Народы севера и их обычаи

Народы севера и их обычаи

Население северных территорий нашей страны давно многонационально, но хорошо себя чувствуют здесь только те, кто смог перенять у местных народов привычки, порой очень необычные для других климатических зон России.

Прежде всего, речь о привычках пищевых. Мало найдется сегодня жителей Ямала, Югры или Таймыра, какой бы национальности они ни были, которые не любят строганину из муксуна. Мороженая рыба северных рек нарезается тонкой стружкой и поедается прямо в сыром виде с перцем и солью. Это блюдо из кухни местных народов — ханты, манси, ненцев, нганасан. С медицинской точки зрения — великолепный источник белка, экологически чистый, быстро усваивается, дает много энергии, а обработка холодом гарантирует гибель возможных паразитов.

Сейчас реклама настойчиво предлагает населению таблетки для лучшего переваривания пищи, уверяет, что без них в путешествие отправляться просто нельзя. Но северные народы успешно издревле обходились иными средствами. Например, желчью рыбы. Этот способ у них переняли продвинутые рыбаки, «понаехавшие» добывать углеводороды. Поймав большую рыбу, её тотчас потрошат, аккуратно извлекают неповрежденный желчный пузырь и предлагают самому старшему или самому уважаемому члену команды. Тот с благодарностью заглатывает подношение не разжевывая. Ещё лучше проскальзывает внутрь мороженый желчный пузырь. И после этого, говорят, любые гастрономические особенности национальной рыбалки не страшны.

Кстати рыбу, вынутую из реки, не принято оставлять умирать в мучениях на воздухе. Надо сразу оглушить, а лучше быстро обезглавить, чтобы не страдала. Объяснение тому, например, у кетов, живущих на Енисее, издревле простое: «Нельзя есть страх рыбы«. А ведь не так давно ученые выяснили, что мучительно умирая любой организм выбрасывает в свои ткани ядовитые вещества.

Но мудрость северных народов воспринимается согражданами из других регионов не только на уровне еды. Когда русский врач на Чукотке, после операции выходит к родным больного и как бы между прочим произносит: «Я свою работу сделал, теперь идите с духами договаривайтесь«, это не значит, что он слегка не в себе. Просто опытный и эмпирическим путем выяснил, что в этих широтах почему-то могут выздороветь самые безнадежные больные, если родственники приносят жертву духам.

Вспоминается, поразивший меня некогда разговор с российским немцем Фёдором Миллером, который много лет живёт на севере Камчатки и так влюбился в людей и край, что попросил своих детей (наполовину коряков), когда наступит время обязательно похоронить его по корякскому обычаю – с песнями и плясками сжечь на костре. А пепел развеять по тундре. Это, по утверждению аборигенов, гарантирует, что душа человека воплотится в тело именно в этой местности, а не где-нибудь на экваторе.

Железные исполины, дерущиеся светящимися мечами, люди, плохо переносящие солнце, но хорошо передвигающиеся под землей — эпос народов севера настоящая кладовая креативных идей для кинематографа и художественной литературы. И дай Бог, чтобы не случилась ядерная зима, и россиянам не пришлось всерьез изучать опыт долгой и счастливой жизни коренных малочисленных народов Севера в запредельно морозном безмолвии Арктики. Но и в этом печальном случае именно северные народы имеют больше всего шансов выжить и начать новую страницу человеческой истории.

Обычаи и традиции малых народов Севера раскрывают в музее в Тюменской области

Причём во время экскурсии не нужно полагаться только на глаза. Участвуют почти все органы чувств.

Хантыйские жилища, ненецкие чумы, мансийские обряды — в двадцати километрах от Тюмени. Это не экскурсия, а полное погружение в быт и традиции коренных народов Севера. Все вокруг не просто можно, но нужно трогать, примерять и пробовать. Из обычного рассказа представить, например, в каких условиях растут новорожденные ханты очень трудно.

Свою первую колыбельную ребенок услышит под аккомпанемент нардс-юха, в переводе с хантыйского — поющего дерева. Когда женщины соберутся приготовить ужин, за продуктами им придется не спускаться в погреб, как к этому привыкли в русских избах, а, наоборот — подниматься.

Парт-лопас по-хантыйски, Сумьях по-мансийски. Это не жилище, как может показаться на первый взгляд. Здесь северные народы хранили все свои продукты. Чем выше стоит такое хранилище, тем лучше, иначе вся еда достанется грызунам.

Лодка из цельного дерева или Облас у северян вторая после оленей ценность в стойбище, а хлеб ханты пекут совсем не так, как к этому привыкли, например славянские народы.

В кажущийся небольшим снаружи ненецкий чум легко вмещаются двадцать человек. Внутри эта сложная конструкция впечатляет, особенно если знать, что собирают ее исключительно женщины.

Некоторые изобретения северных народов могут оказаться полезными и в современном городе. Если в доме отключают электричество, ненецкая дрель легко справится как с деревом, так и с металлом. Достаточно нескольких четких движений.

Завершает погружение в мир Севера шаманский обряд на священном месте.

Увидеть что-то подобное в стойбищах ханты, манси или ненцев сегодня практически невозможно. Эти народы живут очень замкнуто и чужаков не любят.

«Они на берег, если по воде, не пустят. А если увидят, что садится вертолет, мы прямо из вертолета увидим, как со стойбища в разные стороны понеслись «Бураны». То есть они врассыпную, в лес, и их уже не догнать, не увидеть. То есть они будут выжидать, и они услышат, когда уехали гости», — рассказывает заведующая археологическим музеем-заповедником Ирина Малых.

Все экскурсоводы о традициях и быте северных народов знают не из книг. Степан, например, коренной ненец. Кстати, имя, которое ему дали родители, он не говорит. Оказывается, так его могут называть только самые близкие люди. Таким образом, человек обманывает злых духов и оберегает себя от сглаза. Вообще с именами у северных народов связано много необычных ограничений.

«Нельзя по имени назвать человека, если он старше тебя. Это как оскорбление. Самое простое обращение к человеку — если он женат и есть дети, то, например, зовут отец, первый ребенок, например, Степан, значит, отец Степана», — говорит «хозяин стойбища» археологического музея-заповедника Степан Яндо.

В мир коренных народов Севера чаще приезжают целыми семьями. Но юные посетители, как правило, самые благодарные.

В музее под открытым небом сейчас разводят кроликов и гусят, а осенью здесь появятся несколько оленей. С первым снегом их запрягут в нарты и устроят спортивные заезды среди тех, кто захочет узнать о жизни коренных народов Севера еще немного больше.

oknovmircdo

Прив ет! Я Арина. Хочу рассказать об обычаях народов Севера. Те, кто живет в Центральной России, и представить себе не могут, как живут люди в далеких, холодных, малонаселенных местах.

ОБЫЧАИ И ПРАЗДНИКИ ЭВЕНКОВ
Численность эвенков составляет немногим более 30 тыс. человек. Расселены они на огромной территории — от Западной Сибири до Якутии, Бурятии, Приморья.

Как правильно нужно заключать мир. Эвенки ценили умение не только воевать, но и вести переговоры о мире. Сначала отряд во главе с шаманом подходил к лагерю противника и предупреждал громким криком о своем приближении. Противник высылал парламентеров — двух пожилых женщин. Ремешки их унтов (меховых сапожек) должны быть обязательно развязаны. Это знак, что парламентеры готовы вести переговоры. С пожилыми женщинами вступают в беседу такие же пожилые женщины, представляющие враждебную сторону. Шаман демонстративно отвергал предложения и приказывал готовиться к бою. Тогда обороняющиеся присылали двух пожилых мужчин с развязанными ремешками унтов. Начинались новые переговоры, которые теперь вели старейшие мужчины. Однако и на этот раз соглашение достичь не удается: шаман отсылает парламентеров обратно. Тогда в лагерь нападающих прибывает шаман из обороняющегося стойбища. Оба шамана садятся спиной друг к другу и говорят. Заканчивается такой разговор заключением мира. Обряд, предусматривавший многоступенчатые переговоры, нужен для того чтобы создать у людей определенный душевный настрой, продемонстрировать каждому, как нелегко заключить мир и как важно беречь его впредь.

ОБЫЧАИ И ПРАЗДНИКИ ДОЛГАН

Маленькая хозяйка большого чума. Долганы вплоть до XIX в. сохраняли пережитки матриархата. Женщины поддерживали огонь, «кормили» его; в их ведении находились все домашние святыни. Зимой несколько долганских семей, как правило, объединялись и строили большой чум из наклонных деревянных плах, обложенных для тепла дерном. Обитатели зимнего дома выбирали общую хозяйку. Нередко это была пожилая, сгорбленная от тяжелой работы женщина. Слово маленькой хозяйки было законом для всех, в том числе и для гордых и воинственных долганских мужчин.

ОБЫЧАИ И ПРАЗДНИКИ ЧУКЧЕЙ

Численность чукчей составляет 15 тыс. человек — населяют крайний северо-восток России, Чукотку. Русское слово «чукчи» произошло от чукотского «чаучу» — «богатый оленями».

Как правильно просить прощения у кита. В конце поздней осени или в начале зимы, чукчи устраивали праздник кита. В его основе лежал обряд примирения охотников с убитыми животными. Люди, облаченные в праздничные одежды, просили прощения у китов, тюленей, моржей. «Это не охотники убили вас! Камни скатились с горы и убили вас!» — пели, обращаясь к китам, чукчанки. Мужчины устраивали поединки борцов, исполняли танцы.
На празднике кита непременно приносили жертвы Кэрэткуну — хозяину всех морских зверей. Ведь это от него зависит успех на охоте. Чукчи вырезали из кости и дерева фигурки зверей, птиц, фигурки Кэрэткуна. Кульминацией праздника было опускание в море китовых костей. В морской воде, считали чукчи, кости превратятся в новых зверей, и на следующий год у берегов снова появятся киты.

ОБЫЧАИ И ПРАЗДНИКИ ЭСКИМОСОВ

Этот народ живет на Чукотском полуострове. Эскимосов там всего 1700 человек. Однако это лишь его небольшая часть, потому что эскимосы живут еще в США, Канаде и на острове Гренландия. Насчитывает этот народ в мире более 100 тыс. человек. Сами себя эскимосы называют инуитами, что означает «настоящие люди».

Праздник начала весенней охоты (Атыгак). Иногда этот праздник называют иначе — «праздник спуска байдары на воду». Устраивают его в конце весны. В это время начинается сезон охоты на морских животных. Та семья, которая имеет байдару (а их имеют далеко не все), с помощью родственников и соседей спускает ее к морю. Байдара — это легкая, быстроходная лодка. В большую лодку могли поместиться до 25 человек. Именно в байдаре пойдет на промысел группа охотников. Пока мужчины заняты лодкой, женщины готовят еду. А потом члены семьи, кроме детей начинают раскрашивать себе лица сажей, рисуя несколько линий вдоль носа, на подбородке, под глазами. Это магический обряд. Количество этих линий напрямую связано с тем морским животным, которое, как считает эта семья, приносит им счастье, — с моржом, тюленем, китом, нерпой. Затем все надевают праздничную белую одежду. Затем все идут к берегу моря, несут с собой приготовленную еду. Хозяин байдары режет принесенное мясо на мелкие кусочки и бросает их в море и в воздух. Это жертва духам ветра и хозяину морских зверей. От них зависит удача на охоте. Часть мяса бросают тут же в разожженный костер — это жертва духу огня.

ОБЫЧАИ И ПРАЗДНИКИ ХАНТЫ И МАНСИ
Ханты и манси, два близкородственных по языку и культуре финноугорских народа, проживают на севере Западной Сибири.

Вороний день. Ворона на Север прилетает одной из первых, в апреле, когда еще лежит снег. Своим криком она как бы пробуждает природу и, кажется, приносит саму жизнь. Наверное, поэтому ханты и манси считают эту птицу покровительницей женщин и детей и посвящают ей специальный праздник.
В вороньей песне есть такие слова: «С моим появлением маленькие девочки, маленькие мальчики пусть родятся! На ямку с талыми гнилушками (из их люлек) я присяду. Замерзшие руки свои отогрею, замерзшие ноги свои отогрею. Долго живущие девочки пусть родятся, долго живущие мальчики пусть родятся!» По обычаям хантов и манси, за всеми вещами маленьких детей нужно строго следить, чтобы с ребенком не случилось несчастье. Это касается и тех предметов, которые младенцу уже не нужны. Поэтому гнилушки — стружки мягкой древесины, которые насыпали в люльку вместо пеленок, складывали после использования в укромном месте. Ханты считали, что ворона, прилетев с юга, в холодные дни греет лапки на этих теплых стружках и приговаривает: «Побольше бы детей на землю приходило, чтобы было мне где погреть свои лапки».

Многие народы Севера являются этническими реликтами, чья история уходит в глубины веков. Их национальные обычаи, иногда жестокие, являются отголосками событий далёких времён. Например, степень суровости наказания за одну и ту же провинность у разных северных этносов могла сильно отличаться.

Наказания за кражу

У ульчей кража мелкого пушного зверька из ловушки каралась даже серьезнее, чем кража ценного зверя, так как считалось, что преступление совершено не из желания получить доход, а из злых побуждений.

Айны наказывали за кражи очень сурово: перерезали сухожилия на ногах, отрезали носы и уши. Любителя поживиться уловом из чужих неводов могли опустить под лёд.

У ительменов ворам-«рецидивистам» обматывали руки берестой и поджигали ее.

У орочей склонность к воровству считалась признаком того, что человеком овладел злой дух. Виновному подставляли под нос пучок тлеющего багульника и пороли, пока из него не выходил злой дух (Ларькин В.Г.). Порка предусматривала не определенное количество ударов, а доведение человека до определённого состояния. У эвенков воров секли до четерех обмороков.

Васюганские ханты надевали на провинившегося высокую берестяную шапку и водили по посёлку, при этом он должен был бить в котёл.

Серьёзным аморальным поступком была кража имущества из дома (из чума). Само нахождение на чужой территории подразумевало доверие к гостю, обманывать которое было недопустимо. «Зачем мою вещь брал? Меня мёртвым считал?» — то есть вор не просто взял чужое, но и накликал беду на хозяина. Бесчестье в таких случаях падало на всю семью вора и даже на его предков, а это могло иметь тяжкие последствия для всего рода.

Воздействие нравственного осуждения было очень сильным. Известны случаи, когда нивхи, уличённые в аморальных поступках, уходили в тайгу и кончали жизнь самоубийством. (В.А. Зибаров, «Юстиция у малых народов Севера»). Виновного порицали всем обществом, приговаривали к публичному покаянию и компенсации ущерба, били по лицу, пороли розгами или наносили ему уродующие раны. У тофаларов виновных секли публично: мужчин, как правило, голыми, на женщинах оставляли рубашку. Наказанный, правда, особо не переживал по поводу случившегося, садился потом вместе со всеми и участвовал в общем разговоре. У чукчей виновного ставили на колени и били по голове палкой, к которой был прикреплён кусок оленьего рога.

Распространённым наказанием было привязывание человека на один день к дереву: все проходившие мимо плевали на него и говорили всё, что думали о его поведении.

Но голодный имел право взять без спросу еду, и никакой кары за это ему не полагалось. Причём бедняк мог также безнаказанно угнать у богача одного-двух оленей.

Нанесение материального ущерба часто компенсировалось выкупом. Например, у остяков был случай кражи убитого медведя. Подозреваемый был подвергнут тройной присяге на священных предметах: огнём (углём), водой и головой медведя. На третьем этапе человек не выдержал психологического напряжения и сознался в краже и попытке обмануть старейшину. Ему было предписано вернуть украденное, а также трижды закинуть невод и отдать добычу шаману для жертвоприношения.

После подчинения русским выкуп за украденное вносился в том числе водкой. За убийство чужого оленя требовалось возместить его стоимость, вернуть его шкуру и выдать бутылку водки, которую совместно распивали истец, виновный и судья. Стоимость оленя определялась его качеством: самец или важенка, обученный или нет.

Суровым наказанием являлось изгнание из собственной среды: это было равносильно смертному приговору. Известен случай, когда тунгус, женившись вторично, в угоду второй жене оставил в тундре свою дочь от первого брака. В голодный период в тундре оставляли также приёмышей, больных и немощных.

После прихода русских этот вид кары утратил актуальность: изгой просто уходил в русское селение или в острог, где его охотно принимали на службу.

Успешное воровство вне своего рода приветствовалось. Неудачников же пороли, но не за кражу, а за неумение. Кража у русских, коми или шведов была, с точки зрения саамов, похвальным делом. А вот у хантов, ненцев и ительменов русские приравнивались к своим, поэтому воровать у них считалось предосудительным (С.П. Крашенинников).

Наказания за сексуальные провинности

У большинства народов Севера внебрачные связи в отличие от бесплодия проблемой не считались (пережиток группового брака). Бесплодных же женщин раскармливали до ожирения, в результате чего они рано умирали.

А вот у хантов распутных жён пороли до такой степени, что они были не в состоянии самостоятельно покинуть место экзекуции. Мужчин за прелюбодеяние одевали в безобразную одежду и водили по юртам для всеобщего осмеяния.

Айны за супружескую измену практиковали подвешивание за волосы и битьё палками. Позднее популярней стал другой способ наказания: муж вызывал соперника на дуэль – три раунда по три удара палкой по голой спине, плюс выкуп, после чего инцидент считался исчерпанным.

У ненцев муж жены-изменницы молча подходил к упряжке соперника и отпрягал из неё одного оленя. У сахалинских нивхов, эвенков и нанайцев неверную жену бросали одну в тундре.

Насильников связывали и коллективно пороли: кто сколько пожелает. Но в случаях с девицами нередко дело ограничивалось калымом и женитьбой. Применялся и херкем: человека на ночь привязывали стоящим к шестам чума возле дымового костра, и он вынужден был все это время дышать едким дымом.

Наказания за убийство

Убийство старого и немощного члена семьи как преступление не классифицировалось: пожилой человек уже не имел возможности жить в полную силу, был обузой для семьи, и нужно было ему помочь возродиться вновь молодым и сильным.

Убийство полноценного члена рода посторонним требовало кровной мести. Юкагиры рассматривали это как пролитие крови своего родоначальника, от чего может померкнуть солнце. У ульчей убийца должен был отдать семье убитого собственного сына. У народа айнов убийц живьём закапывали в землю.

У нанайцев за убийство полагалось отдать сестру, а если её не было, то выкуп, в который обязательно входила кольчуга (Л.Я. Штернберг. 1939 г.)
Особо провинившихся заковывали в колоду: человек не в состоянии был себя обслужить, даже не мог самостоятельно есть.

Убийство внутри рода у всех народов за исключением чукчей каралось казнью или изгнанием. У чукчей же расправа над членами семьи оставалась без последствий, если ее совершал мужчина. Известен случай, когда глава семьи убил двух своих жён с детьми и племянником и не получил никакого возмездия. Состояние опьянения считалось смягчающим обстоятельством, так как человек совершил преступление не по злому умыслу, а по причине помрачения ума.

Нарушения табу

По обычаю тунгусов инородец, зашедший в чум к больному человеку, обвинялся в его смерти и подлежал умерщвлению по принципу кровной мести. Но можно было и договориться о выкупе, поскольку система носила не столько карательный характер, сколько предполагала обязанность загладить вину и смягчить нанесённый вред.

Вода, огонь, жилище и посуда для приготовления пищи были священными у всех народов Севера. Запрещено было мочиться на угли. У орочей наказывали за опрокинутый в гостях ковш с водой и за поломку ограждения очага. У ненцев – за испражнение в чужом чуме. Запрещалось охотиться на молодых и беременных животных.

Военные традиции

Чукчи на протяжении столетий были настоящей грозой Арктики и держали в страхе эскимосов, коряков и юкагиров. Чукотские воины имели костяные латы, отлично стреляли из лука и в бой шли под грохот бубнов, обтянутых человеческой кожей. Нередко их набеги носили территориальный характер: Азия против Америки. Особо ценной добычей считались негритянки: ради них флотилии чукотских байдар доходили до Канады.

Чукчи применяли пытки по отношению к взятым в плен вождям и военачальникам. Человека раздевали и привязывали к дереву: зимой он замерзал, а летом заживо съедался мошкой: эти насекомые не просто пьют кровь, как комары, а откусывают плоть. Пленника также могли сжечь, посадив на раскалённые угли.

Эскимосы платили чукчам полной взаимностью. Они казнили пленных, просверливая им черепа.

Корякские и чукотские женщины носили при себе нож, которым в случае военного поражения убивали своих детей и совершали самоубийство, чтобы не попасть рабство.

Коряки вырабатывали у детей реакцию на опасность: подкрадывались к малышу и обжигали его раскалённым и острым предметом. В результате дети привыкали молниеносно отскакивать при малейшем непонятном движении или шорохе. Успешность привитых навыков проверялась тестированием: отец отправлял ребёнка куда-либо с поручением, а сам крался следом и, улучив момент, стрелял в сына из лука. Если тот не успевал среагировать, то падал замертво.

У народов Севера считалось, что даже если дурной поступок человека не становится достоянием гласности, духи все равно накажут виновного. Это сделает по поручению верховного божества дух-медведь. Погибшего в результате несчастного случая рассматривали как клятвопреступника или нарушителя равновесия в мироздании. Если на кого-либо нападал медведь, он автоматически признавался виновным во всех предыдущих тяжбах. Если при этом он оставался в живых, то должен был покаяться и выплатить сопернику по суду компенсацию, независимо от давности тяжбы.

Etnic.ru

Коренные народы Севера в современном мире

Обычаи и праздники народов Севера

Известной долганской поэтессе Огдо Аксеновой принадлежат следующие строки: «Есть у долган такой обычай — делиться первою добычей. Запомни, мальчик!» В прежние времена долганы всегда отдавали часть мяса дикого оленя и выловленной рыбы родственникам и соседям. А вот пушнина разделу не подлежала. Она была ценным. товаром, в обмен на который у заезжих торговцев можно было получить ружья, порох, чай, муку, сахар.
Ловушки на песцов — в Сибири и на Крайнем Севере их часто называют «пасти» — находились в личной собственности каждого охотника. Проверять пасти и забирать попавших в них зверьков мог только тот, кому эти ловушки принадлежали. Существовало еще одно важное правило, связанное с песцовой охотой. Если ты решил установить свои ловушки южнее тех, что поставил другой охотник, тебе не требуется на это его разрешения. Но если ты хочешь поставить пасти севернее чужих ловушек, нужно обязательно заручиться согласием их владельца. Почему возник подобный обычай? Все объясняется очень просто: песцы приходят на земли долган с севера, и поэтому охотник, чьи ловушки стоят севернее, имеет больше шансов на успех.

Долганы вплоть до XIX в. сохраняли пережитки матриархата, хотя счет родства велся у них по мужской линии. Женщины поддерживали огонь, «кормили» его; в их ведении находились все домашние святыни. Зимой несколько долганских семей, как правило, объединялись и строили большой чум из наклонных деревянных плах, обложенных для тепла дерном. Обитатели зимнего дома выбирали общую хозяйку. Нередко это была пожилая, сгорбленная от тяжелой работы женщина. Слово маленькой хозяйки было законом для всех, в том числе и для гордых и воинственных долганских мужчин.

Обычаи и праздники хантов и манси
Ханты и манси, два близкородственных по языку и культуре финноугорских народа, проживают на севере Западной Сибири — в Тюменской, Томской и Свердловской областях. Их часто объединяют под общим названием «обские угры», так как они расселены по реке Оби и ее притокам. Ханты и манси занимаются охотой и рыболовством, часть населения — оленеводы. Ханты и манси жили оседло по рекам или совершали небольшие передвижения в течение года. В их праздниках и обрядах нашел отражение богатейший опыт освоения человеком северной природы.

Большую роль в жизни хантов и манси играют запреты. Это особенно ярко проявляется в отношении к земле, которую нельзя даже поранить острым предметом. Существовали отдельные участки земли, берега некоторых озер, речек, по которым нельзя было ходить. В крайнем случае нужно было привязать к подошвам бересту. Проходя или проезжая мимо таких мест, ханты и манси совершают определенные обряды — приносят жертву (пищу, приклады из ткани и др.). Ханты и манси совершали обряды жертвоприношения в начале промысла, например рыбной ловли или охоты. Во время таких жертвоприношений обращались к духам — хозяевам определенных мест с просьбой дать больше добычи в наступающем сезоне.

Ворона на Север прилетает одной из первых, в апреле, когда еще лежит снег и бывают заморозки. Своим криком она как бы пробуждает природу и, кажется, приносит саму жизнь. Наверное, поэтому ханты и манси считают эту птицу покровительницей женщин и детей и посвящают ей специальный праздник.
В вороньей песне, записанной на реке Северной Сосьве, есть такие слова: «С моим появлением маленькие девочки, маленькие мальчики пусть родятся! На ямку с талыми гнилушками (из их люлек) я присяду. Замерзшие руки свои отогрею, замерзшие ноги свои отогрею. Долго живущие девочки пусть родятся, долго живущие мальчики пусть родятся!» По обычаям хантов и манси, за всеми вещами маленьких детей нужно строго следить, чтобы с ребенком не случилось несчастье. Это касается и тех предметов, которые младенцу уже не нужны. Поэтому гнилушки — стружки мягкой древесины, которые насыпали в люльку вместо пеленок, складывали после использования в укромном месте. Ханты считали, что ворона, прилетев с юга, в холодные дни греет лапки на этих теплых стружках и приговаривает: «Побольше бы детей на землю приходило, чтобы было мне где погреть свои лапки». Раньше на праздник собирались только пожилые женщины и девочки. Они готовили угощения, среди которых обязательно была густая каша-болтушка «саламат». Непременным элементом праздника были танцы. Некоторые группы хантов и манси связывали этот праздник с богиней-прародительницей Калтащь, которая определяла судьбы людей, отмечая их жизненный путь на священных бирках, помогала при родах. На женских праздниках, совершавшихся в определенных местах, часто привязывали лоскутки ткани на дерево. Целью таких праздников было стремление к благополучию, в первую очередь — забота о детях.

Это самый любимый праздник хантов и манси. Медведь считается сыном верховного божества Торума, вместе с тем он сын женщины-прародительницы и брат ее детей, поэтому ханты и манси воспринимают его как брата. И наконец, он олицетворение верховной справедливости, хозяин тайги. Каждая успешная охота на медведя сопровождается праздником, на котором люди стараются снять с себя вину за его убийство и совершают обряды, которые должны привести к благополучию всех участников праздника. Шкуру медведя свертывали, голову и лапы украшали кольцами, лентами, платками и укладывали в переднем углу дома в так называемой жертвенной позе, с головой, положенной между вытянутыми передними лапами. Затем устраивали представления в масках. В первой половине ночи обязательно исполняют танцы, посвященные главным богам. Особое значение имела середина ночи и ее вторая половина, когда съедали медвежье мясо, провожали душу медведя на небо, гадали о предстоящей охоте.

Обычаи и праздники ненцев, селькупов, энцев и нганасан
У этих народов много общего. Языки ненцев и селькупов, нганасан и энцев относятся к одной — самодийской—группе урало-юкагирской языковой семьи. Живут самодийцы по соседству, подчас в одних и тех же поселках. Сходны их традиционные занятия: все занимаются оленеводством, охотятся, рыбачат. Численность самодийских народов различна: ненцев — около 35 тыс., селькупов — 3,5 тыс., нганасан 1,3 тыс. и энцев всего 200 человек.

У самодийцев было распространено почитание различных зверей, птиц, рыб. Но, пожалуй, ни одно животное не пользовалось таким почетом, как олень. Объясняется это особой ролью оленей в жизни самодийских племен. Для нганасан дикий олень был основным объектом охоты. Добывали его, как правило, осенью, на водных переправах, когда оленьи стада переходили из таймырской тундры на юг, в эвенкийскую тайгу. Энцы тоже охотились на диких оленей, но по-другому, чем нганасаны. Им помогали в этом специально обученные домашние олени-манщики. Этих оленей с опутанными ремнями рогами подпускали к их диким собратьям. Дикие олени вступали с незваными гостями в драку и запутывались рогами в ремнях.
Особенно развит был культ оленя у ненцев, потомственных оленеводов, обладателей самых больших в самодийском мире оленьих стад. Согласно старинным ненецким обычаям, олени белой масти считались священными. Их не впрягали в нарты, не забивали на мясо. Рога и уши белых оленей украшали красными лентами, на боках выстригали знак солнца или изображение духа огня. Олени белой масти считались принадлежащими Нуму — верховному божеству, создавшему, по представлениям самодийцев, землю и всех, кто ее населяет.

Интересный обычай, связанный с почитанием оленей, существовал в старину у селькупов. В соответствии с давней традицией считалось, что бубен шамана — это олень, на котором посредник между людьми и духами совершает путешествия на небо. Однако, прежде чем отправиться в путь, шаман должен был «оживить» бубен. Этот обряд совершался весной, когда прилетали птицы. Время для проведения обряда было выбрано не случайно. Селькупы считали птиц своими ближайшими родственниками и себя нередко называли орлиными или тетеревиными людьми. Церемония оживления бубна продолжалась десять дней. Ее кульминацией было достижение шаманом земли, «где светит семь солнц, где камень до неба достает». Изображая свое пребывание в этой волшебной стране, шаман демонстрировал зрителям, что ему очень жарко, что с него ручьями льет пот. Завершался обряд оживления бубна всеобщим пиром и кормлением идолов, деревянные фигурки которых селькупы считали олицетворением своих предков.
По мнению многих этнографов, представления о жаркой горной стране, куда попадал шаман на своем ожившем бубне-олене, возникли у селькупов потому, что самодийские племена пришли на Север из южных районов Сибири, с Саяно-Алтайского нагорья. Иными словами, в древности самодийцы действительно жили там, где много солнца и «камень до неба достает».

Один из главных праздников самодийских народов был связан с окончанием полярной ночи. Отмечался он в конце января — начале февраля, когда зимнее солнце после длительного отсутствия вновь появлялось на небосклоне. Очень торжественно справляли этот праздник самые северные из самодийцев — нганасаны, живущие далеко за Полярным кругом. Для праздника ставили особый, «чистый чум», в котором на протяжении нескольких дней непрерывно камлал шаман. В то время, пока звучал шаманский бубен, молодежь, собравшись возле «чистого чума», исполняла старинные танцы, устраивала игры. Считалось, что все эти действия должны обеспечить удачу в предстоящем году. Иногда праздник проходил по-иному. Вместо «чистого чума» сооружались «каменные ворота». Они представляли собой нечто вроде туннеля. Три дня рядом с туннелем продолжались камлания шамана, а потом он и вслед за ним все обитатели стойбища трижды проходили сквозь каменные ворота.

Обычаи и праздники эвенков
Знаменитый норвежский исследователь Арктики Фритьоф Нансен назвал эвенков «индейцами Сибири». Действительно, многое роднит этих коренных обитателей Северной Азии с прославленными зверобоями из племени ирокезов или делаваров. Подобно североамериканским индейцам, эвенки — потомственные охотники, искусные следопыты, неутомимые путешественники. Их численность составляет немногим более 30 тыс. человек. Но расселены эвенки на огромной территории — от Западной Сибири до Якутии, Бурятии, Приморья. Эвенкийский язык относится к тунгусо-маньчжурской ветви алтайской языковой семьи. В недавнем прошлом эвенков называли тунгусами.

Обычай гостеприимства известен всем народам мира. Строго соблюдался он и эвенками. Многим эвенкийским семьям приходилось значительную часть года кочевать по тайге в отрыве от других семей, поэтому приезд гостей всегда был праздником. Гостям дарили подарки, усаживали на почетное место в чуме (за очагом, напротив входа), угощали самыми вкусными блюдами, например мелко накрошенным мясом медведя, приправленным прожаренным медвежьим жиром. В теплое время года в честь приезда гостей устраивали танцы. Танцевали на поляне, невдалеке от стойбища. Традиционные эвенкийские танцы были необычайно темпераментны. Принимали в них участие все обитатели стойбища — от мала до велика.
После обильного угощения, обмена новостями, танцев, когда день клонился к вечеру, кто-либо из гостей или хозяев начинал неспешный рассказ. Рассказчик то говорил, то переходил на пение, а слушатели хором повторяли наиболее важные слова. Героями повествования могли быть люди, звери, могущественные духи. Такие, например, как «Старик Амака», в руках которого «находятся нити наших жизней», или небесный охотник Манги, победивший волшебную лосиху Бугады и вернувший людям украденное лосихой солнце…
Всю ночь в чуме, где принимали гостей, люди не смыкали глаз: сказания были настолько длинными, что закончить их к рассвету, как правило, не успевали. Гости оставались в стойбище еще на один день.

Эвенки ценили умение не только воевать, но и вести переговоры о мире. Сначала отряд во главе с шаманом подходил к лагерю противника и предупреждал громким криком о своем приближении. Противник высылал парламентеров — двух пожилых женщин. Ремешки их унтов (меховых сапожек) должны быть обязательно развязаны. Это знак, что парламентеры готовы вести переговоры. С пожилыми женщинами вступают в беседу такие же пожилые женщины, представляющие враждебную сторону. Шаман демонстративно отвергал предложения и приказывал готовиться к бою. Тогда обороняющиеся присылали двух пожилых мужчин с развязанными ремешками унтов. Начинались новые переговоры, которые теперь вели между собой старейшие мужчины. Однако и на этот раз соглашение достичь не удается: шаман отсылает парламентеров обратно. Тогда в лагерь нападающих прибывает шаман из обороняющегося стойбища. Оба шамана садятся спиной друг к другу, по обе стороны от вонзенных в землю крест-накрест мечей, и говорят напрямую. Заканчивается такой разговор заключением мира. Обряд, предусматривавший многоступенчатые переговоры, был призван создать у людей определенный душевный настрой, продемонстрировать каждому, как нелегко заключить мир и как важно беречь его впредь.

Обычаи и праздники коряков
«Оленные люди» — так переводится на русский язык слово «коряки» — живут на Камчатке, Чукотке и в Магаданской области. Их около 10 тыс. человек. Охотничье снаряжение, мифы, обряды, праздники коряков имеют много общего с традициями жителей Аляски. Известный этнограф В. И. Иохельсон выдвинул гипотезу, согласно которой «оленные люди» пришли на Дальний Восток из Америки. Современные исследователи не отрицают сходства коряков с индейцами, однако объясняют его по-другому: у тех и других были общие предки — древние охотники Сибири.

В основе многих обычаев и праздников коряков лежал древний миф об умирающем и воскресающем звере. Когда охотник возвращался с добычей, обитатели стойбища спешили ему навстречу, чтобы торжественно встретить «гостя» — медведя, тюленя, лисицу. Женщины держали в руках горящие головни. Издавна у коряков это был знак особого уважения к гостю. Одна из участниц обряда надевала звериную шкуру и исполняла старинный танец. Танцуя, она просила зверя «не сердиться и быть добрым к людям». Обитатели жилища, где жил охотник, готовили праздничное угощение и предлагали его «гостю». Если добычей был медведь, в его честь забивали домашнего оленя.
Важно было не только хорошо встретить зверя, но и с почетом «проводить» домой. Вот как проходили «проводы медведя» у одного из корякских племен. Обитатели стойбища воспроизводили сцену охоты. Один из них, накинув на плечи медвежью шкуру, изображал медведя. Вначале он сражался с охотниками, а затем прекращал борьбу, забирал приготовленный для него мешок с подарками, а взамен отдавал людям свою шкуру… На протяжении многих десятилетий коряки строго следили за тем, чтобы все их соплеменники выполняли обряд встречи и проводов зверя, поскольку именно от этого, по их глубокому убеждению, зависело возвращение к жизни убитых на охоте животных.

Этот праздник коряки отмечали в конце декабря, после зимнего солнцестояния, когда продолжительность светового дня начинала увеличиваться. Накануне праздника оленеводы обязательно совершали перекочевку и устанавливали стойбище на новом месте. Затем ждали приезда гостей. Это были обитатели других оленеводческих стойбищ, а также жители прибрежных поселков, морские охотники. Начинался праздник рано утром. Женщины с помощью деревянного огнива, имевшего вид человеческой фигурки, разжигали огонь. Мужчины забивали оленей. Считалось, что их приносят в жертву «тому, кто наверху» — солнцу. Голову самого крупного жертвенного оленя надевали на шест и поворачивали на восток. Кровью оленей «кормили» огнива, а мясом угощали всех участников праздника. После обильной трапезы, которая сопровождалась пением и танцами, начинались спортивные состязания. Главным из них были гонки на оленьих упряжках.

Обычаи и праздники чукчей
Чукчи — в наши дни их численность составляет немногим более 15 тыс. человек — населяют крайний северо-восток России, Чукотку. Название этого далекого арктического края означает в переводе «земля чукчей». Русское слово «чукчи» произошло от чукотского «чаучу» — «богатый оленя ми». У чукчей тысячелетняя история. Их далекие предки пришли в Арктику из центральных районов Сибири, когда на месте Берингова пролива существовал обширный перешеек, соединявший Азию и Америку. Так часть жителей Северо-Восточной Азии перешла по «Берингийскому мосту» на Аляску. В традиционной культуре, обычаях и праздниках чукчей прослеживаются черты, сближающие их с индейскими народами Северной Америки.

Согласно старинным представлениям чукчей, все, что окружает человека, имеет душу. Есть душа у моря, есть — у байдары, лодки, обтянутой моржовой кожей, на которой еще и сегодня бесстрашно выходят в океан морские арктические зверобои. Вплоть до недавнего времени каждую весну, для того чтобы море приняло байдару, охотники устраивали специальный праздник. Начинался он с того, что лодку торжественно снимали со столбов из челюстных костей гренландского кита, на которых она хранилась долгой чукотской зимой. Затем приносили жертву морю: бросали в воду куски вареного мяса. Байдару подносили к яранге — традиционному жилищу чукчей, — и все участники праздника обходили вокруг яранги. Первой шла самая старая женщина в семье, затем хозяин байдары, рулевой, гребцы, остальные участники праздника. На следующий день лодку переносили на берег, снова совершали жертвоприношение морю и лишь после этого байдару спускали на воду.

В конце промыслового сезона, поздней осенью или в начале зимы, береговые чукчи устраивали праздник кита. В его основе лежал обряд примирения охотников с убитыми животными. Люди, облаченные в праздничные одежды, в том числе в специальные непромокаемые плащи из моржовых кишок, просили прощения у китов, тюленей, моржей. «Это не охотники убили вас! Камни скатились с горы и убили вас!» — пели, обращаясь к китам, чукчанки. Мужчины устраивали поединки борцов, исполняли танцы, воспроизводившие полные смертельной опасности сцены охоты на морских животных.
На празднике кита непременно приносились Жертвы Кэрэткуну — хозяину всех морских зверей. Ведь это от него, считали жители Чукотки, зависит успех на охоте. В яранге, где проходил праздник, вывешивали сплетенную из сухожилий оленя сеть Кэрэткуна, устанавливали вырезанные из кости и дерева фигурки зверей и птиц. Одна из деревянных скульптур изображала самого хозяина морских животных. Кульминацией праздника было опускание в море китовых костей. В морской воде, считали чукчи, кости превратятся в новых зверей, и на следующий год у берегов Чукотки снова появятся киты.

Так же торжественно, как у береговых жителей праздник кита, отмечался в континентальной тундре Кильвэй — праздник молодого оленя. Его устраивали весной, во время отела. Начинался праздник с того, что пастухи пригоняли стадо к ярангам, а женщины раскладывали священный костер. Огонь для такого костра добывали только трением, так, как это делали люди многие сотни лет назад. Оленей встречали громкими криками и выстрелами, чтобы отпугнуть злых духов. Этой цели служили и бубны-ярары, на которых поочередно играли мужчины и женщины. Нередко вместе с оленеводами в празднике принимали участие жители береговых селений. Их заранее приглашали на Кильвэй, и чем зажиточнее была семья, тем больше гостей съезжалось на праздник. В обмен на свои дары жители прибрежных селений получали оленьи шкуры и оленину, которая считалась у них деликатесом. На празднике молодого оленя не только веселились по случаю рождения оленят, но и выполняли важную работу: отделяли важенок с телятами от основной части стада, чтобы пасти их на самых обильных пастбищах. В ходе праздника часть взрослых оленей забивали. Это делалось для того, чтобы заготовить мясо впрок для женщин, стариков и детей. Дело в том, что после Кильвэя обитатели стойбища делились на две группы. Пожилые люди, женщины, дети оставались на зимних стоянках, где ловили рыбу и собирали летом ягоды. А мужчины отправлялись с оленьими стадами в дальний путь, на летние стоянки. Располагались летние пастбища к северу от зимних кочевий, неподалеку от побережий полярных морей. Длительный переход со стадом был трудным, нередко опасным делом. Так что праздник молодого оленя — это еще и прощание перед долгой разлукой.

Обычаи и праздники эскимосов
Народ, который мы называем эскимосами, живет на Чукотском полуострове. Это самый крайний северо-восток азиатской части России. Эскимосов там всего 1700 человек. Однако это не весь народ, а лишь его небольшая часть, потому что эскимосы живут еще в США, Канаде и на острове Гренландия. Насчитывает этот народ в мире более 100 тыс. человек. Эскимосы — морские зверобои и охотники. Они охотятся на китов, моржей, тюленей, нерпу и питаются мясом этих животных. Сами себя эскимосы называют инуитами, что означает «настоящие люди».

Иногда этот праздник называют иначе — «праздник спуска байдары на воду». Устраивают его в конце весны — начале лета. Именно в это время начинается сезон охоты на морских животных. Та семья, которая имеет байдару (а их имеют далеко не все), с помощью родственников и соседей спускает ее к морю. Байдара — это легкая, быстроходная лодка. Она представляет собой деревянный каркас, обтянутый моржовой шкурой. В большую байдару могли поместиться до 25 человек. Именно в байдаре пойдет на промысел группа охотников. Пока мужчины заняты лодкой, женщины готовят еду: варят мясо, делают что-то типа котлет из мяса, сала и нерпичьего жира, а также особое блюдо из корней и трав, собранных еще летом. А потом все взрослые члены семьи — мужчины и женщины — начинают раскрашивать себе лица черным графитом или сажей, рисуя несколько линий вдоль носа, на подбородке, под глазами. Это не просто украшение, это магический обряд. Количество этих линий напрямую связано с тем морским животным, которое, как считает эта семья, приносит им счастье, — с моржом, тюленем, китом, нерпой. Затем все надевают праздничную белую одежду. В старые времена это была особая одежда, сшитая из кишок морских зверей. Затем все идут к берегу моря, несут с собой приготовленную еду. Хозяин байдары режет принесенное мясо на мелкие кусочки и бросает их в море и в воздух. Это жертва духам ветра и хозяину морских зверей. От них зависит удача на охоте. Часть мяса бросают тут же в разожженный костер — это жертва духу огня.

В конце июля обычно заканчивалась охота на моржей. Начинался период штормовой погоды, и морские охотники не рисковали на своих байдарах уходить далеко от берега на промысел моржа. Тогда наступало время очередного праздника. В день праздника вынимали из ледника тушу моржа. Хозяин юрты или приглашенный им шаман начинал бить в бубен, созывая на угощение разных духов, от которых зависит жизнь, здоровье и охотничья удача человека. Хозяин относил часть приготовленной еды на берег моря, бросал ее небольшими кусочками в воздух и в воду со словами: «Собирайтесь сюда все и кушайте!»
После того как мясо было поделено между родственниками, череп моржа относили на специальную скалу — жертвенное место «хозяйке морских зверей». Как и во время праздника начала весенней охоты, все семьи гуляют по очереди, но каждая приглашает к себе всех жителей поселка.

Кит — главное промысловое животное эскимосов, самое опасное с точки зрения охоты на него и самое желанное, потому что кит — это много-много мяса и жира. Им может наесться сразу весь поселок, им можно надолго запастись впрок. Праздник устраивает тот, кто убил (загарпунил) кита. К нему собираются все жители поселка. Кита разделывают прямо на берегу и тут же его едят. Во время праздника делают изображения китов — деревянные скульптуры, — которые подвешивают в разных углах яранги. На празднике используется мелко размельченный графит, который, подброшенный в воздух, магически воспроизводит фонтан, выпускаемый плывущим в океане китом. На празднике кита, как обычно, гуляют всем поселком. Во многих семьях хранятся амулеты с изображением кита. В честь кита исполняют специальный танец, воспроизводящий все этапы охоты на него. Любопытно, что этот танец исполняется всеми участниками, сидя на одном месте: движутся только руки и голова.

Этнические традиции, культура коренных малочисленных народов Севера и проблемы их сохранения Текст научной статьи по специальности « Народное образование. Педагогика»

Аннотация научной статьи по народному образованию и педагогике, автор научной работы — Несмелая Анна Сергеевна

Проанализированы и сопоставлены основные методологические подходы к пониманию и сущностному определению феномена традиции , культурного наследия коренных малочисленных народов Севера .

Похожие темы научных работ по народному образованию и педагогике , автор научной работы — Несмелая Анна Сергеевна,

ETHNIC TRADITIONS, CULTURE OF INDIGENOUS SMALL PEOPLE OF NORTH AND PROBLEM OF THEIR PRESERVATION

The main methodological approaches to understanding and intrinsic definition of a phenomenon of tradition, a cultural heritage of the indigenous small people of the North are analyzed and compared.

Текст научной работы на тему «Этнические традиции, культура коренных малочисленных народов Севера и проблемы их сохранения»

ЭТНИЧЕСКИЕ ТРАДИЦИИ, КУЛЬТУРА КОРЕННЫХ МАЛОЧИСЛЕННЫХ НАРОДОВ СЕВЕРА И ПРОБЛЕМЫ ИХ СОХРАНЕНИЯ

© Анна Сергеевна НЕСМЕЛАЯ

Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина, г. Тамбов, Российская Федерация, аспирант, кафедра социально-культурной деятельности,

Проанализированы и сопоставлены основные методологические подходы к пониманию и сущностному определению феномена традиции, культурного наследия коренных малочисленных народов Севера.

Ключевые слова: культурное наследие; традиционная культура; традиции; коренные малочисленные народы Севера; ритуалы; обычаи.

В настоящее время очень остро стоят проблемы сохранения хозяйственно-культурного комплекса коренных малочисленных народов Севера. Будущее народов Севера связано с возрождением этнической педагогической культуры, которая всегда была адекватна их образу жизни и миропониманию.

Нынешние северяне, обращаясь к апробированным их предками формам, методам, приемам и средствам этнической педагогики, видят в этом спасительный путь обогащения традицией современной системы воспитания молодого поколения.

Изучение традиционного образа и уклада жизни коренных малочисленных народов Севера предполагает постижение ее внутренних закономерностей и структур в различных вариантах: мифология, искусство, религия, наука, литература, мораль, язык, идеология, педагогика.

Культурное наследие каждого народа содержит ценные идеи и опыт воспитания, которые обогащают педагогическую мысль.

Его изучение при использовании достижений современной науки поможет воссоздать теоретические основы и практику воспитания детей, подростков и молодежи, т. е. в историческом аспекте выявить общие тенденции и различия, специфические особенности и закономерности этого процесса, характерные для определенного региона.

Изучение всего многообразия культур невозможно без их типологизации. Этнографическая наука выявила основания для типологии культуры — «хозяйственно-культурный тип». Это комплекс особенностей хозяйства

и культуры, складывающийся у различных народов в сходных естественно-географических условиях [1]. Выделяется три культурно-хозяйственных типа. Первый включает в себя такие виды деятельности, как охота, собирательство и рыболовство. Этот тип называют присваивающим, поскольку он базируется на таких видах хозяйственной деятельности, которые предполагают присвоение готового природного продукта. Однако чтобы добыть его, люди создавали орудия труда, специфические организационные

формы для ведения охоты и рыбной ловли. Второй хозяйственно-культурный исторический тип — ручное земледелие и скотоводство, третий — пашенное земледелие. К первому типу можно отнести культуру коренных народов Севера.

В культурологии для наиболее полного и плодотворного изучения феномена культуры также применяется метод классификации, или типологии. Типология культуры решает задачи упорядоченного описания и объяснения разнородного по составу множества объектов культуры при помощи их группировки на основе идеализированной модели или типа. Современное знание представлено различными подходами к типологии. Рассмотрим, какое место занимает культура коренных северных этносов в разных классификациях.

Формационная типология опирается на материалистическое понимание истории, где за основу принимаются экономические факторы. При обсуждении типов культуры в этой системе используются термины «простое» и «дописьменное», а также «сложное»

и «письменное» общество. Дописьменное означает отсутствие письменного языка и соответственно описывает большинство до-земледельческих обществ, в т. ч. этносоциу-мы коренных народов Севера [2].

Согласно другой типологизации, вычленяются четыре основных типа цивилизации: 1) природные сообщества; 2) восточный тип цивилизации; 3) западный тип цивилизации; 4) современный тип цивилизации [3].

Природные сообщества существуют вне понятий прошлого и будущего, в общественном сознании существует лишь время текущее и время мифическое, в котором живут боги и души умерших предков. Представители этих культур живут в гармонии с природой, они адаптировались к окружающей среде до такой степени, которая необходима для поддержания и воспроизводства жизни. Цель и смысл своего существования видят в сохранении хрупкого равновесия между человеком и природой, в сохранении сложившихся обычаев, традиций, приемов труда, не нарушающих их единства с природой. Вся жизнь сообщества подчинена природному циклу, оно ведет кочевой или полукочевой образ жизни. Духовная культура, верования связаны с обожествлением сил природы, связь с которыми выполняют предводители общин и жрецы. Средством интеллектуального и эмоционального освоения мира выступает мифология. Для этих сообществ характерен крайний традиционализм, изменения происходят по замкнутому кругу. Неизменность однажды установленных порядков поддерживается системой запретов — табу. В социальной организации господствует коллективизм: община, род. Властные отношения осуществляются на основе авторитета. К этому типу культуры можно отнести культуру коренных малочисленных народов Севера.

Сравним его с западным типом цивилизации, основанным на анализе историкокультурного развития Европы и Северной Америки (М. Вебер). Среди основных ценностей западного типа цивилизации: динамизм, ориентация на новизну; индивидуализм, установка на автономию личности; рациональность.

Западная цивилизация на определенном этапе развития приобретает характер техногенной цивилизации, в которой главную роль

занимает научная рациональность, прогресс науки и техники.

Характерные черты: быстрое изменение техники и технологии благодаря применению научных знаний; научно-техническая революция, существенным образом изменившая взаимоотношения человека и природы; ускоряющееся обновление созданной человеком предметной среды. На протяжении одного-двух поколений происходит изменение образа жизни и формирование нового типа личности.

Описанные типы культур имеют абсолютно противоположные ценности и основы жизнедеятельности. Тем не менее, они сосуществуют и вступают во взаимодействие. Коренные народы Севера, культуры которых относятся к первому типу, зачастую испытывают трудности в современных быстро меняющихся социокультурных условиях, в столкновении с техногенной цивилизацией. Модель их культуры основана на консервации ценностей, сохранении традиций, завещанных предками. Традиционная культура представляет собой устойчивую, нединамичную культуру, характерной особенностью которой является то, что происходящие в ней изменения идут слишком медленно и поэтому практически не фиксируются коллективным сознанием данной культуры. Традиционные общества воспроизводили существовавший образ жизни тысячелетиями, когда прошлое взрослых оказывалось будущим их детей. Основание культуры сохранялось, передавалось в качестве социальной наследственности, обеспечивая воспроизводство традиционного типа развития. Человек не ощущал разлада с обществом, природа органично взаимодействовала с данной культурой.

В то же время, несмотря на существенные потери и противоречия в процессах модернизации и глобализации, этническое возрождение народов мира последнего десятилетия ХХ в. показывает, насколько сильны в индивидуальном и коллективном бессознательном этнические и общечеловеческие архетипы. Это проявляется, в первую очередь, в том, что возрождение национальной культуры (языка, традиций, обычаев, праздников с их выраженным сакральным содержанием) становится проблемой и болью большинства этносов.

исследования традиции определяется совокупностью социально-политических, идеологических, внутритеоретических факторов, главными из которых являются: назревшая потребность общества в осмыслении и восстановлении традиций как значимого агента социокультурной стабилизации.

Поскольку понятие традиции тесно связано с представлениями о соотношении настоящего и прошлого в культуре, о направленности истории и преемственности ценностей, его субъективно-оценочная составляющая значительна, и это сказывается в доходящем до полярной противоположности разнообразии его трактовок. Соответственно, в научной практике сложились две основные парадигмы понимания сущности традиции. Натуралистическая или онтологическая парадигма восходит к идеям, развитым в классической социологии — в трудах К. Манхей-ма, М. Вебера, Э. Дюркгейма, Ф. Тенниса, рассматривавших традицию в ракурсе дихотомического противопоставления индустриальному типу общества и рациональному типу организации власти [4]. В настоящее время дихотомический подход к традиции и связанные с ним теории модернизации считаются неадекватными, требующими поправок (это обосновано в работах Ш. Айзен-штадта, Л. Рудольфа и С. Рудольф, М. Сингера, Д. Типпса и др.), а натуралистическая парадигма исследования традиции представлена подходами, базирующимися на представлении об определенном неизменном (или относительно неизменном) содержательном культурном наследии, составляющем основу социокультурной макроидентичности, в меж-генерационной передаче которого и заключается традиция. Таких взглядов придерживаются Р. де Андрад, Д. Бен-Амос, Э. Гидденс, Д. Гросс, А. Кребер, А. Ллойд, Б. Макдональдс, Г. Уилли, Ф. Филипс и мн. др.

В то же время значительное количество сторонников в зарубежной традициологии получило конструктивистское понимание, согласно которому традиция представляет собой бесконечно изменчивую динамическую реальность, создаваемую культурными и политическими элитами живущих поколений. В конструктивистском понимании традиция полностью лишена неизменного определимого ядра. Эта точка зрения представле-

на в работах Дж. Линнекин, М. Смит, К. Торен, Р. Хэндлера, Д. Шнайдера и др. Промежуточную позицию в оценке соотношения динамического и статического в социокультурной традиции занимают такие известные ученые, как Ш. Айзенштадт и Э. Шилз, выделяющие в структуре традиции постоянное ядро («центральную зону») и изменчивую периферию.

В исследованиях Я. Ассмана и М. Хальб-вакса анализируется историческая динамика традиции и культурной памяти, а также связь между процессами традиционализации и изменением форм и технологий коммуникации. Э. Хобсбоум, М. Раппопорт, Т. Рэнджер, Дж. Гуди, Уатт исследуют значение письменности в процессе формирования традиции. Роль текста как агента межгенерацион-ной коммуникации детально рассматривается в герменевтических работах Г. Гадамера и П. Рикера. Последний также сыграл значительную роль в анализе символических форм традиционной культуры наряду с Р. Алло, Э. Кассирером, М. Элиаде, К. Юнгом. Проблемы трансляции культурных образцов в традиции на уровне личностного взаимодействия, воспроизводство культуры через воспроизводство типа личности успешно анализировались В.С. Семенцовым [5, с. 5]. Работы отечественных исследователей советского периода главным образом концентрировались на проблемах соотношения традиционного и инновативного, сущности и источников новации, природы стереотипизации и поиске единых закономерностей перехода от традиционных социальных форм к современным. В период с 1960-х по 1980-е гг. было предпринято несколько попыток осмысления феномена традиции на основе господствовавшего формационного подхода и деятельностно-адаптивного понимания культуры — в работах Д. Балашова, В. Власовой, Э. Соколова, И. Суханова, Э. Маркаряна, В. Плахова, К. Чистова и др. Позже связанное с перестройкой переосмысление концептуальных основ марксистского понимания истории привело к отказу от представлений об универсальных линейных траекториях исторического развития, ведущих к однозначно понимаемому прогрессу (в частности, одним из первых среди советских исследователей эту проблему поднял М.К. Петров). В центре внимания оказалась проблема соот-

ношения традиционного и инновативного в динамике культурных изменений (Э. Абрамян, С. Арутюнов, Ю. Давыдов, А. Першиц, А. Шушарин и О. Шушарина и др.), а также проблема поиска путей модернизации традиционных — в т. ч. и постсоветских — обществ (исследования А. Ерыгина, Н. Наумовой, Л. Романенко, В. Федотовой, В. Ядова и др.).

Сакральная традиция располагает механизмами культурного воспроизводства макроидентичности через структурирование личности на базе непосредственного подражания, предложен в качестве критерия типо-логизации культур на традиционные и современные характер культурного воспроизводства [6].

Традиция как передача и закрепление во времени сакральных или сакрализованных ценностей, определяющих культурную идентичность, составляет атрибут социального бытия и социального порядка.

Исследование традиции коренных малочисленных народов Севера имеет такое широкое предметное поле, что практически должно охватить всю сферу социокультурных феноменов — от таких универсальных, как мифологии, базовые нарративы различных культур, ритуалы, до локальных обычаев и обрядовых практик, представляющих чисто этнографический интерес.

Ритуалы и обычаи — это архаические формы, принимаемые традицией для обеспечения социальной связи. Несомненно, ритуалы обладают функцией коммуникации, но эта функция не является основной. В первую очередь, они регулируют отношения между членами одного и того же сообщества, а также между ними и потусторонним миром или сакральным, Богом или божествами. Многие исследователи, как уже говорилось выше, стремятся обозначать термином «традиция» то, что не изменяется, другие же пытаются

совместить в рамках этого понятия изменчивость и преемственность.

Таким образом, на основе классической парадигмы возможно следующее определение традиции — это определение, разграничивающее и противопоставляющее традиционную часть культуры и ее инновативную часть. В определениях такого типа традиционное полагается неизменным, а традиция понимается как множество представлений, обрядов, привычек и навыков практической и общественной деятельности, передаваемых из поколения в поколение, выступающих одним из регуляторов общественных отношений.

Устойчивость традиций как элемента культуры народов Севера определяется не только и не столько временным параметром, сколько их ценностным потенциалом. В целом, изучение традиций способствует выявлению духовно-ценностного потенциала

культуры коренных малочисленных народов Севера.

Культура представляет собой двухкомпонентный феномен. Традиция характеризует стереотипизируемый опыт и тем определяет его значимость и длительность существования для определенной культуры, инновация характеризует ее творческое развитие.

1. Чебоксаров Н.Н., Чебоксарова И.А. Народы, расы, культуры. М., 1971.

2. Кравченко А.И. Культурология. М., 2001.

3. Пархоменко И.Т., Радугин А.А. Культурология в вопросах и ответах. М., 2001

4. Волков Ю.Г. Социология. Ростов н/Д, 2004.

5. Семенцов В. С. Проблема трансляции традиционной культуры на примере судьбы Бхага-вадгиты // Восток — Запад. Исследования. Переводы. Публикации. М., 1988.

6. Суханов И.В. Обычаи, традиции, преемственность поколений. М., 1976.

Поступила в редакцию 5.10.2020 г.

ETHNIC TRADITIONS, CULTURE OF INDIGENOUS SMALL PEOPLE OF NORTH AND PROBLEM OF THEIR PRESERVATION

Anna Sergeyevna NESMELAYA, Tambov State University named after G. R. Derzhavin, Tambov, Russian Federation, Post-graduate Student, Social and Cultural Activities Department, e-mail: [email protected]

Key words: cultural heritage; traditional culture; traditions; indigenous small peoples of North; rituals; customs.

Читайте так же:

  • Ритуал очищения дома Ритуал очищения дома Проголосуйте, если Вам нравится мой сайт! Ритуал для очищения квартиры Чистоту своей квартиры, дома и других помещений Вы можете проверить с помощью метода […]
  • Великий русский композитор традиции которого наследовал римский корсаков Кроссворд по музыке для учащихся 6-7 классов на тему: « - Корсаков» Муниципальное Бюджетное Общеобразовательное Учреждение «Средняя общеобразовательная казачья школа» с. Знаменка, […]
  • Ритуал в управлении сознанием Магия для управления человеком Появлялось ли у вас хоть раз желание воздействовать на того или иного человека? Да речь идет не о манипуляции при помощи психологических приемов. Мы говорим […]
  • Ритуалы в протвину Морг г. Протвино | Кремация в Протвино Организация похорон и кремации в г. Протвино Адрес: Московская обл., Серпуховский р-н, Протвино г., ул. Мира, 5 Часы работы будни 9:00 до 15:00 […]
  • Традиции православных народов Русская Православная Церковь Официальный сайт Московского Патриархата Главные новости Святейший Патриарх Кирилл: Папизм опасен тем, что на одного человека повлиять гораздо легче, чем на […]
  • Традиции яблоки с медом Медовый и Яблочный Спас 2020: когда отмечаются, традиции и приметы, освящение меда и яблок Август — время любимых в народе православных праздников, связанных с проводами лета и освящением […]

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *