, по принятому обыкновению, привезенное с собою приданое родственникам и близким знакомым своего мужа, она отправляется снова в дом своих родителей… Перед отъездом своим вновь к мужу она делает угощение своим одноаульцам; родственники и остальные жители аула обязаны сделать ей подарки, каждый сообразно со своим состоянием. Забрав все подаренное ей, она отправляется к мужу. Вот это-то благоприобретение, в сущности, и составляет действительное приданое жены. При вступлении в брак таубия с каждого двора в ауле должны дать ему по одной штуке рогатого скота, стоящей не менее 10 руб.; подарок этот известен у горцев под названием «берне». Всех описанных выше порядков придерживаются строго только люди привилегированного класса; у простонародья же принято делать все это гораздо проще. Мужчина этого последнего сословия, приобретя возможность жениться (собравши калым), выбирает знакомую и нравящуюся ему девушку и, встретившись с нею после принятого им решения, говорит ей о своем намерении. Если девушка согласна, он для соблюдения принятой формальности посылает сватать ее. Присутствовать на своей свадьбе жениху-простолюдину обычай не воспрещает, но он должен стоять где-нибудь в сторонке и не принимать участия в веселье. Не возбраняется также мужу видеть свою жену во всякое время, лишь бы только не при старших…

Молодые люди — холостяки и товарищи вступившего в брак, выпивши на свадьбе достаточное количество бузы или пива и дождавшись окончания пляски во дворе новобрачного, забираются куда-нибудь поблизости в засаду и там терпеливо подкарауливают секретное шествие молодого мужа на подвиги «первой ночи». Давши ему возможность, как будто незамеченному, пробраться в саклю своей жены, шаловливая молодежь покидает засаду и отправляется также к этой сакле, захватив с собою заранее припасенные воду, курей, кошек и даже собак. Так как подобные нашествия предвидятся тоже заранее, то молодой человек, сопровождавший в первый раз мужа к жене, и «джемхагаса» (слуга из приближенной к дому невесты семьи) принимают на себя обязанность стражей чертога новобрачных. Но, несмотря на бдительность этих аргусов, злонамеренная молодежь, пользуясь преимущественно силою, успевает завладеть этими стражами и крышею сакли новобрачных. Достигнувши этого последнего пункта, посылают в трубу камина весь запас животных и пернатых, льют туда воду, бросают папахи и стреляют, пока, наконец, истощатся и материал для беспокойства молодого супруга, и собственная охота к подобному занятию. По принятому обыкновению, новобрачный обязан все эти «подарки» шутников-товарищей выкинуть вон из своей сакли тотчас же; но так как эти шутки иногда переходят границы терпения супруга, то он принимается бранить беспокоящих его и дальше не обращает внимания на посылки их; таким образом молодой чете иногда приходится довольно долго оставаться в сообществе мяукающих кошек, визжащих собак и кудахтающих кур; только по уходе беспокойной толпы взволнованный муж освобождает несчастных пленных. Подобные развлечения, впрочем, позволительны только в отношении супругов — молодых людей, но отнюдь не пожилых и пользующихся исключительным положением в обществе.

Как вообще у магометан, у горцев Кабардинского округа допускаются многоженство и развод. Первое почти не встречается в горах, принято иметь лишь одну жену: такое обыкновение вытекает… из простого недостатка материальных средств. Если обратить внимание на ту плату за жену, которая существует даже и у простого народа, то станет понятным, что немногие в состоянии заплатить два-три калыма».

До освобождения феодально-зависимых сословий в Кабарде с невестой в дом жениха отправлялись в качестве приданого и слуги: женщина — «каравашка» и упоминавшийся выше джемхагаса. При невесте находилась также «дигиза» — воспитательница (аталычка) или гувернантка и компаньонка новобрачной. Дигиза и джемхагаса должны были прожить в доме будущего мужа девушки, с которою они посланы, от одного до трех лет: первая — в качестве экономки, второй — слуги. При отъезде дигиза, прежде чем передать своей подопечной права хозяйки, должна была устроить угощение обществу того аула, где прожила это время. Впрочем, ни дигиза, ни джемхагаса в итоге не оставались внакладе. По свидетельству Н. Грабовского, каждый из присутствовавших на подобном празднике должен был «сделать дигизе подарок: сам таубий, при жене которого она жила, если он человек вполне состоятельный, дает от 10 до 30 коров, 100-200 баранов и полную женскую шелковую одежду; прочие таубий — по одной лошади, а простой народ — по одной корове. Кроме этих подарков таубий, у которого жила дигиза, предоставляет в пользу ее всю шерсть с баранов и шкуры зарезанного скота за все время пребывания ее у него в доме. Джемхагаса отправляется домой вместе с дигизою и при этом получает от мужа той, которой он служил, всю одежду, полное оружие и лошадь с седлом». Бесправной пожизненной рабой при хозяйке оставалась лишь служанка.

В связи с подобным обычаем даже после отмены крепостного права немало бедняков в Кабарде стремились занять место дигизы и джемхагаса по добровольному соглашению, заслужив чем-нибудь доверие и уважение семей феодалов и зажиточных горцев. Тем не менее, Грабовский был уверен, что «освобождение холопов разрушительно повлияет на некоторые горские обычаи, создавшиеся под условиями барства, как и везде пользовавшегося роскошными удобствами жизни за счет меньшей братии. Не в далеком будущем, по всей вероятности, и свадебный обычай горцев также подвергнется сильному изменению: исчезнут все гомерические обеды, уменьшится плата калыма, выйдут из моды значительные подарки, делавшиеся ради поддержания таубиевского достоинства, и, наоборот, бедному и бывшему задавленному классу горцев представится возможность в свою очередь делать свадебный сюрприз родным невесты чем-нибудь получше куска в 5-6 аршин миткаля или бязи».

Не менее любопытными были свадебные обычаи в Осетии. Изучавший жизнь и быт осетин в начале 70-х годов XIX века В. Пфаф писал: «По достижении сыном 16-17-летнего возраста отец выбирает ему невесту, и после уплаты калыма 12-13-летняя девушка, не спрошенная о согласии, выходит замуж…» Обряды осетин описала в своей статье «Свадебная обрядовая поэзия Осетин» исследователь Т. Хамицаева: «Основным ритуальным моментом осетинского свадебного обряда в его традиционной форме являлось прощание невесты с родным очагом и приобщение ее к очагу супруга, или, как говорят осетины, ее «постоянного дома», в отличие от «отцовского дома».

В осетинской мифологии важное место занимал дух домашнего очага — «уалартон Сафа» (надочажный Сафа). По поверьям осетин, он «дал первый образец для существующих на земле цепей». Олицетворением его на земле являлась железная цепь, висящая над очагом. У очага и цепи происходили многие семейные обряды осетин.

Именно Сафа, покровитель очага, должен был благословить невесту и в ее родном доме, и в доме жениха. По Д. Шанаеву, этот обряд заключался в следующем: «Когда все вещи невесты приведены в порядок и уложены в арбе, крытой сверху ковром, со стороны невесты остается исполнить одно требование обычая: получить напутственное благословление от домашнего очага и надочажной цепи, имеющих, по представлению сего народа, большую святость и силу напутственного благословения. Шафер является проводником невесты в место нахождения домашнего очага. Он берет невесту под руку и в сопровождении всех девиц вводит ее с опущенною на лицо шалью в отделение, служащее для стряпни, где, следовательно, находятся очаг и надочажная цепь. Шафер подходит с невестою к очагу, и в это время дружки и гости встают со своих мест в ожидании молитвы, которую должен произнести старший и почетнейший из них. А между тем во время этой молитвы шафер с невестой делает три полных оборота вокруг очага; в конце третьего оборота он приглашает невесту прикоснуться к надочажной цепи рукой, что, разумеется, исполняется ею немедленно».

Девушки, следующие за невестой, играют на гармони и поют традиционную свадебную песню «Алай».

В Нарской котловине шафер вел к очагу невесту с обнаженной шашкой и, обойдя с невестой вокруг очага, трижды ударял шашкой по цепи. После этого «все присутствующие, не исключая старух и стариков, становятся в круг, берутся под руки и начинают танец вокруг очага с песней и припевом «ой, алай», хлопаньем в ладоши и в доску».

В Дигории данный обряд, совпадая в общих чертах с описанным выше, имел свои особенности; невеста, прикоснувшись к надочажной цепи, сама обращалась с просьбой к Сафа:

Сафа, небесный Сафа,

Благослови меня в путь,

Надели меня большим счастьем.

В доме жениха этот обряд повторялся. Невеста, которую под руку вводил в дом шафер, трижды касалась надочажной цепи и отходила от нее, не поворачиваясь спиной и кланяясь; взявшиеся под руки гости и домочадцы танцевали в такт исполняемой ими же песни «Алай». Важно отметить, что обряд хождения вокруг очага у осетин сохранился в своем подлинно обрядовом оформлении, в теснейшем сочетании действия, танца, песни, молитвословия и дает возможность предположить, что смысл его заключается в следующем: хор поющих вокруг очага и невесты просил у огня (духа огня) дать всяческие блага невесте, благословить брак. Образцовая невеста должна была быть красивой и обходительной, внимательной не только к родным жениха, но и к соседям, односельчанам.

В песне «Алай» воспевались черты именно такой невесты: «Дружную с людьми ласточку мы ведем в дом. Старшего от младшего отличающая — она будет такой. Для семьи — обилие, мед, среди соседей — ангел».

Т. Хамицаева пишет: «Отдельным жанром, самостоятельной частью общего действа можно считать молитвословия. Наиболее устойчивыми из них оказались те, которые произносились во время отправления невесты из родительского дома, ввода невесты в дом жениха и в момент снятия платка с невесты. В день свадьбы может быть не спета та или иная песня, если среди товарищей жениха нет хорошего запевалы, но молитвословие будет произнесено обязательно.

Молитвословие произносится старшим, чаще мужчиной, иногда пожилой женщиной. В руке произносящего — чаша с пивом. Перед ним невеста, которую берет под руку шафер, за ними стоят родственники невесты, старшие женщины. После каждой фразы они произносят: «оммен» — истинно, да будет так. Молитвословия имеют определенный канон, их можно разделить на три вида: обращение к богу, пожелание двум роднящимся фамилиям, пожелания невесте. На современной свадьбе произнесение молитвословий осталось обязательным. Молитвословие превратилось в напутствие, в котором кто-то из родственников невесты при всех собравшихся гостях наставляет ее, как вести себя в новом доме, старается напомнить ей, что она должна полюбить свою новую семью так, как любит свою, и даже больше».

Описание свадебных обрядов дагестанцев в 60-х годах XIX века оставил ученый-этнограф Н. Львов в своем очерке «Домашняя и семейная жизнь дагестанских горцев аварского племени», изданном в Тифлисе в 1870 году. Имея в виду, прежде всего аварцев, Львов писал: «Брачный союз (ригьин) горцы предпочитают заключать между близкими родственниками и однофамильцами, если условия для этого благоприятствуют…Браки по любви случаются между горцами не так часто. Нельзя, однако, сказать, чтобы любовь была чужда чувству горца. (Любовь у горцев считается священным чувством. Они говорят, что если мусульманин умрет от чистой любви к женщине, то наследует царство небесное.) Напротив, очень часто слышишь, что такой-то влюбился в такую-то, такая-то влюбилась в такого-то (рокьи ккун), и если чувство не сильнее, то, по крайней мере, настолько же развито у горцев, как и у других народов…

Многоженство между горцами мало распространено. Это более зависит от бедности их. Немногие же, имеющие двух-трех жен, стараются помещать их отдельно, по возможности подальше друг от друга, чтобы не произошло между соперницами столкновения…

Обычай похищения женщин, бывший в большом ходу в дошариатное время, если не совсем забыт был при дагестанских имамах, то, по крайней мере, был весьма редко в употреблении… Если родственники похищенной девушки или вдовы не согласятся выдать ее замуж за похитителя, тогда с него взыскивают штраф: 1) называемый «цахис» (зуб меняющий), то есть скотину в том периоде возраста, когда первые зубы начинают заменяться другими; штрафом этим пользуется джамаат; 2) в пользу хана (ныне казны) 100 овец или вместо них 30 руб. серебром; 3) разламывают один угол дома похитителя (в настоящее время такой адат более не исполняется) и изгоняют его из аула на трехмесячный срок, по истечении коего изгнанный, возвратившись домой, должен угостить всех родственников похищенной. За похищение замужней женщины или за неблагонамеренное прикосновение к ней (то и другое очень редко случается) виновник наказуется как за убийство, с небольшим изменением в определении срока для изгнания.

Сватовство производится через мужчину, посылаемого женихом вместо свахи к родным невесты. Цель такого посещения объясняется намеками; прямое же предложение родным о выдаче дочери их замуж считается неприличным. Просьбу эту сват излагает как можно деликатнее. Началом разговора о таком важном предмете служит следующая общепринятая фраза, объясняющая дело вкратце, не конфузя никого: «Просим вас сделаться отцом и матерью, или братом и сестрою», если первых невеста не имеет, «такому-то человеку». Если предлагаемый жених им не по вкусу, тогда они прямо отказывают; в противном случае говорят: «инша-Аллах» (если Богу будет угодно). Этот ответ означает полное согласие родителей на брак дочери их с предлагаемым женихом.

Если невеста не имеет родных или когда родственник, без согласия которого она не имеет права выходить замуж, находится от нее в отдалении, на расстоянии двух дней пути, тогда место их при заключении брачного союза заступает местный дибир (мулла)…

Уполномоченный от жениха, получив согласие родных невесты, тут же поздравив их, приступает к составлению условий, состоящих в определении приданого невесты, свадебного подарка, делаемого ей женихом до свадьбы, и кебина, или, как мы называем, калыма, которым женщины пользуются после смерти мужей или после развода с ними.

Совершают брачный обряд и играют свадьбу не всегда вскоре по окончании сватовства: то и другое откладывают на несколько месяцев, на год, на два, на десять и более лет. Иногда совершают обряд немедленно по окончании сватовства, а свадьбу откладывают на некоторое время, и в промежуток этого времени молодые, оставаясь в домах своих родителей, не должны ни сближаться, ни даже встречаться друг с другом…

Сосватанные молодые люди пользуются большим почетом от своих родственников. За месяц или недели за три до дня вступления новобрачной в дом мужа они ежедневно приглашаются своими родственниками, которые угощают их самыми вкусными яствами и питиями. Каждый из молодых, отдельно отправляясь в гости, ведет за собою почетную свиту мужчин и женщин, на долю коих, благодаря их патронам, достается немалая часть их вкусных яств. Во время нахождения жениха или невесты у пригласивших их родственников дома последних наполнены гостями, принимающими непритворное участие в радости виновников пирушки. Каждый старается быть веселым, развязным и многие острят самым забавным и приятным для самолюбия жениха образом. Там поются веселые песни, аккомпанируемые стуком бубна (жирхен); поются вприпляску импровизированные песни любви или происходит между женщиной и мужчиной шуточная брань, импровизированная стихами, также нараспев и вприпляску. Рог, наполненный бузою или чабою, сопровождаемый криком обносчика «воре-шораб» (берегись, дошла очередь!), беспрерывно обходит гостей, составляющих собою тесный кружок, посредине которого красуется большое медное блюдо или деревянный лоток, наполненный чуреками, сыром, колбасой, вяленой бараниной, курдючьим жиром, луком, медом, виноградом и другими фруктами. Угощаемая своими родственниками, невеста имеет удовольствие, так же как и жених, слышать от женщин множество приятных замечаний и намеков относительно положения, в каком она будет находиться в день вступления ее в дом молодого мужа, для чего советуют ей, не стесняясь, кушать больше, чтобы до того времени укрепиться в теле. Вместе с тем они, как опытные, считают необходимым сообщить ей обо всем, что каждая из них испытала во время первой уединенной встречи с мужем… В назначенный для бракосочетания день жених уходит из своего дома к товарищу или родственнику, который назначается на свадьбе исполнять обязанность дружка (гьудул). Пред сумерками жених возвращается к себе в дом, куда приходит дибир в сопровождении отца невесты или другого какого-нибудь родственника, в качестве доверенного от нее лица (векиль, вакиль), и двух посторонних свидетелей. Жених при входе гостей соскакивает со своего места и предлагает его дибиру, а остальных гостей хозяин усаживает на разостланные впереди камина ковры и подушки.

Читайте так же:

  • Ритуал очищения дома Ритуал очищения дома Проголосуйте, если Вам нравится мой сайт! Ритуал для очищения квартиры Чистоту своей квартиры, дома и других помещений Вы можете проверить с помощью метода […]
  • Полнолуние для женщин ритуалы Полнолуние для женщины — волшебное время Это время, когда сила Луны в зените, а значит, и сила каждой женщины становится несравнимо больше. Можно осуществлять замыслы и надеяться на […]
  • Ритуал чтобы продать вещи Заговор, чтобы быстро и удачно продать вещи В жизни каждого человека наступает момент, когда становится необходимо избавиться от какого-то предмета. Часто, выбрасывать предмет желания не […]
  • Что такое традиции новации и нормы в культуре Традиции и новации в культуре Понятие традиции и новации. Сущность традиционного и инновационного типов культуры. Ревайвализм как восстановление более ранних образцов религиозной веры. […]
  • Свадебные обычаи на украине Свадебные традиции в Украине ?? обряды невесты После этой реплики по свадебной традиции украинского народа разрезанную буханку клали на рушник и отдавали сватам. Те, в свою очередь, […]
  • Ритуал в управлении сознанием Магия для управления человеком Появлялось ли у вас хоть раз желание воздействовать на того или иного человека? Да речь идет не о манипуляции при помощи психологических приемов. Мы говорим […]

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *