Как побороть обиду православие

Психология обиды

Все мы знаем, что такое обида, потому что обижали и обижались. Сами того не сознавая, всякий обижающий и всякий обижающийся ранят себя, так как лишают себя солнца любви. Обидчик ранит не только свою душу, но и тело: злые эмоции рождают в человеке болезненное напряжение тела, что отражается на его физическом обмене веществ и нарушает жизнь. Обидчик обижает прежде всего себя. Но и обижающийся поступает неразумно, сам себя ранит. Надо себя закрывать светлым щитом от обид, не обращать на них внимания. А что еще выше, это противопоставить обиде — любовь, кротость, великодушие. «Научитесь от Меня, — сказал Христос Спаситель, — ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф 11, 29). Вот простая дорога к счастью, о котором часто думает человек, не зная путей к нему.

Обида может быть бессознательной. Нанесение обиды идет от гордости, желающей унизить человека, от мстительности, злобы. Обижают люди и от алчности, зависти, тщеславия, эгоизма и — просто от душевной нечуткости и нравственной невнимательности.

Предприниматель (индивидуальный или коллективный, как государство, партия) обижает людей наиболее беззастенчиво, эксплуатируя их не только экономически, но и нравственно.

Эксплуатация есть многоликая форма несправедливости. История человечества полна этим грехом до наших времен. Но сейчас не феодальные бароны и не только денежные мешки эксплуатируют бедняков — сами эти бывшие бедняки, ставшие администраторами, партийцами, представителями пролетариата, жестоко эксплуатируют бедняков (колхозных крестьян, рабочих), прикрывая, однако, эту эксплуатацию очень лестными для себя, но пустыми словами.

Эксплуатация ближнего может и не быть выражением каких-либо лично неприязненных чувств; она бывает нравственным бесчувствием, исканием выгоды личной, партийной, государственной. Высокими мотивами пытаются оправдывать эксплуатацию — материальную и духовную — в наши дни. Целью революции для блага всех оправдываются великие обиды людям. Гуманными фразами оперируют бездушные планировщики, не видящие живого человека. Смертельно обиден для человека и человечества утилитарный материалистический подход к бессмертной человеческой душе.

Но чувства справедливости и сострадания могут рождаться и в материалисте, вопреки его материалистической теории. Как человек, материалист может быть нравственно чутким. И бывает, что сердце верующего в Бога (вопреки духу этой веры) наполняется алчностью, бессердечностью. Как у материалиста неверие может быть лишь на кончике его языка, так и вера в Бога бывает иногда лишь на кончике языка у верующего человека. (Вера в Бога — не теоретическая декларация.)

В наши дни люди обижают даже веру в Бога (принуждая писать великое святое имя Бог с маленькой буквы). Но Бога человек еще менее может обидеть, чем созвездие Ориона или Лебедя. Неверующие наносят обиду только своей жизни.

Человека обижает человек своей злой (или недостаточно доброй) волей. И все эти бесчисленные «молекулярные» в мире обиды, все наше личное и общее зло рождают в мире те черные грозовые тучи конфликтов, войн и душегубства, от которых содрогается человечество. И может быть истреблено.

Раньше в истории во имя веры в Бога цари и вожди народов обижали неверующих людей (или не так верующих, как они сами). Теперь в целом ряде стран неверующие обижают верующих.

Сказано человеку: «Знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не обижай» (Мк 10, 19). Но если обида случилась, ей надо противопоставить необидчивость. В преодоление зла входит и преодоление обидчивости. Мы, люди, так легко друг друга обижаем. И еще легче — обижаемся. Даже если нас никто не обижает, мы и тогда обижаемся. Нам иногда хочется почувствовать себя обиженными, и в этом проявляется дурная человеческая инфантильность. Ребенок иногда хочет зарыдать не потому, что его обидела мать, а потому, что ему вдруг сладко захотелось почувствовать себя (и, главное, показать себя!) обиженным. Это незрелость души. Активный эгоист обижает, пассивный обижается. Обиды активных и обидчивость пассивных эгоистов очень мешают жизни. И выход из этих состояний только один — к свободе духа: никого не обижать и ни на кого не обижаться.

Не могу справиться с обидой. Что делать?

На сайте журнала «Фома» уже долгое время существует постоянная рубрика «Вопрос священнику». Каждый читатель может задать свой вопрос, чтобы получить личный ответ священника. Но на некоторые из вопросов нельзя ответить одним письмом — они требуют обстоятельной беседы. Иногда не только со священником, но и — психологом. Недавно нам пришло письмо от читательницы, которая очень переживает из-за гнетущего ее чувства обиды на маленького ребенка. Откуда берется это чувство и как с ним бороться? Мы попросили ответить на это письмо нашего постоянного автора и психолога Александра Ткаченко.

Письмо читательницы

Я часто обижаюсь на своего сына. Ему всего пять лет, но он все время спорит со мной, огрызается, а иногда просто специально делает что-то назло мне. Я пытаюсь ему объяснить, что так нехорошо делать, но обычно мне становится так обидно, что я просто ухожу в свою комнату и плачу. Потом сын ко мне приходит, как будто ничего не произошло. А мне хочется, чтобы он понял, как мне было больно от его поведения. И я продолжаю обижаться на него. Он приходит и хочет, чтобы мы поиграли вместе или я ему почитала книжку. А я лежу на диване с каменным лицом и делаю вид, что не замечаю его. Он пугается, начинает плакать, говорит «мамочка, прости». Мне его очень жалко в такие моменты, но я не верю, что он действительно осознал, как меня обидел. И продолжаю обижаться.

Мне самой от этих повторяющихся историй очень плохо. Я понимаю, что обижаться — это грех, а уж тем более — обижаться на маленького сына. Но ничего не могу с собой поделать. А с другой стороны, ведь есть же заповедь «почитай родителей своих». А мой сын относится ко мне как к своей ровеснице — грубит, не слушается, все время хочет, чтобы все было только по его. Я ращу его одна, папы у нас нет. И я не знаю, что мне со всем этим делать. Обида — неправильное чувство, но победить ее у меня не получается.

Как распаковать «упакованную злость»

С точки зрения психологии нет чувств «правильных» или «неправильных». Есть просто чувства, которые переживает человек и которые не являются досадной или вредной ошибкой. Каждое из них вполне реально, с каждым из них следует считаться и относиться к ним с уважением. А уж тем более — когда за ними стоит человеческая боль, страдание, душевная рана.

Обида мамы на своего маленького ребенка — чувство очень сильное и болезненное. И когда его обесценивают, объявляют «неправильным» и детально объясняют уставшим, измотанным мамочкам, почему они не должны его испытывать, это примерно то же самое, как если человеку с больным зубом рассказывать, почему он сам виноват в своих страданиях.

Мамы обижаются на своих детей. Это просто факт их эмоциональной жизни, возникающий в условиях длительного стресса, вызванного переутомлением, хронической нехваткой сна, отсутствием поддержки родных, высокой ответственностью за жизнь и здоровье своего малыша. Давать негативную оценку этому факту — дело заведомо бессмысленное и беспощадное, которое лишь прибавляет к горечи от обиды еще и горечь вины за эту обиду. Поэтому мы просто попробуем здесь рассказать о том, что же такое обида, описать механизм ее возникновения и поговорить о том, как можно справляться с этим болезненным чувством.

У обиды в психологии есть несколько имен. Например: обида — это невыраженное требование. И действительно, это чувство возникает, когда ты считаешь, что твои права были в чем-то ущемлены, тебя оскорбили, причинили боль, но по каким-то причинам ты не смог потребовать от своих обидчиков, чтобы они прекратили так себя вести.

Обиду иногда называют детским чувством. Это вовсе не означает, будто обижаться могут одни лишь дети. Просто именно ребенок в общении с родителями очень часто сталкивается с невозможностью высказать им свои требования и вынужден подавлять вспыхнувшие эмоции, так как уже знает из печального опыта, что ничем хорошим их открытое выражение для него не кончится.
Какие же эмоции приходится сдерживать ребенку в общении с папой, мамой, бабушкой? Конечно, это злость, раздражение, досада, гнев. Ребенок, как любое другое живое существо, время от времени испытывает их. Но любая попытка выразить их в адрес родителей обычно пресекается, и порой очень жестко.

Отсюда еще одно определение — упакованная злость. По сути, обида — это сложная эмоция, состоящая из двух более простых компонентов: жалости к себе и злости на обидчика. Возникает она там, где человек вопреки своему желанию был вынужден остановить эту злость, «упаковать» ее, не дал ей выплеснуться на того, кто причинил боль.

Как это ни странно, у обиды есть и вполне конструктивные функции, позволяющие свести к минимуму опасные последствия конфликта между близкими людьми.

Ведь острее всего мы переживаем причиненную боль и несправедливость от тех, чьим отношением дорожим, кого не хотели бы терять. Если отношения с ранившим наши чувства человеком для нас не слишком важны, мы обычно даем достойный отпор, защищаемся или атакуем — соответственно возникшей угрозе. Совсем другая ситуация складывается, когда душевную рану наносит человек, с которым не хотелось бы ссориться. Тогда вспыхнувшую агрессию приходится подавлять и какое-то время жить с этой «упакованной» злостью, пока чувства хотя бы немного успокоятся и появится возможность рассказать о них без крика и битья посуды.

Стараясь уберечь отношения от разрыва, мы отказываемся от немедленной самозащиты. Но при этом нам все равно больно, обидно и очень жаль себя. Этот горький коктейль из подавленной злости и жалости к себе проявляется на телесном уровне вполне определенным образом. Обида легко читается на лице человека по дрожащим губам, глазам, полным боли и разочарования, порывистым движениям. Или же — если в реакции преобладает не жалость к себе, а злость на обидчика — по плотно сжатым челюстям, поджатым губам, остановившемуся взгляду.

Такая спонтанно вспыхнувшая обида является одновременно тормозом для ответной агрессии у обиженного и важным социальным сигналом для обидчика, по которому он легко может определить, что его слова или поступки причинили боль и нужно срочно исправлять положение. Но так происходит лишь в случае, когда оба участника конфликта заинтересованы в продолжении отношений и обладают определенной степенью эмоциональной зрелости, позволяющей им не «застревать» на этой фазе. Тогда, как только боль от обиды чуть-чуть утихнет, у обиженного появляется возможность предъявить ее партнеру, рассказать о своих чувствах. А у обидчика — проявить сострадание, пожалеть, попросить прощения. В такой ситуации обида действует подобно маяку, который в штормовую ночь своим огнем сигналит капитану: будь осторожен, твой корабль сбился с курса и прямиком идет на скалы.

Таковы функции обиды в норме, когда речь идет об отношениях эмоционально зрелых людей, не склонных к манипуляциям.

Но бывает и так, что вполне себе взрослые люди привыкли заявлять о любой своей потребности лишь таким «детским» способом, через обиду. И тогда поджатые губы и остановившийся взгляд могут превратиться в мощнейший инструмент воздействия на партнера, в эмоциональные «пыточные клещи», которыми такие неповзрослевшие дети постоянно будут вытягивать друг из друга все что угодно — от уверений в любви и верности до поездки на курорт или покупки нового автомобиля.

И тогда можно говорить о том, что обида у человека перешла в форму страсти. В христианском понимании страсть — это некое свойство человеческой природы, которое изначально было добрым и полезным, но впоследствии оказалось изуродовано неправильным употреблением до неузнаваемости и превратилось в опасную болезнь.

Из разумного способа удержать вспыхнувшую злость и показать обидчику, что он причиняет тебе страдание, обида так же может превратиться в свою страстную, больную форму. Это происходит, когда человек надолго «застревает» в своей обиде и начинает даже получать от нее некоторое парадоксальное удовольствие. В православной традиции такая страсть называется памятозлобием. Преподобный Иоанн Лествичник нашел очень выразительный образ для ее описания: «…гвоздь, вонзенный в душу, неприятное чувство, в огорчении с услаждением любимое».

Обида — механизм сдерживания злости и сигнализации партнеру о причиненной нам боли. Но в этом качестве она «работает», только когда речь идет о людях с примерно одинаковым опытом понимания чувств другого человека.

Что же происходит, когда у участников конфликта этот опыт неравный, как, например, у мамы и ее пятилетнего сына? Для удобства понимания рассмотрим эту ситуацию по частям.

Вопрос первый: может ли мама разозлиться на своего ребенка? Да запросто! Она — живой человек и способна испытывать чувство злости, например, когда ребенок не в меру шалит, перестает слушаться, не хочет убирать за собой игрушки. Это только в детских книжках и мультфильмах мамы всегда добрые, ласковые, все понимающие и бесконечно терпеливые. В реальной жизни у любой мамы «злящих» ситуаций может быть сколько угодно. Даже самые безобидные вещи могут разозлить, если она очень устала, если много ночей не высыпалась или просто чувствует себя нездоровой.

Вопрос второй: станет ли такая рассерженная мама проявлять агрессию в адрес своего ребенка? Тут возможны разные варианты. Но все же, насколько хватает сил, любая мама старается сдерживать себя в таких ситуациях, и причины этому, наверное, объяснять не надо.

Вопрос третий: как называется чувство, возникающее, когда едва вспыхнувшая злость тут же подавляется и «упаковывается», не находя себе выхода в агрессивном поведении? Правильно, это она и есть — обида. Со стиснутыми челюстями, поджатыми губами и остановившимся взглядом, устремленным в никуда.

И вот теперь пришло время для четвертого, самого главного вопроса: а может ли пятилетний ребенок правильно «прочитать» эти знаки обиды на лице у мамы и понять, что ей сейчас больно и плохо, что маму нужно пожалеть и поддержать? Со всей определенностью можно сказать, что в этом возрасте ребенок еще не умеет столь тонко распознавать чувства других людей. Он пока не способен, увидев изменившееся мамино лицо, тут же сказать: «Мамочка, дорогая, кажется, я что-то сделал не так. Скажи, что тебя расстроило?» Скорее всего, он вообще не заметит этой перемены и продолжит вести себя далее как ни в чем не бывало.

Из этого следует очень важный вывод.

В отношениях с ребенком сигнальная функ­ция обиды не работает. Не потому, что он такой жестокий и бессердечный. А потому, что он — маленький и пока еще плохо умеет понимать чувства, как чужие, так и свои собственные.

В этой ситуации обида может выполнить свои задачи лишь наполовину: она помогает маме сдерживать свою злость и не выплескивать ее на ничего не понимающего ребенка. А вот сообщить ему о своих чувствах придется, что называется, открытым текстом. Без ожидания от него чудес проницательности, несвойственных его возрасту.

Казалось бы, чего проще — сказать сыну или дочери о том, что ты сейчас чувствуешь. Однако и тут есть правило, без которого такой разговор, скорее всего, ни к чему не приведет. Правило заключается в следующем:

говорить нужно лишь о себе и о своих чувствах, не перекладывая ответственность за них на ребенка.

Например, вместо «вот видишь, до чего ты меня довел!», сказать: «Мне сейчас очень грустно и хочется плакать. Я так не люблю, когда мы с тобой ссоримся». Таким построением фраз мама помогает малышу не только научиться понимать ее чувства, но также и говорить о своих переживаниях, делиться ими. Ведь зачастую ребенок вредничает лишь потому, что не умеет правильно выразить, что он сейчас чувствует, что его огорчает или злит.

Конечно, речь здесь не идет о том, чтобы потакать детям в любых их капризах. Без разумных ограничений воспитание невозможно. Но в случае с обидой на ребенка маме в первую очередь нужно научиться справляться со своими эмоциями. И серьезным подспорьем в этом может стать еще одно правило:

Ни в коем случае не использовать обиду на ребенка как «воспитательный инструмент».

Так происходит, когда мама удерживает свою обиду на длительное время, всячески ее демонстрируя с целью вызвать у ребенка чувство вины и раскаяния. Увы, ничего хорошего из такого «воспитания» не получится. Ребенок не понимает причин такого ее поведения, он лишь видит, что мама его больше не любит, не хочет с ним разговаривать и играть. Такое лишение материнской любви для него — катастрофа. Сколько бы он ни вредничал перед этим, мама для него все равно самый главный человек в мире, она сама — этот мир, а ее забота и любовь — жизненная сила, без которой ребенок просто погибнет.

Глядя на окаменевшее мамино лицо, на поджатые губы, слыша ее холодное «уйди, я не хочу с тобой разговаривать», он видит лишь, что мама его отвергла. Его маленький мир рушится, он испытывает ужас от надвигающейся гибели и понимает лишь одно: чтобы уцелеть, нужно любой ценой вымолить у мамы прощение. Никакой связи происходящего с недавним конфликтом из-за разбросанных игрушек или несъеденной каши ребенок, конечно же, не видит. Ему просто не до этого, он напуган и подавлен. В его всхлипывающем «мамочка, прости» лишь просьба вернуть любовь, жизнь и мир, которых он лишился в одночасье. И когда мама спрашивает все тем же ледяным тоном: «за что тебя простить?», он совсем теряется, потому что у него нет ответа. А маму это еще больше сердит, она считает его поведение неискренним и продолжает наказывать провинившегося ребенка своей затянувшейся обидой. Потом она, конечно же, его простит, обнимет, потреплет по голове и скажет: «Ну что, теперь ты понял, что так делать нельзя?» И заплаканный ребенок послушно кивнет, прижимаясь к теплой маминой руке. Но вместо назидательного урока он вынесет из этой истории лишь опыт отвержения.

Теперь он знает, что мама в любой момент может лишить его своей любви и что это очень больно. Мир перестает быть для него безопасным в самой сердцевине его детского бытия — в отношениях с мамой. Жить в таком небезопасном мире становится страшно.

И чем чаще мама будет прибегать к таким «воспитательным мерам», тем меньше будет у нее шансов достичь желаемого результата. Дело в том, что при повторяющихся болезненных ситуациях детская психика просто снижает чувствительность к ним, чтобы не разрушиться от боли и ужаса. Но выборочно ослабить одно лишь чувство боли невозможно. Поэтому у ребенка снижается общая способность к переживанию любых чувств. Его душа замерзает, подобно сердцу Кая из сказки про Снежную Королеву. Радость он тоже будет переживать «вполсилы», а вместе со своей болью перестает чувствовать и чужую.

Но самым разрушительным последствием такого «воспитания» становится для ребенка убежденность в том, что любовь нужно заслужить, что любят лишь хороших, не совершающих ошибок, делающих все и всегда только правильно. С точки зрения христианства это совершенно неверный взгляд. Бог говорит, что любовь дается не по заслугам принимающего, а по благости дающего: …любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? (Мф 5:44–46).

Да, мама может разозлиться на своего ребенка по немощи. Да, она способна тут же «упаковать» свою злость в обиду, чтобы не испугать ребенка во время ссоры. Но осознанно использовать эту обиду как способ воспитания нет никакого смысла. Да и слишком уж дорого этот способ потом обойдется и ребенку, и матери.

Причин, заставляющих маму обижаться на своего ребенка, может быть сколько угодно. И каждая из них для нее важна, сколь бы незначительной она ни казалась со стороны. Ведь это — ее жизнь, ее боль и слезы, ее руки, опущенные от бессилия. Упрекать ее за такую обиду — значит лишить остатков уверенности в своей материнской состоятельности, нагрузить ее новой порцией вины и сознания собственной никчемности.

Однако есть одна общая причина, которая лежит в основе множества частных обид подобного рода. Зная о ней, мамочкам будет проще справляться со своими чувствами в сложных ситуациях с ребенком. Дело в том, что первые месяцы и годы жизни ребенка мать проводит с ним в почти полном эмоциональном слиянии. После девяти месяцев беременности, когда оба их сердца бились в ее теле и на двоих было одно ее дыхание, мама еще долго будет воспринимать ребенка как часть себя самой. Она будет чувствовать его эмоции и желания как свои собственные, по оттенкам его плача она точно знает, болит ли у него животик, проголодался ли он, или ему просто надоело лежать в мокрых пеленках. Эта материнская сверхчувствительность нужна ей для того, чтобы понимать потребности младенца, о которых он еще не умеет сказать словами.

Но когда этот период естественного слияния заканчивается и примерно в три года у ребенка наступает первый серьезный кризис отделения от матери, ей бывает очень непросто выйти из этих привычных отношений. Именно здесь и появляется та самая основа для разнообразных обид на ребенка.

После длительного эмоционального слияния мама неосознанно может воспринимать своего ребенка как равного себе. А отсюда до обиды по любому поводу — рукой подать.

«Почему он злится и кричит на меня, а я должна в ответ молчать и улыбаться? Почему он вредничает на прогулке, а я должна это терпеть и не вредничать в ответ? Вообще, почему я ему все время что-то должна, а он мне ничего не должен?»

Проще говоря, обида появляется у мамы именно там, где она либо воспринимает ребенка как равного себе взрослого, либо сама эмоционально «проваливается» в детство и видит себя маленькой беззащитной девочкой, которую обижает этот злой мальчишка, которого почему-то все называют ее сыном.

И если научиться видеть эти свои «провалы» в мнимое равенство с ребенком, то обид будет в разы меньше, а переживать их станет намного проще. Каких-то хитрых психологических техник тут нет. Достаточно просто знать о такой опасности и не обманывать себя, когда разум говорит: «вот, сейчас ты снова поставила себя с малышом на одну доску. Будь осторожна, обида бродит где-то рядом».

Остальное — дело навыка. Остановив себя подобным образом хотя бы однажды, мама получает новый опыт, на который потом сможет опираться уже с большей уверенностью. Ребенок не равен взрослому, он пока еще лишь формируется как личность. И на этом пути его и маму ждут порой очень неожиданные открытия.

Например, бывают ситуации, когда дети словно бы проверяют родителей на проч­ность своими выходками. Но и в этом случае у них вполне определенная задача — проверить, до каких пределов простирается наша любовь к ним. Готовы ли мы любить их такими? А вот такими? Или даже такими вот?

И взрослость родителей проявляется здесь как раз в способности, не разрушаясь, воспринять детский гнев, обиду, оскорбления и дать обратную связь, в которой не будет таких же чувств, а будет ясно считываемый ответ: да, я люблю тебя даже такого, я готов быть с тобой рядом и поддержать тебя, помочь тебе. Такое поведение очень успокаивает детей, потому что это — поведение сильного, старшего. Того, на кого можно опереться, кто выдерживает то, чего еще не научились выдерживать дети.

Заповедь о почитании родителей в Ветхом Завете — очень серьезный закон. Об этом можно судить хотя бы по тому, что ее нарушителей закон Моисеев предписывал побивать камнями: Кто злословит отца своего, или свою мать, того должно предать смерти (Исх 21:17). Однако заповедь эта носит не просто родовой или бытовой характер. Дело в том, что народ Израиля представлял собой прежде всего религиозное сообщество. А отец и мать в этом сообществе были для человека самыми первыми учителями закона. Они первыми рассказывали ему о Боге, о том, как праведно жить перед Ним на земле, учили различать добро и зло. Тот, кто не почитал родителей-учителей, не почитал и сам закон. Отвергающие же закон отвергали и Бога, а значит, становились людьми ни к чему не годными, которым в древнем мире не было места среди живых.

Такова внутренняя логика этой заповеди, в которой безусловно предполагалось, что отец и мать будут словом, делом и собственным примером наставлять своих детей в праведной жизни.

Как исцелиться от обидчивости

Беседа матушки Домники с сестрами Ново-Тихвинского женского монастыря в Екатеринбурге.

Сегодня в начале беседы я хочу поделиться с вами одним рассуждением. Господь каждому из нас дал величайший дар. Какой? Об этом есть хорошие слова у афонского старца Порфирия:

«Сколь велик дар, который дал нам Бог, — право общаться с Ним каждый час и каждое мгновенье, в каком бы состоянии мы ни находились».

И мне хотелось бы, чтобы мы всегда очень ценили этот дар. Чтобы мы с вдохновением совершали молитву и ничто земное, никакие пристрастия или житейские искушения, не отвлекали нас от этого блаженного делания — живого общения с Господом Иисусом Христом.

У святителя Николая Сербского есть один прекрасный образ. Он говорит, что общение с Господом — это океан радости, а любые житейские искушения — это ничтожные капли, бесследно исчезающие в океане. Вот как он пишет:

«Господь разверз перед нами океан небесной радости, перед которым все наши скорби и искушения подобны малым каплям, неспособным этот океан замутить. О братья, сколь малую цену просит от нас Господь за эту отраду, в которой купаются ангелы и плавают праведники! Исполним несколько Его заповедей — вот и вся цена! О Господи Иисусе, пречудный источник радости, отрада наша и умиление, не допусти мутным каплям скорбей и напастей нас отравлять!»

И я желаю, чтобы мы не позволяли никаким искушениям отнять у нас эту радость — общение с Богом. В том числе нас не должно отвлекать и такое искушение, которое часто встречается в повседневной жизни. О каком искушении я говорю? Об обиде на ближних.

Преподобный Иоанн Лествичник говорит, что обидчивость разрушает духовную жизнь, как ржавчина разрушает железо. Он, правда, употребляет немного другое выражение: не обидчивость, а памятозлобие. Но это очень близкие понятия. И вот смотрите, какими точными словами характеризует святой отец эту страсть:

«Памятозлобие — это ржавчина души, червь ума, посрамление молитвы, пресечение моления, гвоздь, вонзенный в душу, неприятное чувство, в огорчении с услаждением любимое».

Человек, который поддался обиде, уже не может чисто молиться. Обида терзает его, как гвоздь, вонзенный в душу, и погубляет его мирное устроение, необходимое для молитвы.

Об одном старце, отце Феодосии Карульском, рассказывали, что в юности он знал сладость сердечной молитвы. Молитва непрестанно творилась в его сердце. Но однажды он внезапно лишился этой благодати. Почему это произошло? Потому что он начал обижаться на товарища в семинарии, который ему досаждал. Сердце его наполнилось греховными чувствами, и молитва покинула его.

Нечто подобное может происходить и с нами. И потому для нас самые малые обиды — это вовсе не мелочь. С любой из них нужно бороться, как с грехом, удаляющим нас от Бога.

Некоторые люди не считают обидчивость чем-то плохим. Им кажется, что бывают обстоятельства, когда просто невозможно не обидеться. «Ведь меня же ранили! Мне такое сказали! Со мной так поступили!» Но на самом деле обида — это всегда нечто противное христианскому устроению, это всегда грех.

Известно, что некоторые старцы даже не допускали на исповедь тех людей, которые поддавались обидчивости. И, может быть, вы помните, как относился к обидчивости преподобный Зосима (Верховский). В уставе Троице-Одигитриевой пустыни он завещал, чтобы все сестры вечером испрашивали друг у друга прощения и расходились по кельям не иначе как «с мирным духом ко всем». Тем же сестрам, которые ссорились и не хотели испрашивать прощения, устав заповедовал не давать ни есть, ни пить, пока не примирятся.

И мне хотелось бы, чтобы у всех нас была такая внутренняя установка — никогда не обижаться. Это один из самых лучших, самых плодоносных духовных подвигов! Старец Иосиф Исихаст писал:

«Приобретает не умный, благородный, красноречивый или богатый, а тот, кого оскорбляют и он долготерпит, кого обижают и он прощает, на кого клевещут и он терпит. Он очищается и просветляется более других. Он достигает высокой меры. Он еще здесь — внутри рая».

И нет прекраснее человека, чем тот, который во всякой ситуации смиряется, терпит и молится! В этом и виден настоящий христианин. В этом проявляется красота и благородство его души.

И хорошо бы, чтобы мы постоянно, даже в самых мелочных ситуациях старались упражняться в борьбе с обидчивостью. У каждого человека ежедневно бывает множество поводов к этому. Например, взяли у нас какую-то вещь без спроса. Или сказали что-то неприятное, или кто-то над нами посмеялся, или забыл о нашей просьбе. И очень важно, чтобы мы во всех этих ситуациях хранили душевный мир, не принимали никаких помыслов обиды, неприязни.

Бороться с обидчивостью в особенности важно потому, что так мы боремся со своим эгоизмом, со всеми страстями. За обидой обычно всегда скрывается какая-либо страсть. И теперь мне хотелось бы немного подробнее поговорить о том, что стоит за обидчивостью, по каким причинам мы обижаемся.

Конечно, главной причиной обидчивости всегда бывает грех. Когда у человека есть греховные помыслы, с которыми он не борется, тогда он словно имеет язву в своей душе. Грех, действующий в нем, лишает его благодати и делает его слабым и ранимым. И от этого он неправильно воспринимает ближних, события, из-за всего смущается и на всех обижается. У старца Емилиана есть об этом хорошее поучение:

«Когда человек грешит, он отделяется от ближних и приобретает чувство, что они его не любят, не жалеют, не думают о нем, не интересуются им. Подобно тому, как язык, потерявший чувство вкуса, не ощущает сладость мёда, так и человек греха страдает нечувствием, не воспринимает любовь людей, обижается и всё толкует неправильно, считая, что все хотят ему зла, что все живут и радуются, а его бросили.

И даже если ты прольешь за него кровь, он даст другое толкование твоей любви. Если ты скажешь ему что-то доброе, он посчитает, что ты вмешиваешься в его жизнь. Если скажешь ему: садись тут, он будет считать, что ты его презираешь. Грешный человек живет в оковах своего греха и страшной темнице своего одиночества.

Когда человек, оказываясь в подобных ситуациях много раз, приходит к выводу, что ближние его не любят, не жалеют, не помогают ему, что они в чем-то виноваты, то совершенно ясно, что он согрешил. Тот, кто освободился от греха, приобретает чувство, что все его любят, жалеют, всех он ощущает как родных, ему хочется всех обнять, потому что все исполнены милости к нему. Итак, чем более я освобождаюсь от греха, тем более прихожу в единство с ближними. И наоборот, чем больше грешу, тем больше от всех отделяюсь».

Итак, если мы видим, что мы на каждом шагу обижаемся, то будем знать, что причина этому — грех и потеря благодати. А врачевство — исповедь, покаяние и молитва.

Душевно слабым и склонным к обидчивости человек становится от любого греха. Но в особенности обидчивыми люди бывают из-за того, что в них сильно действует самолюбие и гордость.

У преподобного Симеона Нового Богослова есть такие слова:

В наши дни этот душевный недуг особенно распространился. Древнего змия — гордость — носит в своем сердце каждый человек, и поэтому сейчас почти нет таких людей, которые бы не обижались. Но преимущество христиан состоит в том, что они сознательно борются с этим недугом. Один из признаков истинного христианина — это именно желание сокрушить свою гордость, уничтожить свой эгоизм. И на практике это выражается чаще всего именно в том, что мы стараемся никогда не обижаться. Мы не ищем того, чтобы с нами всегда говорили вежливо и приветливо, чтобы на нас обращали внимание, прислушивались к нашему мнению, понимали нас. Мы хотим стяжать смирение, соединяющее нас с Богом, и потому готовы с благодушием потерпеть любое бесчестие. У старца Емилиана есть об этом такие слова:

«Никто не может быть с Богом, если не смиряется, если не презирается, если не проигрывает в чем-либо, если не терпит ущерба каждый день. Ежедневно терпеть ущерб, лишения и бесчестия от других — это наше опытное смирение, которое нас делает великими пред Богом и благословенными у Бога.

Я должен вкушать смирение черпаком, снова и снова и часто сокрушаться. Однако когда я ничего не принимаю от ближнего, когда я берегу свое достоинство, смотрю за тем, чтобы меня уважали, любили, чтобы я был желанным, чтобы меня понимали, одобряли, признавали, — тогда со мной нет Бога. Моя жизнь — душевная, она — не духовная. Тогда я живу душевными переживаниями, в какой-то неполноценности. Живу по законам психологии, а не духовного общения».

Итак, подлинная духовная жизнь возможна только тогда, когда мы готовы бороться с обидчивостью, и именно это является, можно сказать, прямой дорогой к святости. В подтверждение этому можно привести сотни примеров. Многие подвижники, которых мы теперь почитаем, в свое время очень страдали и от гордости, и от обидчивости. Но они имели и твердую решимость перебороть себя и внутренне преобразились. Вот что, например, рассказывает о себе старец Ефрем Филофейский, ученик старца Иосифа Исихаста:

«Когда я был новоначальным, моя гордость была выше меня ростом. Я думал, что представляю из себя нечто, потому что с детских лет вёл строгую жизнь.

Старец Иосиф, умеющий видеть вещи как они есть, своим острым взором заметил, какой зверь живет во мне и взялся его убить. Чего он только со мной ни делал! Все те годы, что я был рядом с ним, я только два раза услышал от него свое имя. Обычно он звал меня так: дурень, косорукий, малой и другими подобными прозвищами. Но сколько любви было за этими изощренными колкостями, какая чистая заинтересованность за этими оскорблениями!

Конечно, когда он меня обличал, мне было больно. Моя гордость брыкалась во мне и говорила: „Почему только к тебе Старец проявляет такую строгость? Почему он тебя ругает?“ Но благодаря наставлениям Старца и просвещению Божию, я вел суровую борьбу со страстью. Ибо я знал, что если этот зверь, гордость, не умрет, то он не даст мне вздохнуть.

Я распинался душой, чтобы сподобиться воскресения. Мне было больно — и я шел в свою келлию, обнимал Распятого и со слезами говорил: „Ты, будучи Богом, претерпел пререкания, несправедливости от толпы грешных людей. Я же, грешный и страстный, разве не приму одного обличения? Старец поступает так, потому что любит меня, потому что цель его — спасти меня“. И я чувствовал, как укрепляется моя душа, чтобы вытерпеть распятие.

Мало-помалу я избавился от недуга гордости. Так начался мой монашеский путь, изменение моей жизни. Это была трудная, но прекрасная жизнь».

Отец Ефрем мужественно терпел обиды, просил у Бога помощи и постепенно приобрел глубокое смирение, а с ним и духовную свободу, благодать и радость. И мы обязательно получим те же духовные плоды, если проявим решимость.

Еще одна причина, почему мы обижаемся, — это недостаток любви к ближним. Когда в нашей душе есть любовь, тогда мы чувствуем внутреннее состояние других людей. Мы сердцем понимаем, что человек рядом с нами сейчас расстроен, или устал, или озабочен какой-либо проблемой. И если он как-то неприветливо на нас посмотрел, что-то проворчал в ответ на наш вопрос или даже сказал что-то неприятное — мы не обижаемся, а сочувствуем его боли. И мы готовы все потерпеть без смущения и обиды. Кроме того, мы сознаем, что каждый человек ведет себя в соответствии со своим характером и воспитанием. Старец Емилиан так рассуждает об этом:

«Вы мне скажете: „Неужели правильно, чтобы ближний делал со мной все, что хочет?“ Конечно, да! Это правильно и естественно, потому что человек поступает в соответствии со своим характером. Нервный будет нервничать, кроткий будет обращаться с тобой кротко, обходительный будет разговаривать деликатно, а грубый, естественно, будет разговаривать грубо. Как в человеке обходительном ты не найдешь грубости, так от грубого не можешь ждать обходительности.

Всякий человек своим поведением выражает избыток своего сердца, не может он дать что-то другое, не будет он давать то, что хочешь ты. Человек ведет себя так, как вели себя его папа, мама, в соответствии со своими наследственными качествами, с жизнью, которой он до сих пор жил. Всё это падает на меня. То что, собственно, могу я сделать, — это принять каждого как он есть, и особенно, когда он мне противодействует, когда идет против меня, потому что это может сделать меня святым».

Ближние делают нас святыми, если мы терпеливо переносим те обиды, которые они нам ненамеренно наносят. Если же мы не хотим ничего терпеть, обижаемся на всё, то это значит, что мы просто еще не решили стать святыми, мы не хотим расставаться со своим эгоизмом.

Бывает и так, что человек часто обижается на ближних от инфантильности, которая, кстати, тоже есть не что иное как проявление самолюбия и эгоизма. Инфантильный человек, как ребенок, постоянно требует внимания к себе, любви, ласки. И он обижается, когда ему этого не дают.

Причиной обидчивости может быть и повышенная чувствительность. Эта особенность души — по видимости невинная. Но на самом деле она очень мешает в духовной жизни. В любом обществе рядом с нами всегда найдутся люди, которые так или иначе будут нас задевать. И если мы слишком чувствительны, то живя с ближними, мы будем каждый день огорчаться и терять свое мирное устроение. От этой немощи, чрезмерной чувствительности, нужно искать исцеления так же, как мы ищем исцеления от страстей. Старец Порфирий Афонский говорил одному из своих духовных чад:

«Детка, единственный твой недостаток состоит в том, что ты страшно чувствительный и не выносишь никаких обид. Нет ничего хуже, чем обладать повышенной чувствительностью! Имей в виду, что она является первопричиной всех заболеваний! Поэтому старайся от нее избавиться, или по крайне мере как-то ее ограничить. Иначе ты будешь причинять вред и самому себе, и своим близким.

Все мы являемся жертвами обид. Детка, скажи мне, разве можно что-то сделать с людьми? Можно поставить ситуацию под контроль? Конечно, нет».

Мы ничего не можем сделать с нашими ближними. Единственное, что мы можем, — это поменяться сами, конечно, с помощью Божией. Как говорит тот же старец Порфирий, христианин должен уметь жить с любыми людьми и приноравливаться к любым условиям и характерам.

Хочу обратить внимание на такую вещь. Если человек совсем не борется с обидчивостью, то это может даже привести к серьезному душевному недугу. Вообще, обида — это всегда болезненное состояние души. И в таком состоянии нельзя оставаться надолго. Например, когда у нас температура, болит горло, мы стараемся сразу лечиться, потому что иначе болезнь может усилиться, стать хронической, повредить какие-либо органы. Вот так и обиду мы не можем оставлять в своей душе, потому что иначе наша душа может серьезно повредиться.

Я помню немало таких случаев, когда человек один раз позволял себе обидеться на кого-то и заунывать, а потом не мог выйти из этого состояния много дней. Его всё ранило, в любом слове ему слышались насмешка или упрек. Человек просто становился сам на себя не похож! Он обижался и унывал из-за таких вещей, на которые раньше даже не обратил бы внимания. Например, разговаривают рядом с ним шепотом, чтобы ему не мешать, а он думает: «Почему от меня отгораживаются?» И огорчается целый день.

Или, например, случилось ему заболеть. Его навестили несколько друзей, принесли угощение, окружили его любовью, а он потом огорчается от помыслов: «А почему другие ко мне не пришли? Почему про меня забыли? Вот, они все радуются жизни, а я тут один». И так человек огорчается от всего. Он и хотел бы выйти из этого состояния, но это уже не так просто. И всё это из-за того, что какое-то время назад он сам впустил в свою душу вирус обиды, то есть принял помыслы, поддался чувствам.

И если мы знаем за собой такую склонность к обидчивости, повышенную чувствительность, то нам нужно в особенности много молиться и совсем не собеседовать с помыслами.

И Сам Господь постоянно помогает нам приобрести выдержку и одновременно гибкость души. Он поставляет рядом с нами самых разных людей, чтобы мы могли тренировать свой характер. И если мы стараемся в любой ситуации хранить мир, то в конце концов наша чувствительность очищается, освящается и превращается в прекрасное свойство души — чуткость к ближнему, сострадательность.

Мы назвали уже несколько причин обидчивости, но в целом все их можно свести к одной. Обидчивость всегда говорит о рассеянности и нерадении в духовной жизни. Если человек внутренне собран, занят молитвой, исполнением заповедей, исканием Христа, то он не обижается на ближних. У отца Иоанна (Крестьянкина) как-то спросили, не обижается ли он на несправедливые замечания настоятеля храма, в котором он тогда служил. Отец Иоанн ответил: «Да когда же обижаться-то? Мне на любовь времени не хватает, чтобы на обиды его тратить». Отец Иоанн был очень энергичный, живой и ревностный служитель Божий, ему было жалко хотя бы на минуту отвлечься от Бога, от любви к Нему и к ближним и задуматься о каких-то мелочных обидах.

Вообще любому человеку, который имеет склонность обижаться, можно посоветовать больше помогать ближним. И это истинно христианское устроение. Человек же, который обижается, зря тратит свое время и не растет духовно. Он весь погружен во взаимоотношения с людьми, вместо того чтобы общаться с Господом и исполнять заповеди.

И давайте запомним: мы только тогда можем начать настоящую духовную жизнь, когда отречемся от обидчивости, от того, чтобы рассматривать, как к нам относятся. Каждый день может приносить нам какие-то неожиданности, недоразумения, что-то противное нашей воле, нашим планам и настроению. И мы должны быть выше всего, должны следить за тем, чтобы наш ум не увязал в помыслах: «Как на меня посмотрели? Что про меня подумали? Почему мне это сказали?» Все-такие помыслы нужно отгонять, отбрасывать. Иначе мы никогда не сможем молиться нерассеянно. Старец Емилиан говорит об этом:

«Вы должны настроить себя на то, чтобы оставить все лишнее и возлюбить Бога. Если вы придете ко мне, погруженные в свои тленные заботы и поглощенные повседневностью и прозой жизни, то я ничем вам не смогу помочь. Нам не о чем с вами будет говорить. Если ты спрашиваешь у меня: „Какое правило мне исполнять, отче?“, а сам в этот час обеспокоен тем, что тебя обнесли за трапезой, положили мало еды и ты остался голоден, или когда с тобой грубо поговорили, не осуществилось то, на что ты рассчитывал, когда не отдохнула твоя плоть, или у тебя болит живот, или если случилось что-то у тебя дома, то какой совет мне дать тебе относительно молитвы? Тебя волнует то, другое, третье — что угодно, но только не молитва».

Как ни трудно это бывает, христианин призван постоянно возвышаться над житейскими неприятностями.

Теперь давайте подробнее поговорим о том, как мы можем бороться с обидчивостью, какие существуют правила в этой борьбе.

Первое правило — никогда не показывать свою обиду. То есть не поддаваться страсти на деле. Когда мы чувствуем обиду, нам, бывает, хочется выяснить отношения, например, спросить: «А почему ты так со мной разговариваешь, что я тебе сделала?» Хочется упрекнуть обидевшего нас человека, потребовать хорошего отношения к себе. Но когда мы высказываем страсть — то укрепляем ее в своем сердце. Старец Иосиф Исихаст поучал об этом очень кратко и емко:

«Если заговоpишь, пpоигpал».

Хочу рассказать вам такой случай из жития священномученика Петра (Зверева). Некоторое время, будучи викарным епископом, он служил под началом архиепископа Евдокима (Мещерского). Народ в этой епархии очень полюбил епископа Петра за его ревностное служение и открытость для всех. Его стали приглашать на все престольные праздники. Архиепископ Евдоким чувствовал зависть и обиду и в конце концов это дошло до того, что он возненавидел епископа Петра. Владыка Петр чувствовал его враждебное отношение и попытался однажды примириться с ним.

В Прощеное воскресенье он пришел к архиепископу, поклонился ему в ноги и, поднявшись, сказал: «Христос посреди нас». Но архиепископ ответил: «И нет, и не будет». Обида сильно действовала в нем, и он не удержался, высказал те слова, которые подсказал ему дьявол. И страсть в его сердце осталась не исцеленной, наоборот еще более укрепилась. Дальнейшая судьба архиепископа Евдокима была очень печальной: он отпал от Православной Церкви и уклонился в обновленческий раскол. От малого проявления страсти, от несдержанности в словах, он постепенно дошел до падения и совершенного удаления от Бога.

Чем больше человек уступает подобным порывам, чем чаще высказывает всё, что у него на сердце, тем в большем плену он оказывается. Страсти порабощают его. И наоборот: когда мы обуздываем себя, запрещаем себе выплёскивать эмоции, то мы можем победить любую, самую сильную страсть. Мне хочется вновь повторить слова преподобного Симеона Нового Богослова, которые я уже приводила:

«Если в то время, когда его бесчестят или досаждают ему, человек сильно болеет от этого сердцем, пусть он знает, что носит древнего змия, гордость в недрах своих».

А дальше святой отец говорит:

«Если он будет противоречить с горечью и говорить с дерзостью, то придаст силы змею изливать яд в сердце его и немилосердно пожирать внутренности его. А если станет молча переносить обиды, то сделает змия этого немощным и расслабленным».

И конечно, важно удерживаться не только от слов, но и вообще от любых внешних проявлений обиды: например, от того чтобы ходить с хмурым видом или не здороваться с ближними. Еще совершенно недопустимой вещью является то, чтобы христианин перестал разговаривать с тем, кто его обидел. Даже одна мысль: «Я не буду с ним говорить» — уже преступление. Этим мы вычеркиваем человека из жизни, для нас он как бы перестает существовать. И это, можно сказать, подобно убийству.

В уставе Ватопедского монастыря есть даже особый пункт об этом. Там написано, что не говорить с братом — это смертный грех, который является препятствием к Причащению. Это действительно одно из крайних проявлений обидчивости, свидетельствующее о том, что человек очень сильно поддается страсти. И в таком состоянии он, конечно, не может воспринять Тайны Христовы. Помните, как говорится в молитвах ко причастию: «Божественную же пия Кровь ко общению, первее примирися тя опечалившим». Всякий раз, когда мы чувствуем обиду, мы должны задавать себе вопрос: как мы будем причащаться? Пред причастием, как перед смертью, мы должны всем все простить.

Часто бывает так, что люди только в каких-то чрезвычайных обстоятельствах примиряются друг с другом: например, когда возникает угроза разлуки или смерти. Но мы давайте никогда не будем ждать чрезвычайных обстоятельств, чтобы прощать друг друга. У нас и так всегда есть чрезвычайные обстоятельства. Это причастие Тела и Крови Христовых. На каждую литургию мы должны приходить внутренне примиренными со всеми — только тогда Причастие действительно будет соединять нас со Христом.

А для того чтобы быть в мире со всеми, важно, во-первых, как мы уже сказали, никогда не показывать обиду внешне, понуждать себя к мирному общению с ближними. И, во-вторых, нужно, конечно, чтобы и в сердце у нас не оставалось никакого недоброго помысла против ближнего.

И это еще одно условие в борьбе с обидчивостью. Только тот человек может победить эту страсть, который отвергает помыслы обиды. Эти помыслы — ядовитые стрелы, несущие смерть душе. К тому же очень часто такие помыслы говорят ложь.

Хочу рассказать вам одну притчу. В давние времена один царь отправил гонца к царю соседних земель. Гонец от быстрой езды запыхался и, войдя к царю, начал говорить, переводя дыхание: «Мой господин… повелел вам сказать… чтобы вы дали ему… белую лошадь… А если не дадите, то…». Он вновь остановился, чтобы отдышаться. А царь воскликнул: «Не желаю больше слушать! Доложи своему царю, что у меня нет такой лошади! А если бы была, то…» Тут он запнулся и задумался. А гонец, услышав эти слова, испугался и выбежал из дворца. Когда он донес своему царю об ответе, тот разгневался и объявил соседу войну. Долго длилась она — много крови было пролито, много земель опустошено. Наконец оба царя согласились на перемирие и встретились для переговоров. Один царь спросил другого:

— Твой гонец передал мне твои слова: «Дай мне белую лошадь, а если не дашь, то…»? Что ты этим хотел сказать?

— Я хотел сказать: «Если не дашь, то пошли лошадь другой масти». Вот и всё. А ты что хотел сказать, когда ответил: «Нет у меня такой лошади, а если бы была, то…»?

— Я хотел сказать: «…то непременно послал бы её в подарок моему доброму соседу». Вот и всё.

Вот такая история. И поверьте, в нашей жизни большинство обид тоже возникают на пустом месте. Вообще, любой помысел, приносящий огорчение, смущение, — это помысел от лукавого, и в нем нет правды. И признаком преуспевшего христианина является то, что он совсем не принимает таких помыслов. Будем же помнить, что любая наша обида друг на друга — это только козни дьявола, который пытается разрушить нашу любовь. И когда мы чувствуем обиду, будем поступать так, как советует старец Ефрем Святогорец:

«Чадо мое, в особенности презирай помыслы неприязни к братиям, ибо дьявол влагает тебе их, чтобы отнять у тебя величайшую добродетель, то есть любовь. Изгоняй тотчас эти помыслы и твори молитву и говори дьяволу: «Чем больше ты будешь приносить мне помыслы ненависти к моим братиям, тем больше я буду любить их ». И тут же мысленно обнимай тех, к кому дьявол внушает тебе ненависть, и говори: «Посмотри-ка, завистливый сатана, как я люблю их. Я умру ради них!»

В борьбе с обидчивостью важно соблюдать еще такое правило — не смущаться, тем более не впадать в уныние, когда эта страсть действует в нашей душе. Преподобный Марк Подвижник поучает:

«Когда от обиды раздражится внутренность твоя и сердце, то не печалься об этом. Это смотрительно пришло в движение прежде внутри лежавшее. С радостью низлагай возникшие помыслы, зная, что если будешь истреблять их при первом приражении, то и злое истребляется вместе с ними».

Видите, как он говорит: не печалься, но с радостью низлагай возникшие помыслы. Всегда в нашем сердце должна быть живительная радость, происходящая от упования на Бога. Господь всегда рядом с нами, и у нас не должно быть никакого сомнения, что действие страсти прекратится и что Господь подаст мир нашему сердцу. Нужно только со смирением перетерпеть действие страсти, не оставляя, конечно, при этом молитву. И пусть нам даже кажется, что наша молитва неискренняя, что мы больше поддаемся страсти, чем молимся, что Господь такую молитву не принимает, — все равно будем молиться хотя бы такой, нечистой молитвой. И уже за само наше понуждение Господь помилует нас. Старец Емилиан говорит об этом:

«Даже если я гордый, эгоист, своим превозношением уподобившийся демону, но поскольку я говорю „помилуй мя, грешного“, Бог по Своей любви обратит внимание на то, что я произношу устами, а не на то, что у меня на сердце, и примет мое покаяние. Такова Его благость».

Вообще молитва — это, конечно, самое разящее оружие против обиды. Быстрее всех побеждает обидчивость именно тот человек, который сразу начинает молиться, когда подступают помыслы обиды. Реакция должна быть молниеносной! Чем скорее мы начнем молиться, тем лучше будет результат! Но даже если мы несколько замедлили и поддались обиде, это не значит, что всё потеряно.

В жизни старца Ефрема Катунакского был один случай, о котором он сам рассказывал своим чадам. Однажды он предложил старцам в Катунаках отменить дружеские собрания после литургии, на которых они пили чай и беседовали друг с другом. Он хотел, чтобы после службы соблюдалось безмолвие и таким образом сохранялся духовный плод Божественной литургии. Однако отцы воспротивились, и старец Ефрем сильно обиделся, так что два дня не мог успокоиться. Вот как он об этом рассказывал:

«Я разгорячился, два-три дня меня трясло от обиды. Наконец я с большим душевным порывом помолился: „Святой Василий, святой Феодор Студит, святая Ирина Хрисоваланди, я подвизаюсь, как вы учите, а в результате впадаю вот в такое состояние“. Сразу же душа моя наполнилась миром ко всем отцам, и я почувствовал, что одержал великую победу. Три дня мне казалось, что за мной следует девочка 12 лет — Пречистая Дева».

И мы, когда обращаемся за помощью к Господу, Божией Матери, святым, не можем быть не услышаны! Они забирают от нас все обиды, все огорчения и наполняют наше сердце миром и утешением.

И важнее всего в нашей жизни то, чтобы мы хранили прочную связь со Христом, на Него одного возлагали упование, в Нем искали опору. Сами по себе, без единения с Господом, мы бессильны перед страстями.

У старца Емилиана есть такое рассуждение:

«Все мы, люди, очень легко ломаемся, готовы упасть, надорваться. У нас нет стойкого самообладания. У нас есть нервы, сердца, и мы изменяемся каждый час. Идешь ты, например, с кем-нибудь погулять, чтобы получить удовольствие, а он по дороге вспоминает что-то, изменяется и делается хмурым. Ты говоришь ему одну фразу, а он ее неправильно понимает и с того дня избегает с тобой встречаться. Таковы все люди. Наши нервы не выдерживают, сердца у нас очень чувствительны, и нам нужно соединиться с Богом, чтобы обрести силу».

Только тогда, когда мы тесно соединены с Богом, мы обретаем внутреннюю силу. Обидчивость же, ранимость, потеря внутреннего мира всегда свидетельствуют о том, что тесное общение со Христом прервано. И когда мы говорим: «Я обиделся», то тем самым откровенно признаемся: «Я забыл о Христе. Я не с Ним. Я занимаюсь чем угодно, только не Богом».

Восстановить связь со Христом в особенности помогает нам наше молитвенное правило, если, конечно, мы исполняем его не формально, а произносим каждое слово молитвы осмысленно, сознавая, что молитва — это живое обращение к Богу. Тогда наше правило помогает нам жить в Боге, жить Его силой, Его крепостью. Владыка Афанасий Лимасольский в одной из своих бесед рассуждает так. Почему Бог свободно позволяет людям Его оскорблять, даже хулить? Потому что у Бога нет чувства незащищенности. Бог свободен — и Он любит всех людей вне зависимости от их к Нему отношения, Он свободен в любви, в милости. А мы чувствуем себя незащищенными, мы зависим от мнения и отношения других людей, и в этом корень всех наших обид.

У нас получается так: нас укололи — мы обиделись, нас не выделили — мы скорбим, перестаем любить человека, теряем к нему расположение, то есть мы не свободны, а зависимы. Как же нам приобрести внутреннюю свободу и силу всех любить? Всё это дает нам молитвенное правило. Оно приносит нам чувство защищенности, полноты, уверенности. Исполняя его постоянно, мы, можно сказать, становимся способными жить бесстрастно. И этим мы свидетельствуем, что Бог наш велик.

Тем, что мы не обижаемся, мы проповедуем о силе Божией. Мы выше всех обид, потому что в нашем сердце живет Бог, Который дает нам опору, крепость, надежду. А иначе — где же наш Бог? Ранимость, обидчивость свидетельствует, что мы не имеем надежды на Него.

Будем же хранить прочную связь со Христом, постараемся в течение дня постоянно обращаться к Нему с молитвой, и будем с особенной ревностью совершать свое правило. И никогда ни из-за чего не будем терять мир, которым Господь наполняет наши сердца. Как говорит об этом старец Емилиан:

«Молитва приносит радость, ибо это есть общение с Богом. Не будем копить в себе горечь обиды на ближнего, не станем вмешиваться в чужие дела. Ничто не должно нас отвлекать в нашей жизни. И не будем бояться. Не будем беспокоиться. Не будем страдать. Даже когда с вами поступают несправедливо, по страсти, не беспокойтесь, не хлопочите. Ваше счастье, удача не пропадает от этого, потому что мы ждем ее не от людей, но от Бога».

Обидчивость как форма проявления гордости

Введение

В Священном Писании и святоотеческом наследии большое внимание уделено борьбе против грехов, наиболее опасным и коварным из которых является гордость. Если человек более или менее успешно преодолевает в себе чревоугодие, блудную страсть, сребролюбие, печаль, гнев, уныние и даже тщеславие – его подстерегает грех гордости. Проявления гордости многоаспектны: это и превознесение себя и своих дел выше прочих, и пренебрежение, презрение по отношению к другим людям, и морализаторство, стремление поучать, и неспособность признавать свои ошибки, и упорство в собственных заблуждениях, и неумение просить прощение, и многое другое, в частности – обиды на ближних.

Исследование чувства обиды (обиженности) и вообще обидчивости как качества души человека весьма актуально, интересно и полезно. Во-первых, несмотря на то, что обида – одна из древнейших проблем, она не потеряла остроты до наших дней. Во-вторых, обида – это не просто чувство, это целая гамма чувств, своеобразное психофизиологическое и душевное состояние, отличающееся устойчивостью и длительностью. В-третьих, во многих случаях, особенно в бытовой и нецерковной практике, обиды расцениваются как обычное, весьма распространённое и вполне нормальное явление. Более того, некоторые люди считают обиду началом формирования характера, вырабатывания воли, развития чувства чести и личного достоинства человека, толчком к самореализации. Разрушительное же начало, содержащееся в обиде и, подобно невидимой радиации, разъедающее душу человека, обычно не принимается во внимание. Или даже считается полезной «прививкой» для поддержания «психологического иммунитета», по ложному принципу: «То сердце не научится любить, которое устало ненавидеть» (!)

В-четвёртых, при кажущейся простоте святоотеческой духовной практики во многом остаётся сложным и открытым вопрос о правильном анализе и рассуждении при поиске способов преодоления обид, о правильном их разрешении с точки зрения христианской нравственности вообще и православной психологии в частности.

В-пятых, вопрос важен именно в наше время ещё и потому, что нынешняя идеология через средства массовой информации (СМИ) усиленно культивирует многие ложные ценности, которые являются питательной средой и катализатором всевозможных обид. Всячески раздуваются: корпоративная честь, ложно понимаемое «достоинство» личности, самореализация любой ценой, «правила игры», «права человека», индивидуализм, потребительские инстинкты и рыночная психология. Многочисленные отступления и нарушения этих искусственных правил и догм, частое несоответствие их друг другу, постоянная борьба вокруг них порождают систему непрерывных обид, невротизирующих общество и разделяющих людей.

«Немирный дух, поразивший в последние годы как общество в целом, так и множество отдельных его членов, пытается сегодня, как бы узаконить некоторые, ставшие привычными, грехи против ближнего: мстительность, осуждение, недоверие, недоброжелательность, ненависть» [1,с.3].

Люди верующие более устойчивы, но обиды мешают и им, потому что не дают правильной молитвы, для которой необходимы:

  • внимательность и искренность,
  • сокрушение о своих грехах и покаянное смирение,
  • примирение со всеми и прощение всех обид.

Православие сегодня вновь становится стержнем духовной жизни общества, оказывающим влияние на облик России, её традиции и уклад жизни. Сегодня 75% молодежи признает православие основой русской культуры. Более 58% молодых людей не согласны с тем, что для России будет лучше, если влияние русской православной церкви уменьшится. Важно понимать, что таково мнение россиян в возрасте от 15 до 30 лет, являющихся будущим российского общества.

8% участников исследования отнесли себя к воцерковленным православным, 55% – к невоцерковленным православным. 33% молодых людей, вне зависимости от вероисповедания, заявили о положительном отношении к Русской Православной Церкви и лишь 4% – об отрицательном.

Св. Исаак Сирин учил: «Быть злопамятным и молиться, значит то же, что сеять на море и ждать жатвы» [2,с.754].

Поэтому важно уяснить в духовном плане «механизм» зарождения и процесс протекания обиды и на основании этого помочь человеку в преодолении обид и их последствий.

Дальнейшие рассуждения будем вести в таком порядке:

1) сущность и происхождение обид;

2) формы переживания обиды;

3) построение концептуальной модели обиды как греховного душевного состояния;

4) классификация типичных причин возникновения обиды и рекомендации по преодолению обид.

1. Онтология обиды

Процесс обиды – явление двоякое: один обижает, а другой обижается. Поэтому, исследуя обиды, надо ставить перед собой две цели: преодолевать свои обиды – и как можно реже обижать других. Чаще всего обижают, не задумываясь, тогда как обижаются — очень переживая. Ничто другое не вспыхивает так легко и не тлеет так долго, как обида. Неслучайно говорится: обидеть – что ударить, а приласкать – надо слово искать.

Архиепископ Иоанн Шаховской писал: «Сами того не сознавая, всякий обижающий и всякий обижающийся ранят себя, так как лишают себя солнца любви. Обидчик ранит не только свою душу, но и тело: злые эмоции рождают в человеке болезненное напряжение тела, что отражается на его физическом обмене веществ и нарушает жизнь. Обидчик обижает, прежде всего, себя. Но и обижающийся поступает неразумно, сам себя ранит» [3,с.132].

Обида – нерадостное, тягостное чувство. Оно в корне противоречит Божией заповеди любить ближнего, и, тем не менее, состояние обиженности для многих стало – увы! – нормальным состоянием.

Где же искать его истоки? И что это такое вообще – обида? Наиболее распространённое толкование таково: обида – это несправедливо причинённое огорчение, а также чувство, вызванное этим огорчением. Известны мнения из области психологии: «Обида как эмоциональная реакция на несправедливое отношение к себе появляется тогда, когда задевается чувство собственного достоинства человека, когда человек сознаёт, что его незаслуженно унижают. … Обида как реакция на неуспех легко возникает у детей с завышенными самооценкой и уровнем притязаний … Цицерон сказал, что оскорбление причиняет боль, которую с трудом выносят мудрейшие и лучшие люди … Обида появляется очень рано у человека в онтогенезе. Её проявления обнаруживаются уже у детей 5 – 11 месяцев (Блейхер, 1929)» [4,с.165].

Такие объяснения неполны, это скорее констатация фактов, но они ничего не говорят ни об истоках механизма огорчения, ни о причине именно такого – негативного по отношению к другому человеку – переживания. И где искать критерий «заслуженности» или «незаслуженности» огорчения? Бывают огорчения и вполне заслуженные, но на них тоже обижаются.

Жизнь многократно показывала, что обычно причиной обиды служит явное или подспудное чувство несоразмерности: в одних случаях, наших заслуг – и полученной награды (мало, недостаточно!), в других случаях, нашей вины – и понесённого наказания (много, чрезмерно!), проще говоря: «а почему мне столько, а другому – столько?»

Обида – чувство глубоко личное и поэтому крайне субъективное. Чаще всего основой обиженности выступает завышенная самооценка: «Я достоин не такого отношения!» – тогда как не нам судить, какого именно отношения мы заслужили, об этом судит лишь Бог. Очень может быть, что с нами следовало бы обойтись куда более сурово по нашим грехам или злонравию. А злонравие – это не обязательно явная порочность, но и тайная испорченность, и потенциальная возможность греха, готовность ко нему – и не только действием, но и чувствами, и помыслами.

Когда же и каким путём впервые входят обиды в сердце человека? Как было показано выше, это происходит ещё в ранние детские годы, когда родители или не придают этому серьёзного значения, или даже сами провоцируют и культивируют обиды ребёнка. С одной стороны, в семьях нередки заявления: «Ты меня обидел!», «Я на тебя обиделась», после чего «дуются», отворачиваются, не разговаривают и т.п.

С другой стороны, часто взрослые даже умиляются, когда их дитя смотрит исподлобья и выкатывает вперед нижнюю губу, – проявляет характер! И невдомёк им, что в эти мгновения в сердечке детском поселяется очень коварная змейка обидчивости.

2. Формы переживания обиды

Архимандрит Амвросий (Юрасов) рассказывал: «Многие говорят: «У меня все болезни на нервной почве». Знайте, что не на нервной почве, а на греховной. Просто даём свободу своим страстям и языку. У некоторых нервы так расшатаны, что их можно сравнить с оголёнными, неизолированными проводами. Если у одного человека оголённые, у другого – оголённые, то при столкновении происходит своего рода замыкание – скандалы, споры, раздражение друг на друга» [5,с.243].

В этих словах – точная характеристика первичного импульса обиды: словно «короткое замыкание». В первый момент обычно приходит шквал ошеломления, возмущения, раздражения, гнева, злобы, обострённой реакции на несправедливость. Резко задето самолюбие, и поначалу обидчик представляется страшным личным врагом, не имеющим ничего доброго, ущерб от обиды многократно преувеличивается, последствия кажутся непоправимыми.

Первичная вспышка обиды физиологически сродни реакции на неожиданный укол, удар или ожог. Эта реакция происходит автоматически, инстинктивно, на уровне подсознания. Однако у каждого человека она своя: из детских лет известно, что один при этом плачет, другой пугается, третий гневается. Форма реакции зависит от психофизиологической структуры личности (темперамента, характера и т.д.), и шкала здесь весьма широка, например: или «что за дурак здесь грабли поставил!!», или «ну до чего мне не везёт!», или «так мне и надо, сам виноват». Однако существенно то, что человек ощущает ненормальность случившегося и свою «выбитость» из колеи.

Первая фаза – вспышка, взрыв – психологически переживается как стресс, экстремальная ситуация, непродолжительное состояние нервно-психического напряжения [6,с.19]. Уже по самому определению, состояние человека, находящегося на первой стадии переживания обиды – неустойчивое, аномальное. Физиологически оно обычно сопровождается приливом крови к лицу (иногда наоборот – сильным побледнением), дрожью губ, конечностей, горловыми и голосовыми спазмами, иногда – слезами, потемнением в глазах, иногда даже потерей сознания, учащённым дыханием, сердцебиением, ростом кровяного давления, усиленным потоотделением и некоторыми другими характерными признаками — «раздражительный, обыкновенно, болит и худеет» [7,с.507]. И практически у всех наблюдаются кратковременные невротические состояния [8,с.344].

Интересно, что эти признаки часто повторяются почти с прежней остротой не только от повторной или новой обиды, но и от простого воспоминания прежней. Поэтому можно сделать вывод о том, что сила и форма психофизиологической реакции зависят в большей степени даже не от прямого воздействия обидчика, а от собственной исходной настроенности личности и организма. Говоря проще: каждый сам себя разжигает как может. И в этом, тем не менее, заключена милость Божия: если бы наши переживания зависели только от обидчика, нам было бы поистине трудно, а подчас и невозможно, преодолеть свое аномальное состояние.

Составляющие чувства обиды на первой стадии – возмущение, раздражение, злоба, ненависть, уязвлённое самолюбие – сопряжены с такими греховными состояниями, как гнев, осуждение обидчика и подпитывающая эти чувства своя собственная гордость.

Когда первая вспышка обиды «перегорает», наступает второй этап переживания: непосредственные эмоции уступают место работе соответствующим образом «подготовленного» рассудка, который воздвигает целую систему самооправдания, самоукоренения в обиде и одновременно – усиления осуждения не только поведения обидчика, но и его самого. Психофизиологически это более спокойная фаза переживания («растянутый» стресс), чем первичная вспышка, но в духовном плане не менее опасная.

Следовательно, обида как процесс протекает в двух фазах:

а) в форме первичного резкого нарастания душевного дискомфорта,

б) в форме длительного хранения негативных впечатлений и переживаний.

«У легко обижающегося человека может быть глубоко укоренившийся комплекс неполноценности, т.е. искажённая оценка самого себя. Он склонен к самопотаканию, повышенной жалости по отношению к себе. Не желает преодолеть свою слабость, фиксируется на ней, позволяя обиде заслонить от себя мир. Такой человек – эгоист, по сути, он слишком бережёт себя – живёт по методу наименьшего сопротивления, идёт по самому лёгкому пути, причиняя себе только вред» [9,с.3]. Протоиерей Вл. Свешников также отмечает: «Самосожаление является одним из оснований обидчивости. У человека, склонного к самосожалению, переживание того, что обстоятельства превышают его силы или всегда более тяжелы, чем у других людей, может быть постоянным и болезненным» [10,с.81].

Наиболее сильно чувство обиды, если с человеком действительно поступили несправедливо. При этом особенно громко заявляют о себе уязвлённое самолюбие, ущемлённая гордость и одновременно с этим осуждение обидчика. Если состояние это продолжительно, развивается ещё один страшный грех – злопамятность, которая может породить и мстительность. А при виде благополучия обидчика у обиженного вместе со злопамятностью может появиться и зависть. Часто отмечается и обратная связь: завидующие люди легко обижаются по любому поводу на того, кому завидуют. Кто завидлив, тот и обидлив, – говорят в народе.

«Когда сердце отравлено обидой и злобой, оно не способно по-христиански или во всей полноте любить близких и ближних. У других нет злобы, но есть устойчивое нежелание простить обиды или неприятности. Такие люди обычно говорят: «У меня давно всё перегорело, и я спокойно отношусь к этому человеку, но я никогда не буду иметь с ним общения». Это высшая гордыня, она хуже бурной ненависти» [11,с.146].

Гордость – очень коварное и многоликое свойство. Происходящее от диавола, оно даже в несправедливо обиженном несёт разрушительный заряд, потому что смещает акценты и извращает ценности, и человек гордится не тем, что есть на самом деле, а строит себе иллюзорную систему ценностей, в которую, естественно, первой величиной включает самого себя [12,с.331,336]. «Хотя реакции гнева … могут в наших собственных глазах не иметь ничего общего с гордостью, тем не менее, они служат путевыми знаками, указывающими в данном направлении … Пагубный характер невротической гордости проистекает из сознания того, что она жизненно необходима для человека, и в то же самое время делает его крайне уязвимым» [12,с.346,347].

Эта уязвимость состоит даже не в так называемой «ранимости», а прежде всего в утрате объективности, потере истинных жизненных ориентиров, искажении внутреннего нравственного закона. Например, «нам часто доставляют удовольствие наши собственные злые помышления и злые слова. Последим за собой и увидим, что, когда нас кто-то обидит, приятно полелеять в себе злобу на обидчика … Удерживая в себе злость, мы не только разрушаем молитву – мы делаем её оскорбительной для Бога, превращаем её в грех» [13,с.73,75]. А ещё более страшно то, что «праведник, сознающий свою правду, но не свою вину, тем самым не способен к покаянию» [10,с.166]. Если человек сознательно избирает злобу, признаёт, что у него есть право обижаться на людей, считать их виноватыми, значит, он идёт против Бога [13,с.142]. Авва Дорофей поучал: «Кто ненавидит огорчающих его, тот ненавидит кротость, и кто бегает от оскорбляющих его, тот бегает покоя о Христе» [14,с.224]. Н.Е. Пестов писал: «Мы строим в нашем воображении разные предположения, приписывая близким злые чувства и намерения, и черним их поэтому в своей душе. А по правде у нас самих душа бывает в это время черна от вражды к ближнему» [15,с.84].

Следовательно, не только бурное начало обиды приводит душу человека в аномальное состояние, но и продолжительное «спокойное» вживание в обиженность очень опасно, поскольку делает для человека его злобу привычной. Длительное состояние обиды представляет собой совокупность гордости, осуждения, злопамятности (иногда и мстительности), злословия, клеветы, зависти и уныния.

Итак, и первичная вспышка, и дальнейшее переживание обиды содержат комплекс негативных эмоций и греховных состояний, причем первая стадия порождает их, а вторая укрепляет, укореняет и вырабатывает на их основе систему самооправдания обиженного и осуждения им обидчика. Первая может иметь форму кратковременного невротического состояния, вторая же есть глубокое и длительное поражение душевного строя личности.

Пожалуй, ни одно чувство человеческое – ни физиологическое, ни нравственно-психологическое – не имеет такого мощного самообоснования. Трудно представить себе, например, что-нибудь вроде таких утверждений, как: «я голоден, и я прав», «мне больно, и я прав», «я наслаждаюсь воздухом леса, и я прав», – такие умопостроения искусственны и натянуты. А переживания обиды именно этим живут и поддерживаются: «Я обижен, и Я прав», да ещё с существенным добавлением: «а он виноват!».

Основная тяжесть преодоления этого состояния заключается именно в том, что оно имеет мощный щит самоутверждения в обиде и самооправдания, «пробить» который какой-либо логикой убеждений очень трудно. Остаётся надеяться на работу совести обиженного, заступничество святых, молитвы родных и близких и, конечно, на Божию помощь.

3. Модель обиды как греховного душевного состояния

Итак, в основе обиды лежит несоответствие мнения о себе (гордость) и мнения об отношении к себе другого человека (осуждение). Поэтому в первом приближении вполне справедливой будет формула:

Обида = гордость + осуждение. Выше нами установлено, что, во-первых, существует два состояния обиды, во-вторых, каждое из них богато оттенками. Поэтому уточним: Обида 1 = гордость + осуждение + возмущение (гнев). Обида 2 = гордость + осуждение + злопамятность + злословие + + (мстительность + клевета + зависть + уныние).

На первое место не случайно помещена гордость, поскольку именно она порождает и осуждение, и гнев, и уныние, и злопамятность, и все остальные компоненты: «Где совершилось грехопадение, там прежде водворялась гордость» [16,с.157]. Знаки «+» проставлены в некоторой мере условно: греховные «слагаемые» обычно не просто складываются, а усугубляюще влияют друг на друга.

Как видим, получился парадоксальный результат: обида, допустим, порождена явной несправедливостью, человек не виноват – но в нём самом вызван целый комплекс греховных состояний. А если слагаемые – грехи, то и сумма их – сугубый грех.

Это может показаться диким и странным: «Меня же несправедливо обидели, да ещё и грешно обижаться?!» Однако приходится согласиться, что это именно так. В письмах прп. Исидора Пелусиота находим: «Кто не терпит в другом малого проступка, тот не порадуется и величайшей его добродетели, а таким образом не исполнит и закона Христова, т.е. закона любви» [17,с.200]. Священник К. Островский вспоминает: «Когда я ещё был алтарником, пожаловался духовному отцу на своего друга, чем-то меня огорчившего, а духовный отец меня отрезвил: «Мы все должны войти в Царство Небесное, а как мы туда войдём с нашими укоризнами?» Такие чувства, что кто-то перед нами виноват, что кто-то нам чужд, отсекают нас от Царства Небесного. Мы должны знать, что, когда внутренне восстаём на ближнего, восстаём на самого Бога» [13,с.19].

Многие люди умеют таить обиду в себе, стараясь внешне не давать ей проявляться. Им кажется, что они терпеливы, даже жертвенны и далеки от какой-либо мстительности. По этому поводу авва Дорофей говорил: «Как часто воздаём мы злом за зло … Воздать же злом за зло можно не только делом, но и словом, и видом…. Другой старается не мстить за зло ни делом, ни словом, ни видом, ни движением, но в сердце своём имеет неудовольствие на брата своего и скорбит на него» [14,с.110], т.е. имеет обиду.

Как видим, обида непременно сопряжена со злопамятностью, а это фактор серьёзного повреждения нравственного мира человека. Неслучайно Иоанн Златоуст считал, что «нет, истинно нет ничего хуже злопамятства» [18,с.70]. Итак:

1. Решающий вклад в состояние обиды имеет гордость.

2. Обида – явление сложное, комплексное, многоаспектное.

3. Состояние человека, хранящего обиду, не просто аномальное – это повреждение души, глубоко греховное состояние.

4. Чувство обиды – чуткий индикатор собственного несовершенства.

4. Классификация типичных причин возникновения обид и рекомендации по борьбе с обидчивостью

Обиды возникают чаще всего в сфере межличностного общения в виде реакции (как в вербальной, так и в невербальной форме) на поведение или конкретные поступки человека. С одной стороны, собираясь поступить тем или иным образом, человек – потенциальный обидчик – находится в состоянии выбора, а выбор всегда имеет нравственную основу. Обиженная же сторона также имеет массу вариантов своего ответного поведения. При этом существенную роль играет моральный климат в обществе и система выработанных ценностей. К.Хорни, исследовавшая невротическое поведение людей, указывала: «Если культура находится в состоянии быстрого изменения, где бок о бок сосуществуют крайне противоположные ценности, а образ жизни разных людей расходится всё сильнее, то выборы, которые приходится делать человеку, весьма многообразны и трудны» [12,с.19].

Как бы отвечая на эти мысли, русский подвижник Н.Е.Пестов писал: «В течение дня человек непрестанно соприкасается с другими людьми и неизбежно видит вокруг себя и непорядки, и переживает обиды и другие случаи, для него неприятные. Заранее надо приготовлять себя к этому, и как говорит Святитель Феофан Затворник: «Надо терпеть и в непорядках, надо примиряться с положением: если охаешь, жалуешься – то значит много ты ещё сам неустроен в своём внутреннем делании» [15,с.131].

Внутреннее же делание в отношении обид целесообразно начать с осознания самого факта их существования, а затем заняться исследованием их видов и причин, а также самокритичным исследованием своего отношения к ним. (Как говорилось в одной детской телепередаче, чтобы победить свои страхи, надо их пересчитать – и унять). Обиды человеческие настолько разнообразны и многочисленны, что следует попробовать хотя бы в общих чертах изобразить картину наиболее распространенных и частых причин обиды. А, зная причины, легче пытаться подобрать средства борьбы с обидами.

Прежде всего необходимо сделать несколько общих замечаний.
Допустим, обида нанесена неумышленно. Для начала полезно рассудить даже чисто практически: он меня обидел – и давно забыл об этом, а я всё переживаю и мучаюсь. Так что, обижаться – как говорится, себе дороже! Не зря ведь существует поговорка: батрак на барина три года серчал – а барин и не знал! [19,с.12]. Обычно провести простейший анализ на преднамеренность обиды несложно, надо только успокоиться, выждать некоторое время и постараться встать на позицию другого.

А если скорбь нанесена умышленно, то чем же, как не нашей обидой, мы радуем злые чувства обидчика и как бы поощряем их? Вспомним примеры детства: с каким удовольствием дразнят дети того, кто болезненно реагирует на насмешки! И как быстро отстают, если не видят в жертве привычной обиды и ответной злости.

Уязвлённое человеческое самолюбие изобрело защиту: «на дураков не обижаются». Это, конечно, самоутешение, и довольно слабое: можно сделать вид, что ты не обиделся, но на душе всё равно неспокойно. Кроме того, обзывая обидчика «дураком», мы явно впадаем в грех осуждения.

С другой стороны, если нет причины считать обидчика таковым, бытовая практика рекомендует не скрывать свою обиду, а прямо дать понять обидчику, что он поступил несправедливо, иначе он утратит ответственность за свои поступки. И некоторые, а вернее, многие, «дают понять»: раздражаются, злятся, замыкаются, не разговаривают… Многократно проверено: не служит всё это средством к исправлению обидчиков. А как же быть? Если всё время «глотать» обиды – не унижает ли это нас, не разоружает ли в борьбе против несправедливостей и зла, ведь часто обижающие нас и в самом деле неправы?

Христианину запрещается злое чувство мстительности, но это не значит, что нельзя противиться злу. Святитель Филарет Московский рассуждает так: «Положим, что вы решились бы употреблять такое же оружие, с каким на вас нападают, и поступать по праву равного воздаяния – обида за обиду, злословие за злословие, рана за рану. Будет ли сим образом побеждено зло? Не думаю. Например, если воздано раною за рану, то произошло двое раненых вместо одного; следственно, зло удвоено, а не прекращено, потому что обиженный, нанеся рану обидчику, не излечил тем своей» [17,с.283].

Есть в Евангелии замечательные слова: «Если согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрёл ты брата твоего. Если же не послушает, возьми с собою ещё одного или двух, дабы устами двух или трёх свидетелей подтвердилось всякое слово. Если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» ( Мф. 18:15 ). Те, которые скоры на обиду, могут заявить: «Вот! сказано же: пойди и обличи». Да, сказано, но весь вопрос — как обличать. Ведь и об этом тоже сказано – в самом начале учения Христова – в Нагорной проповеди – о подставленной «другой щеке», потому что именно это – основа внутреннего храмостроительства личности. То есть в основе любого отношения к человеку, и даже обличения его за неправду, должна лежать любовь, а не обида. Иисус Христос, изгоняя торгующих из храма, бил их скот, опрокидывал лотки, рассыпал деньги и товары – и делал это из любви к этим же торгующим.

4.1. Предательство, измена, коварство

Это одна из самых тяжёлых причин обиды. Допустим, мы считали человека своим другом, доверяли ему свои тайны – и вот он вероломно разорвал дружбу и даже, может быть, надругался над нею.

Испытывая горечь предательства, прежде всё же попытаемся с помощью Божией здраво признать, что обиженный, как правило, склонен многое преувеличивать и драматизировать, и то, что он считает предательством, весьма часто таковым не является. Например, если дети договорились идти воровать яблоки, а один одумался и не пошёл, его товарищи, скорее всего, обзовут его «предателем» (или «трусом»), но ведь нам понятно, что это не совсем предательство.

«Зачем меня надеждой завлекли?» – горячился Чацкий, упрекая Софью в вероломстве, хотя она никак не давала ему повода для надежд счастливой любви. Так и хочется напомнить Чацкому нехитрую финскую песенку:

Если к другому уходит невеста,
то неизвестно, кому повезло!

Но это шутка. А если вообще к факту измены отнестись серьёзно, то во имя смирения и здоровой самокритики опять-таки спросим самих себя: изменили кому? Мне. Почему одним изменяют, а другим нет? Почему одних предают, а другим «верны до гроба»? Неужели дело только в предателе? Не я ли сам пособник предательства, не я ли спровоцировал его?

Случайного нет в жизни, всё идет согласно Промыслу, и если нам ниспослано предательство ближнего – надо его принять как духовный опыт, пусть тяжкий, но, в конечном счёте, благодатный. Наше потрясение должно с помощью Божией не помрачить наш разум, не ожесточить сердце, а раскрыть в нём источники нашего покаяния и молитвы за обидчика. Тяжек грех предательства – но очень часто зреет оно не без нашего участия, вот что важно помнить. И если мы оказались достойными предательства – на что же роптать, на кого обижаться, за что злопамятствовать?

Учтём еще и то, что предавший совершил предательство нас лично, т.е. если кто-либо искусил его привлечением к себе, то мы, очень возможно, так же точно искусили его отвращением от нас. Понятно, что встречаются и такие случаи, когда обиженная сторона никак не подавала повода к предательству, но и в этих случаях полезнее не роптать, а взять себя в руки.

В ответ на такие доводы обычно говорят: тяжело всё это, где взять силы? Святые отцы отвечали: отсеки своеволие, и Божия помощь не замедлит. Люди же всё хотят по своей воле делать. А как, например, молились Оптинские старцы? – «Господи, какие бы я ни получил известия в течение дня, дай мне принять их с покойной душой и твёрдым убеждением, что на всё святая воля Твоя. … Во всех непредвиденных обстоятельствах не дай мне забыть, что всё ниспослано Тобой» [20,с.73]. Воистину – всё ниспослано Господом. Ведь если даже мы ни разу никого не предали явно – то ведь образ Божий в себе самих грехами, страстями и пороками предавали многократно. Вот и получаем иногда вразумление от ближнего, предающего нас…

4.2. Издевательства, оскорбления, насмешки, клевета; обида на замечание, поучение

Заметив у человека какие-либо недостатки, а чаще просто измыслив их, или нащупав слабое место, оппонент начинает откровенно издеваться, унижая человеческое достоинство, причём смущение и скорбь обиженного ещё более добавляет ему злобной радости (как, например, Голядкину-младшему в «Двойнике» Ф.М.Достоевского).

Насмешка над нами всегда кажется нам обидной и необоснованной, как минимум – неумной. Придирки раздражают нас явной (как нам кажется) несправедливостью, а, выслушивая замечания и поучения, мы в захлестнувших нас чувствах тотчас болезненно обращаем остриё неприязни на того, кто делает замечание: «А сам-то каков?» Соответственно, аналогичную реакцию получаем и мы в ответ на наши собственные замечания.

Вообще, можно отметить, что люди, любящие поучать, делать замечания, а также люди насмешливые обычно сами обидчивы, несправедливы, неуважительны и не имеют любви к ближнему [7,с.872].

Оскорбления и грубости резко воспринимаются нами, подчас мы реагируем на них, как на удар кнута, ощущая почти физическую боль. «За что?!» – негодуем мы. В рассказе В. Шукшина «Обида» первичная грубость продавца вызвала целый каскад нарастающих обид, доведя героя рассказа почти до убийства.

Но когда негодование перегорает, некоторые порой переходят в другую крайность, окончательно вычеркивая оппонента из числа достойных: «Может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере, избавляют от несчастия любить их» (Ф.М.Достоевский «Подросток»), – персонаж романа выразился с претензией на красивость, но смысл слов страшный: по существу это нравственная позиция оправдания устойчивой нелюбви.

Конечно, тяжело переносить издевательства и оскорбления. Стараясь как-то их прекратить, люди или самоизолируются, избегая обидчика, или отвечают оскорблением, или применяют силу – но в любом случае «для начала» расстраиваются, обижаются. Случается, что обиженный решает какое-то время не общаться с обидчиком, чтобы проучить его, а то и вовсе разрывает с ним всяческие отношения. И чаще всего бывает так, что этим он больнее всего наказывает сам себя. Пусть издевательства после этого прекратились – а «какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?» ( Мф. 16:26 ).

Причина вреда – в самолюбии. Святые отцы вырывали из сердца этот продукт гордыни, а светское искусство, наоборот, всячески взращивает и культивирует его под благовидными вывесками «гордости» и «чести». «Погиб поэт! – невольник чести», – а ведь здесь Лермонтов не вполне точен: если в жизни Пушкин и бывал иногда «невольником чести», то кончина его была истинно христианской, в покаянии и всепрощении.

Другой известный пример – из песни: «Мужчины, мужчины, мужчины к барьеру вели подлецов!» Звучит вроде бы красиво. А если разобраться по существу – это их самих влекли к барьеру гордыня и жажда мести. И где гарантия, что на дуэли восторжествует справедливость?

И ещё об одном следует помнить: «Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» ( Мф. 25:40 ), – это относится не только к добрым делам, но и к злым. Значит, не просто с огнём, а с геенским пламенем играет тот, кто оскорбляет человека: «А кто скажет «безумный», подлежит геенне огненной» ( Мф. 5:22 ). Оскорбляя человека, оскорбляют Бога, и дело возмездия уже не в руках обиженного, а выше: «Мне отмщение, и Аз воздам» ( Втор. 32:35 ). После такого обетования не должно сердце давать место обидам.

Клевета также возмущает мир нашей души, она основана на лжи, раздувании недостатков, искажении и перетолковывании добрых дел и качеств в дурную сторону. Наибольшую опасность представляет не фантастическая ложь, а правдоподобная клевета, умело увязанная с ситуацией и характерными чертами очерняемого человека, причём не важно с какими – положительными, отрицательными или нейтральными. Пытаясь опровергнуть измышления в свой адрес, человек тратит массу энергии, ума, нервов, добиваясь в итоге мизерного результата, а чаще всего – обратного эффекта.

В отношении клеветы архимандрит Рафаил (Карелин) пишет: «У северных народов был обычай: когда у человека долго не заживала рана, гноилась, в ней появлялись черви, то эту рану давали лизать псам. Псы своими языками вылизывали её, и рана быстро очищалась. Так клеветники устами своими очищают наши души от грязи и от гноя грехов» [21,с.27].

Замечания – это не оскорбления, но и к ним мы бываем нетерпимы. Даже если замечание по сути справедливо, нас коробит сам факт замечания, его форма, его «тон», да и вообще – «кто бы делал замечания, на себя посмотри!». Тем не менее, мы и сами делаем другим замечания, любим замечать непорядок у других. Как здесь не вспомнить вновь Нагорную проповедь Спасителя, где говорится о сучке в глазе чужом и о бревне в собственном!

Важно помнить: мы охотнее всего делаем другим замечания и укоры по поводу именно тех грехов, которые нам самим свойственны. И наоборот, как сказал В. Гюго: безупречный не упрекает, ему просто незачем упрекать, он живёт на более высоком духовном уровне: он прощает. А прощает он по двум причинам: во-первых, имеет любовь к ближнему, во-вторых, сознаёт своё собственное несовершенство.

4.3. Проявление пренебрежения, презрения, усиленного внимания к другому

Читая святоотеческую литературу, почти совсем не встречаем эти понятия, разве что иногда говорится о презрении к врагу рода человеческого. Прикасаясь же к искусству светскому или просто живя в современном обществе, тотчас видим целый клубок страстей, где презрение, пренебрежение сплошь и рядом ведут к переживаниям и драмам.

Человек ставит вас ниже себя, не считается с вами, пренебрегает вашим мнением. Довольно редко это выражается открыто, обычно мы чувствуем скрытое пренебрежение, отчего не менее обидно. Пренебрежение выражается в форме равнодушия, холодности, отчуждения, предпочтения другого, а не вас, в невнимании к вашим делам. «Вот, полчаса холодности терплю», – обижается Чацкий на Софью; «Свою прочитал, а мою даже не разрезал», – горько досадует Треплев на Тригорина в пьесе «Чайка» А.П.Чехова.

«Когда меня не почтили, не оценили, чего-то лишили или унизили, то я в душе возмущаюсь и осуждаю людей, которые не хотят почитать моего идола – моего «я». Сам я ему поклоняюсь и поэтому считаю, что вправе ждать того же от окружающих» [13,с.93].

Классический пример – притча о блудном сыне. Но не о нём самом здесь речь – о его старшем брате. Услышав в доме веселье и узнав причину (возвращение младшего брата), «он осердился и не хотел войти. Отец же его вышед звал его. Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего; но ты никогда не дал мне и козлёнка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами, пришёл, ты заколол для него откормленного телёнка» ( Лк. 15:28-30 ). Почему же не обрадовался старший сын вернувшемуся в отчий дом брату, почему обиделся? Потому что место в сердце, свободном для радости, уже заняла расторопная зависть, а радости и зависти не ужиться вместе [22,с.52].

Характеру самолюбивому, склонному к зависти, трудно выносить внимание к кому-либо другому, а не к нему. Возвратившийся блудный сын явился радостью для отца и серьёзным испытанием для брата, который тут же продемонстрировал весь набор греховных состояний обиженности: 1) гордость, потому что «пение и ликование» не в его честь; 2) гнев – «он осердился и не хотел войти»; 3) осуждение – «этот сын твой, расточивший имение своё с блудницами»; 4) зависть – «ты заколол для него откормленного телёнка». К этому можно добавить и неуважение к отцу, и отсутствие братской любви (он говорит не «мой брат», а «этот сын твой»), и стремление придать обиде некий «социальный» вес: «чтобы мне повеселиться с друзьями моими».

Нам тяжело переносить чужое пренебрежение, оттого что мы имеем очень завышенную самооценку, ни на чём не основанную (разве что на гордости). Пусть получил человек какое-то образование – это ещё ни о чем не говорит. Весь вопрос – как учился и чему научился. Допустим, делает какое-то дело – вытачивает гайки или пишет романы, так опять вопрос: может быть, зря, в убыток работает или просто себя тешит? Никто от его труда как будто счастливым не становится. Гордиться-то и нечем! Понятно, что и отчаиваться не стоит, потому что Бог зря жизнь не даёт, но «перетряхнуть» своё самолюбие, свой гонор, перевести взгляд со своих интересов на нужды других людей очень душеполезно.

Ведь нас обижает не только пренебрежение к нашей персоне, но также и невнимание к нашим занятиям и увлечениям. У нас, например, все стены завешаны картинами – а гость ноль внимания! Мы любим поговорить о рыбалке, а знакомый пришёл и весь вечер твердит о своей машине, – тоска! Поэтому особенно приятно, если кто-то разделит наши восторги именно по поводу нашего увлечения. Добрая половина (если не больше) практических советов Д. Карнеги основана именно на такой льстивой тактике. В данном случае возможная обида предотвращается лестью – но доброкачественно ли такое «лечение»?

В романе «Мёртвое озеро» Н.А.Некрасова и А.Я.Панаевой встречаем точное наблюдение: «Несчастная слабость, свойственная многим, – придавать излишнюю важность тому, чем занимаешься». Полезно чаще примерять это к себе: не утомляю ли я других своими интересами? Здесь возможны взаимные обиды: один до тошноты навязывает своё, обижая собеседника, а тот может обидеть равнодушием, а то и ответным раздражением. Вот и приходится себя контролировать, избегать выпячивания себя и своих интересов и одновременно не быть глухим к интересам ближних. «Так называемая «психологическая совместимость» для христианина становится практической нравственной проблемой» [10,с.345].

В плане же психологическом и даже физиологическом факты пренебрежения, отталкивания могут объясняться очень просто: неряшливый внешний вид, неприятные запахи изо рта, от потливости тела, ног, обилие слюны, частые отхаркивающие звуки, сопение носом, привычка близко придвигаться к собеседнику, во время разговора – теребить его пуговицу, галстук, воротник, привычка перебивать собеседника, даже соглашаясь с ним, – всё это может вызывать раздражение, брезгливость и нежелание общаться [8,с.345].

Поэтому – спасибо всем, кто нас презирает, это наши врачи и учители! Но сами презирать других всё же не будем, испытав на себе этот гнёт.

4.4. Отсутствие меры, бесцеремонность, необдуманность

Можно быть и не грубым в обращении, но в то же время держать себя сверх меры близким, развязным в словах и манерах – а этим нарушается добрая благородная связь. «Говорить на «ты», когда приличнее было бы сказать «вы»; шутить со своими знакомыми, как бы в кругу своей семьи, избранить другого будто любя; делать крикливые возгласы; небрежно употреблять в разговоре руки; вмешиваться во всё со своим суждением; рассуждать со старшими в духе ложной свободы, – все подобные вольности неприличны христианину» [7,с.879].

Также обижают нас и необдуманные поступки и слова, задевающие нас и наши интересы, когда это не соответствует нашим представлениям и жизненным установкам. За необдуманностью и неосторожностью единичного проявления мы склонны подозревать целую систему выстроенных лично против нас козней и происков. В этом смысле богата измышлениями и фантазиями ревность, она способна всё преувеличивать и доводить до «скрежета зубовного». Вспомним хотя бы внутренние муки Отелло или Арбенина.

Да, мы желаем, чтобы с нами обращались уважительно, тактично, вежливо. Но каждый должен спросить себя честно: так ли уж мы сами блещем этими добродетелями? Всегда ли мы обладаем деликатностью, терпением, сдержанностью? Умеем ли скрывать своё раздражение, дурное настроение? Не срывается ли у нас порой грубое слово, едкая реплика, ранящая другого человека? Обижаясь на необдуманное слово или действие, неужели мы сами всегда бываем «так осмотрительны, так точны», никогда не ошибаемся, ничего не «ляпаем» невпопад? Ведь «несть человек иже жив будет и не согрешит» – это лично к нам относится. Но себе-то мы обычно прощаем: подумаешь, ошибся! а другому не спускаем: нет, как он мог?! Однако все просим в молитве: остави нам долги наша, якоже и мы… Какое уж тут «якоже и мы»!

Великий сонм святых сияет, прежде всего, своим смирением, кротостью, даром любить ближнего таким, какой он есть. Даже светские люди высокой культуры были прежде всего требовательны к себе и снисходительны к другим. А.В. Суворов наставлял: «Заранее учись прощать ошибки других и никогда не прощай своих собственных», «Не меньше оружия поражай противника человеколюбием». Что же касается бесцеремонности – это опять-таки проверка нашего смирения и одновременно – нашего достоинства, если мы сумеем, не обижая и не обижаясь подправить отношение ближнего к нам.

4.5. Эгоизм и себялюбие

Если кто-то стремится сделать что-нибудь в свою пользу, да ещё за наш счет, если он живёт только своими нуждами, а от наших отмахивается как от несерьёзных («подумаешь, я испачкал его книгу – велика беда!»), – нас это тоже неприятно задевает и обижает. Также довольно часто в досужих разговорах люди, обычно пожилые, любят нагнетать значимость и тяготы прошлых лет своей жизни. И разговор на скамье во дворе превращается в своеобразное соревнование на тему: «Нет, тебе всё-таки легче было, а вот мне. ». Другая характерная черта подобных бесед – стремление возвысить себя и принизить других: я-то всегда поступал разумно, а вот он ошибался; я-то предвидел, а они не понимали… И когда мы обижаемся на это, то забываем, что сами порой поступаем точно так же. Отчего чужой эгоизм обижает нас? Во-первых, если выражен открыто и грубо, он попирает законы морали, по которым мы стараемся жить. А во-вторых (что и бывает чаще всего), даже если эгоизм внешне незаметен, мы всё же чутко воспринимаем его – почему? Потому что чужой эгоизм болезненно задевает наш собственный. Святые подвижники не оскорблялись чьим-либо эгоизмом, так как он не мешал им – ведь своего эгоизма у них просто не было! Его место занимала любовь к человеку, какой бы он ни был.

А когда любви нет, нет и терпения к слабостям человека. Так в отношениях людей появляется та скорлупа, эгоистическая короста, которую очень трудно счищать и удалять. Поэтому понятно, что на такое объективное зло, как эгоизм, люди обычно реагируют не социально, не как члены общества, а чисто личностно: «А почему со мной можно, а он?», «А как же я могу…, а она…?», т.е. человек, верно почувствовав несправедливость в эгоистичном поведении другого, беспокоится прежде всего не о попранной общественной морали, а о своих личных ущемлённых интересах. В таких случаях полезен самоанализ и самоконтроль в самых различных формах: доверительный разговор с другом, ведение дневника, беседа с духовником, исповедь, чтение святоотеческих книг.

4.6. Неблагодарность

У И.С. Тургенева есть стихотворение в прозе о том, как однажды во время пира две прекрасные дамы были представлены друг другу: благодетельность и благодарность. Они очень удивились, что никогда не встречались раньше! Благодарность – свойство благородной натуры. Мы очень многим обязаны друг другу – и всем обязаны Богу, поэтому в принципе вся наша жизнь должна быть сплошным благодарением. Дал мне – спасибо, принял от меня – также спасибо тебе! «Всяк дар совершен свыше есть».

Но беда в том, что слишком многие и слишком рано соблазняются фикцией «прав человека». «Права» – хорошая вещь, но только если они опираются на всю громаду наших обязанностей. Права каждого работают, только если все исполняют свои обязанности. А когда обязанности выполняются кое-как или совсем не выполняются, жажда своих прав не утолена, – вот тогда и возникают болезненные вопросы о неблагодарности других людей. Ведь обида на неблагодарность – это жажда благодарности. Возникают подсчёты своих затрат и ожидаемой отдачи от ближнего, завышается цена своей помощи: «Я столько в него вложил. ». В общем, как говорится: на грош амуниции, а на рубль амбиции. И в итоге нравственная картина искажается: неблагодарность возмущает нас не сама по себе, как грех пред Богом, а как невозвращённый нам долг, да ещё с процентами! Выходит, мы творили добро не бескорыстно, по любви, а как наёмники – за плату. И – увы! – «наши добрые дела часто бывают хуже злых, потому что мы ими гордимся и этим оскверняем. … Случается, конечно, что мы совершаем нечто хорошее, но всегда забываем, что это не наш дар Богу, а, наоборот, Бог по любви своей дарует нам благодатную силу, чтобы мы могли хоть иногда сделать что-нибудь доброе. Было бы естественно за это от души возблагодарить Господа. Но, ослепленные гордыней, мы приписываем всё хорошее себе, своей мнимой доброте, своей фиктивной праведности. Сами дела остаются добрыми (кто-то, положим, ухаживает за больными или благотворит Церкви, кто-то много трудится, много молитвословит), но для вечности они обесцениваются нашим самодовольством» [13,с.96].

4.7. Нарушение обязательств, отказ в просьбе

Конечно, неприятно, когда тебя подводят, когда не сдерживают своих обещаний – а ты на них так надеялся… Наиболее часты недовольства такого рода между родственниками, они связаны тысячами нитей, каждая из которых, напрягаясь, болезненно тянет оба конца. А когда нить рвётся, нам кажется, что это непоправимо, что её уж не связать – «зачем склеивать разбитое?» – и в унынии мы повторяем:

Ты не узнаешь
и не поможешь:
что не сложилось –
вместе не сложишь…

Отказ в просьбе также неприятен и больно задевает нас. Не вдаваясь в тонкости (корректна ли наша просьба, уместна ли она, способен ли человек её выполнить и т.п.), мы и в просьбе «гнём свою линию». Вспомним хотя бы, «как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Если нас в чём-то подвели, нам худо. Конечно, виновник достоин осуждения, считаем мы. Но это поспешное решение. Мы ведь хотим жить праведно, хотим управить жизнь по-христиански. Раскроем же труды святых отцов – и многократно убедимся, что осуждение – грех, а виновник достоин прежде всего — прощения. Как же так? Ведь он обещал – и не сделал, а у нас, например, сорвалась заготовка капусты, поездка за детьми! А если это ещё и родственник – тогда только держись: припоминается всё – и родственные обязанности, и старые грехи… И часто из-за мелочей родные становятся врагами. Прежде всего – из-за неумения и нежелания прощать, неспособности обратить критику на самого себя: а сам-то я каков? Да и в чём трагедия? Капусту можно заготовить и неделей позже, а за детьми съездить другим транспортом, на такси, в конце концов. В мире ничего случайного нет: если так сложились обстоятельства, значит, так надо, и наши переживания Господь всегда претворит в положительный духовный опыт, если мы прибегнем к Его помощи. А если только злиться, подсчитывать промахи ближних и порывать с ними отношения – очень скоро останешься в «гордом» одиночестве, наедине со своим «прекрасным» характером. Надо ли говорить, сколь страшно одиночество без Бога – а оно непременно без Бога, если не умеешь прощать!

4.8. Непонимание, нечуткость

Многие жизненные несоответствия и обиды возникают из-за того, что люди говорят на разных языках, не стремясь вникнуть в состояние другого. Мы слишком живём своим мирком и своими заботами, чтобы соблаговолить встать на место ближнего, на его точку зрения – хоть на миг, хоть в чём-то. Точно так же и мы ждём, чтобы нас поняли, нам посочувствовали – а в ответ глухота или хамскимодное: «это ваши проблемы». Душа человека – инструмент тонкий, прикасаться к его струнам надо очень осторожно, а мы зачастую себя считаем ещё и тоньше иных, возвышеннее прочих, и требуем, конечно, очень бережного к себе отношения. Резким диссонансом отзывается наша душа на непонимание и нечуткость

Это обычная реакция, но встречаются и совсем иные случаи. В Деяниях апостолов описывается, как однажды их били, запретив говорить об Иисусе – «они же пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие» ( Деян. 5:41 ). Оказывается, ради Господа можно всё претерпеть. Могут возразить: совсем иной масштаб, нас обижают нечутким отношением в быту, а там дело шло о вере в Иисуса Христа. Да, масштаб разный, но у Господа нет малых дел — «и крыло мухи имеет вес, а у Бога весы точные». Не прощать чью-то нечуткость – это значит в перспективе готовить себе левое место на Страшном Суде: «Истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне» ( Мф. 25:45 ). Вообще, обида на чью-то нечуткость – очень чувствительный и достоверный показатель собственной нечуткости, чёрствости. Давно замечено, что именно эгоистичные люди чаще всего упрекают других в неумении проявить чуткость. На эту тему существует масса примеров и в литературе. Взять хотя бы стихотворение в прозе И.С.Тургенева «Щи». Своей душевной глухотой барыня не поняла состояние простой крестьянки, однако поспешила обвинить её в нечуткости.

4.9. Различие убеждений, мнений

Люди, часто общающиеся или живущие вместе, имеют много общего, и мнения их по самым разным вопросам часто совпадают, потому что обсуждаются и вырабатываются совместно, возникая и упрочиваясь в едином микроклимате. И мы очень любим получать от других подтверждение наших собственных мыслей. Но вот несогласие или возражение переносим плохо: нервничаем, раздражаемся, возмущаемся – в общем, обижаемся. Особенно если получаем такое от близкого, родного человека.

Все мы прекрасно понимаем, что каждый человек своеобразен. Нет на земле двух одинаковых людей. Как говорится, каждый из нас – это неповторимый мир, «микрокосм». Но мы не изолированы, мы общаемся, привязываемся к кому-то, дружим, любим, зависим от кого-то, а кто-то зависит от нас – мы нужны друг другу. И при общении обмениваемся мыслями и чувствами, познавая друг друга и самих себя. Господь потому и творит наши души разными, чтобы все мы нуждались друг в друге. Конечно, каждый вступает в общение, уже имея кое-какой жизненный багаж, поэтому каждая новая информация воспринимается нами по-своему, в сопоставлении с тем, что уже имеется в «библиотеке» нашей души по данному вопросу. Система ценностей у каждого своя – а это тот «библиограф», который и пополняет «фонды» по своему усмотрению. И часто так получается, особенно в последнее время, с приходом диктата рыночной психологии и конкуренции, что в нашей душе-«библиотеке» лучшие полки и стеллажи отданы на откуп нашему эгоизму и потребительству.

И индивидуальность наша расцветает «махровым цветом», нам дико слышать чужую мысль, не согласную с нашими воззрениями. Неприятие иного мнения тут же персонифицируется – в неприязнь к человеку, высказавшему его. Тебе не понравился мой суп? Ничего не смыслишь в кулинарии. Ты не в восторге от моего костюма? У тебя дурной вкус. Ты не одобрил мою статью? Все ясно – завистник и бездарь!

А то, что и человек, может быть, неплохой, и к нам относится хорошо – но у него просто другое мнение, нам как-то невдомёк. Наше-то мнение кажется нам единственно верным, а «кто не с нами, тот против нас». Вот уже и обида, а там – и вражда. Крайне редко поднимаемся мы до вопроса: а надо ли, чтобы все, всегда, во всём с нами соглашались? И ответ на этот вопрос дан очень давно апостолом Павлом: «Надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» ( 1Кор. 11:19 ). Разномыслие допускалось у проповедников, и уж тем паче среди паствы. С другой стороны, когда с нами всегда соглашаются, нас развращают гордыней, верой в собственную нашу непогрешимость – обычная болезнь начальников.

Истина одна – а путей к ней множество. Одному лишь Богу ведомо, чей путь лучше, а помогает в пути Он каждому. И нам лучше сверить компасы, а не спорить о маршрутах. То же самое можно сказать и о разнообразии мнений. «Желание настаивать на своем мнении — это проявление гордости, а вовсе не признак сильного и твёрдого характера. … Отстаивать нужно не свое мнение, отстаивать нужно истину. А истина слишком редко совпадает с нашим мнением, особенно если мы на нём настаиваем» [13,с.88].

4.10. Непризнание авторитета, старшинства, лидерства.

Своенравные натуры очень любят видеть действие своей власти, результаты проявления своей воли, это утверждает их в самих себе, поддерживает тонус. Не важно, что чаще всего лидерство их самозваное, а авторитет дутый. Иные привыкли быть центром внимания и поклонения с детства благодаря издержкам воспитания, другие выработали в себе качества лидера в борьбе с трудностями, третьи сочетают эти стороны или ещё как-то ухитрились подчинять себе волю других, – но все переживают, когда ставится под угрозу их влияние, власть, авторитет. Ведь им кажется, что от них исходит порядок, что они знают, как надо и что надо, что они даже отвечают за других – и вдруг эти «другие» (вот дерзость, вот глупость!) осмеливаются не подчиняться, усомниться в «благом» руководстве. Обидно? Конечно. Вспомним, как необузданно, до морального садизма, упивался властью в своем провинциальном мирке Фома Фомич Опискин (Ф.М. Достоевский «Село Степанчиково и его обитатели»), как переживала, теряя лидерство, Марья Александровна Москалёва в «Дядюшкином сне». И какой дикой ненавистью загорались они против того, в ком угадывали угрозу своему первенству и авторитету!

Все эти вещи: и старшинство, и лидерство, и авторитет – суть не что иное, как атрибуты власти, власти одного человека над другим или другими. Бесспорно, удерживать такое первенство необходимо некоторой моральной или психологической силой, поэтому лидеры, как правило, натуры волевые. Где не хватает таланта, они берут упорством, если нет особого интеллекта, в ход идет бойкий и едкий язык, колкая насмешка, ходовые речевые штампы, на которые и возражать-то не хочется. И пока человек идёт вверх, во всё влезая и проявляя хоть какую-то ответственность, ему охотно уступают. Но вот авторитет завоёван и тут часто начинается подмена авторитета самовластием, диктатом. Вообще власть, как и слава, страшное дело, немногие выходили с честью из искушения «медными трубами». И Фома Фомич Опискин, и Марья Александровна Москалёва – это случаи крайние, а литературные образы – яркие и гротескные. В жизни всё бывает обыденнее, пошлее, примитивнее. Отвергнутый авторитет глубоко страдает, обида его укореняется, перерастает в замкнутость, холодность, неприязнь, порой в ненависть, он отвергает всякие попытки примирения, естественно, нисколько не считая себя виноватым. Более того – он укрепляется в мыслях о человеческой «неблагодарности», «нечуткости», эгоизме, чёрствости, и т.п.

Как видим, этот тяжкий сорт обид может совмещать в себе все вышеперечисленные. Вот где требуется воля и вера, чтобы всею силою сердца воззвать: «Господи, помоги одолеть мою демонскую гордыню!» – «Кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом» ( Мф. 20:26,27 ), – таков ответ Господа.

4.11. Отказ от помощи, выход из-под опеки

Лидерство может быть или не быть, но когда бывший подопечный проявляет самостоятельность и смеет отказываться от помощи, – это тоже больно бьёт по нашему самолюбию. Часто нам невдомёк, что надобность в опеке объективно отпала, а наша помощь стала ненужной и даже назойливой и обременительной. Но мы желали бы сохранить статус-кво несмотря ни на что, ибо это втайне льстит нам – вот, мол, какие мы бескорыстные опекуны-добродетели!

Этот вопрос часто бывает связан с непризнанием старшинства (опекуна или помогающего), но важен и самостоятелен сам факт отказа от помощи или пренебрежения помощью. Конечно, пренебрегать или отказываться, когда помощь нужна и предлагается своевременно и бескорыстно, – грешно. В этом усматривается и глупость, и гордыня. Но и обижаться на это тоже грешно: не хотят – не надо, отойди в сторону. Мало ли почему не хотят! Причин масса, а в чужом сердце разобраться трудно. На всё своё время. Перефразируя Екклезиаста, можно сказать: время помогать – и время прекращать помощь, время опекать – и время дать свободу. Процесс становится лавинообразным и необратимым по мере роста навязчивости: чем назойливее помощь, тем интенсивнее отказ – и тем больнее обида. Но не скрывается ли за обидой на отказ от помощи тонкая рвущаяся надежда привязать к себе человека этой самой помощью и жить в вечной его признательности и зависимости, теша свое самолюбие? Тоже ведь известный из жизни аргумент. Неслучайно же, получив отказ в помощи, часто восклицаем: «Ишь, какие мы гордые!» — и это буквальная правда, потому что именно мы этой помощью часто питаем свою собственную гордость. Нет, «пусть левая твоя рука не знает, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» ( Мф. 6:3,4 ).

4.12. Обида на обижаемого

Мирская гордость, среди многообразных проявлений, иногда доказывается и обнаруживается гневом на того, кому сделана несправедливость, и ожиданием, чтобы он сам умолял о прощении — сравнительно редкий, но вернейший признак гордости [7,с.121], т.е. мы обижаемся на реакцию обиженного нами же человека, причём совсем не обязательно эта реакция бывает агрессивная или неприязненная по отношению к нам – но мы всё равно недовольны, считая эту реакцию «неправильной», «неадекватной». Например, мать грубо выговорила сыну за малую провинность, он обиделся и замкнулся, а она, усматривая в этом неповиновение и враждебность, распалилась в гневе и обиде ещё больше: «Ишь! Обиделся! На кого обижаешься? На мать обижаешься?!». Это и обида на обиженного, и пример взаимной обиды. Довольно распространена и другая, более тонкая, ситуация: обидчик ждёт от своей жертвы обычного ответного раздражения, злобы, и готов вести войну далее – и вдруг в ответ ни слова, смирение и доброта! В одном ироническом стихотворении А.К. Толстого по этому поводу есть очень верное замечание: «Добра за зло испорченное сердце – ах! не простит». Слова Дмитрия Карамазова также могут быть в какой-то мере пояснением: «Она мне простить не может, что я её благородством превзошёл». Очень показателен в этом отношении рассказ А. Платонова «Юшка», герой которого своей кротостью вызывал злобу у обывателей.

Обида на обижаемого – признак сильной, развитой гордости и одновременно – указание на то, что сама гордость — явление сложное, подчас очень изощрённое. Если, например, в обиде на нечуткость видна «гордость-превозношение», то поводом обиды на обижаемого может быть своеобразная «гордость-зависть», пожалуй, наиболее страшная и саморазрушительная для личности.

Можно с большой долей вероятности предположить: в таких случаях чувство зависти обижающего происходит от интуитивного или явного осознания того, что обижаемый не такой как он, что обижаемый морально выше него. Казалось бы, надо радоваться, что Господь посылает обидчику такого человека – но нет, гордость не позволяет! Прояснить ситуацию может честный ответ на вопрос самому себе: так что же конкретно он мне сделал такого, на что я обиделся? Однако надо признать, что часто человек, находящийся в состоянии обиды на обижаемого, просто не способен задать сам себе такой вопрос или, находясь в сильном раздражении и считая себя правым, не считает нужным задумываться об этом.

В упоминавшемся уже рассказе А. Платонова «Юшка» подобная ситуация развивалась таким образом: «У взрослых людей бывало злое горе или обида; или они были пьяными, тогда сердце их наполнялось лютой яростью. Увидев Юшку, шедшего в кузницу или по двору на ночлег, взрослый человек говорил ему: «Да что ты такой блажной, непохожий ходишь тут? Чего ты думаешь такое особенное?» И после разговора, во время которого Юшка молчал, взрослый человек убеждался, что Юшка во всем виноват, и тут же бил его» [23,с.127].

5. Пути к преодолению обиды

Можно и дальше продолжать многочисленные примеры причин всевозможных обид, но надеемся, что указаны всё же основные – по «степени тяжести». Учтём и то, что, как правило, в «чистом» виде чётко определённых причин обид не бывает, чаще всего какой-либо повод вызывает целый комплекс обид, каждая из которых отталкивается от своей конкретной причины, усматриваемой в первичном поводе обиженной стороной (причины, о которой, кстати, обидчик может и не догадываться).

Возьмем, к примеру, ссору бывших друзей и сослуживцев: Троекурова и старого Дубровского (А.С.Пушкин «Дубровский»). На первый взгляд, в нашей классификации этому случаю нет прямого соответствия. Однако не трудно усмотреть здесь и оскорбление (случай на псарне), и непризнание авторитета, и пренебрежение, и даже измену (старой дружбе). Как видим, настолько многообразны, изощрённы и коварны причины обид человеческих, что воистину мощным всеоружием Божиим надо обладать, чтобы противостоять всем хитросплетенным поводам для обиды. Тут нужны и «пояс истины, и броня праведности, и щит веры, и шлем спасения, и меч духовный» ( Еф. 6:14-17 ).

Между тем, к сожалению, существует целый слой людей, которые просто живут обидами, они иначе не могут, потому что привыкли оперировать завышенными требованиями к другим и очень заниженными – к себе. И поскольку требования всё растут, а реализация их не наступает – возникает патологический фон обиды эгоистической натуры на всё и вся. «В ход идут известные принципы: «весь мир во зле лежит», «человек человеку – волк», «каждый умирает в одиночку» и другие подобные самооправдания. Так и хочется сказать по-простому: ну и не лежи во зле! не будь волком! не умирай в одиночку! Не послушает. Привык. Закоснел. Более того – удобно. Когда такой «обиженный» заводится в семье или коллективе, то все окружающие как-то смущаются, тушуются, чувствуют перед ним некую «вину» и неловкость, заискивают порой, в чём-то стесняют себя, уважая его «ранимость». А он-то и рад втайне, получая моральное преимущество, принимая все это как должное и укрепляясь в своей «обиженности» [19,с.12].

Часто приходится слышать мнение: «Ах, она такая ранимая!», «Он такой ранимый!», – иными словами, при этом молчаливо предполагается, что с нами можно и грубить, и хамить – мы, примитивные, выдержим, а вот он (или она) – структура тонкая, хрупкая, чуть что – обижается. Однако, по многочисленным наблюдениям, «ранимость» – это не что иное, как хорошо развитая обидчивость, не более того. Задумаемся: святые были «ранимыми»? Вопрос абсурдный. Прежде всего, они не были обидчивыми, они вообще не знали, что такое обида, они умели прощать – и вопрос «ранимости» даже не возникал: «Не смутихся и не возглаголах!». Можно сказать: в той или иной степени ранимы все, а вот быть необидчивыми умеют немногие.

Вообще, необидчивость – поистине дар Божий, большая редкость среди людей (мы, конечно, не говорим о патологической невосприимчивости, «толстокожести»). Например, Ф.М. Достоевский писал об Алёше Карамазове: «Обиды никогда не помнил. Случалось, что через час после обиды он отвечал обидчику или сам с ним заговаривал с таким доверчивым и ясным видом, как будто ничего и не было между ними вовсе. И не то чтоб он при этом имел вид, что случайно забыл или намеренно простил обиду, а просто не считал ее за обиду (курсив мой – Н.П.), и это решительно пленяло и покоряло детей» [24,с.20].

Вопрос прощения обиды и обидчика очень непростой. Часто мы говорим: «Я всё простил, но забыть не могу» или «Простить-то я простила, но забыть – сверх моих сил». Но представим себе: а что, если нам самим Господь на Страшном Суде скажет: «Прощаю, но не забуду» – будет ли это прощением? И может ли Господь так сказать? В земной жизни Иисуса Христа люди слышали только: «Прощаются тебе грехи твои», «Вера твоя спасла тебя», «И Я не осуждаю тебя», – и ни разу — что простил, но не забудет.

Св. Амвросий Медиоланский сказал: «Когда нам делают добро, признательность требует помнить его; а когда делают зло, любовь побуждает забывать его». Следовательно, если чужой грех не забывается, надо задать себе вопрос: а есть ли у меня любовь? И не злопамятство ли это в чистом виде, прикрываемое кажущейся нам большой мерой нашей обиды?

Многие придерживаются такого принципа: на словах мирятся с обидчиком, но на деле впредь стараются держаться от него подальше. На всякий случай. И что удивительно: случай такой, как правило, приходит, а может быть, даже не раз и не два. И обиженный с горьким торжеством провозглашает: «Ну вот. Я же говорил!», не понимая, что он сам своим фальшивым прощением спровоцировал новую обиду. Что можно сказать на это? Нет в этом сердце прощения, а есть злопамятство и показное благочестие, т.е. ханжество. Такой человек не испытал всей благодати искреннего прощения, не прикоснулся горних высот. У Ф.М.Достоевского в «Дневнике писателя» есть даже такая потрясающая, парадоксальная мысль: наказать прощением. Только большая христианская душа, водимая Богом, способна на это.

И уж совсем жестоко (прежде всего, по отношению к самим себе, своей душе) поступают те, которые не прощают обиды даже покаявшемуся (словесно, а ещё лучше – поступками) обидчику — мол, слишком уж сильна была обида. Но святые отцы на это говорили: значит, Промыслом и попущением достоин ты был такой скорби. Да и не испытывает Господь нас сверх наших сил, Он, простивший даже распинающих Его. Ведь «Он ко всем вопиет: «Призови Мя в день скорби твоея, и изму тя» ( Пс. 49:15 ). Бог обращается к каждому из нас, чтобы мы, когда скорбно, когда тяжело на душе, обращались к Нему, и Он нам поможет. И это реальный опыт всех подвижников благочестия, всех святых» [13,с.146].

С духовной точки зрения обиды и оскорбления нам полезны. И не стоит каждый раз искать виновников наших неприятностей – «виновники, естественно, мы сами, наш грех, который побуждает Бога устраивать наши обстоятельства, направлять действия людей или бесов таким образом, чтобы они нас смиряли» [13,с.67]. И Феофан Новоезерский по этому поводу говорил: «Меня обидел какой-то человек, и я должен осознать свою вину перед ним, потому что из-за моей греховности Бог попустил ему оскорбить меня, возможно и несправедливо, но к моей пользе» [13,с.70].

Древний ветхозаветный закон «око за око и зуб за зуб» только ограничивал размер мести, не позволялось наносить обидчику вред больший, чем причинил он. Но ведь мы – дети Нового Завета, Христос же отменил месть совершенно. Он запретил восставать на человека с ответной злобой, ибо в таком случае зло это проникает в самое сердце [25,с.158]. «Будем кроткими к нашим врагам. Не будем ни говорить, ни делать худого врагам, но будем даже благодетельствовать им по силам; через это мы сделаем больше добра себе, нежели им», – говорит Иоанн Златоуст, а в другой своей беседе продолжает, – «ибо оскорбивший тебя не причинит тебе зла столько, сколько ты сам себе причинишь, питая в себе гнев и подвергаясь за то осуждению от Бога» [18,с.88,332].

В работах К.Хорни содержится ряд полезных мыслей по преодолению обид: «Сознательное переживание конфликтов, хотя оно, возможно, и заставит нас почувствовать себя несчастными, может дать бесценное преимущество. Чем более осознанно и прямо мы смотрим в суть наших конфликтов и ищем собственных решений, тем большей внутренней свободы и силы мы достигаем» [12,с.22]. На что должна быть направлена эта сила? На «подрыв системы гордости», переоценку своих ценностей, сомнение в своей правоте [там же, с.647]. А каким образом достигнуть этого? «Конфликты могут быть разрешены только посредством изменения тех условий внутри личности, которые привели к их возникновению» [там же, с.209].

Однако какой бы «свободы и силы» мы ни достигли, одних наших возможностей для внутреннего изменения личности недостаточно. «Всякое дело вообще, а нравственное преимущественно, осуществляется лишь в синергетическом взаимодействии Бога и человека. «Без Меня не можете делать ничего» ( Ин. 15:5 ) … Несмиряющийся как бы говорит: «Всё могу сам». Предлагаемый Иисусом алгоритм («Без Меня не можете…») означает, кроме молитвенного взывания к Божественному содействию, внимательное присматривание к тому, как Бог выстраивает различные обстоятельства, и прежде всего – смиряющие душу: скорби, обиды, житейские тяготы и прочее … Это присматривание необходимо для того, чтобы собственные действия предпринимались в соответствии с Божественными» [10,с.178]. Одно из таких действий: почаще вспоминать свои собственные подлости и низости. Другое: не забывать слово «прости» — «оно сразу смиряет нас перед Богом и ближними, говорит о сознании своей вины, сожалении, раскаянии в ней. При этом очень важно то чувство, с которым говорится слово «прости». Не случайно о. Константин (Островский), как бы продолжая эти мысли Н.Е. Пестова, предостерегает: «Чаще всего мы и прощение просим формально, лишь бы отделаться, и прощаем только на словах, а не в сердце. А иногда доходит до того, что мы имя Божье используем как ругательство. «Спаси, Господи» в наших устах иногда звучит проклятием» [13,с.76].

О. Александр Ельчанинов дает такие советы: «Самое радикальное средство от гордости – быть в послушании (родителям, друзьям, отцу духовному). Принуждать себя выслушивать и быть внимательным к чужому мнению. Не торопиться верить в истинность открытых тобою мыслей. Неумеющим видеть свои грехи рекомендуется обращать внимание – какие грехи видят в них близкие люди, в чём упрекают. Почти всегда это будет верное указание на наши действительные недостатки». Для получения дара смирения необходимо прежде всего терпеливое несение укоризны и обличений, и что ещё лучше – перенесение досаждений, поношений, насмешек и брани. Тех людей, кто так относится к нам, будем считать нашими благодетелями» [15,с.124]. Пестов также приводит слова архиепископа Варлаама (Ряшенцева): «Терпи обиды, неприятности, несправедливости, не дерзай по гордости винить в них твоего ближнего. Вина лежит в тебе, а не в нём: Господь желает очистить твои грехи, вот и посылает тебе как бы незаслуженную обиду и скорбь, но она заслужена тобою, твоими разными грехами, другими, прежними. И прими скорбь с радостью, как лекарство очистительное от Самого Господа, а обидчика считай небесным другом, целителем твоей души» [15,с.43]. Преподобный Марк Подвижник говорил: «Когда придёт искушение, не ищи, как и от кого оно пришло, а ищи того, чтобы перенести его с благодарением» [13,с.66]. Как перенести? «Если нас кто-то оскорбил и мы при этом не предаёмся злым помышлениям, а начинаем молиться и за себя, и за обидчика, то Бог нам дарует мир сердечный» [там же, с.71].

Как видим, мысль эта многократно повторяется у многих подвижников, подтверждена она и многовековой духовной практикой. Поэтому даже наивно и нелепо стараться справиться с обидами своими собственными силами, ведь и обиды посылаются Богом, и силы даются Им же – как же можно пытаться преодолеть обиды без Божьей помощи? – «Не обращайте внимания на то, кто обидел вас и за что обидел, а только помните, что никто не осмелился бы нанести вам оскорбление, если бы не Господь хотел допустить это, и поэтому благодарите лучше Господа, что постигающими вас скорбями Он ясно показывает, что вы Ему не чужие, и ведёт вас в Царство Небесное» [26,с.193].

Поистине великий пример преодоления в себе обиды с помощью глубокой веры и неотступного обращения к Богу дан в Евангелии в эпизоде с хананеянкой, матерью беснующейся дочери. «Помилуй меня, Господи, Сын Давидов!» – кричала она, и в этих её словах от сердца заключалась вся её вера. Однако Он не отвечал ей ни слова, — первая обида, ведь неприятно, когда на твой отчаянный призыв не реагируют. Ситуация, видимо, была необычная, потому что даже «ученики Его приступивши просили Его» ( Мф. 15:23 ), «Он же сказал в ответ: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» (15:24) – вторая обида (хотя эти слова нельзя понимать буквально, так как Сам Иисус много раз говорил, что Царство Его вместит все народы земли). Наконец, хананеянка подошла близко и говорила, кланяясь: «Господи! помоги мне» – «Он же сказал в ответ: не хорошо взять хлеб у детей и бросить псам» (15:26) — третья, самая, казалось бы, жестокая обида! Но какова реакция женщины? — «Так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их. Тогда Иисус сказал ей в ответ: о, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему» (15:27,28). Своим кажущимся «странным» поведением Христос желал троекратно проверить глубину веры хананеянки и явно продемонстрировать её всем окружающим, – и вера эта превозмогла все обиды и сделала возможным чудо исцеления больной дочери.

Помощь Божия – дело великое. Но все же первый импульс правильного сердечного преодоления обиды, первое покаянное побуждение – наш нравственный долг, и здесь требуются только наши личные силы: «для того, чтобы сознаться, что раз я на кого-то обижен, на кого-то зол, значит я нахожусь в греховном состоянии, а другим людям Бог судья, – для этого ничего, кроме доброй воли, не нужно» [13,с.73].

Представляет интерес и вопрос о том, когда человек не обижается на обиды. Авва Дорофей находит следующие причины этого: во-первых, когда человек находится в добром расположении духа и поэтому снисходит к брату своему и не смущается его словами; во-вторых, когда имеет пристрастие к кому-нибудь и потому без огорчения переносит всё, от него наносимое; в-третьих, если презирает желающего оскорбить его и потому не обращает внимания на его обиды, не считает его за человека и потому не вменяет ни во что всё, что тот говорит или делает — а это явная погибель [14,с.96]. Ясно, что и первые два пути отнюдь не подвижнические, потому что и доброе расположение духа может пройти, и вместо приятного нам человека может появиться далеко не симпатичный. Авва Дорофей называет основную причину безблагодатности этих причин отсутствия обиды: в них нет самоукорения – мы не укоряем самих себя. Он же называет и другие пути преодоления обид: «Иной радуется, когда его оскорбляют, но потому, что имеет в виду награду. Сей принадлежит к искореняющим страсть, но неразумно. Другой радуется, получая оскорбление, и думает, что он должен был претерпеть оскорбление, потому что сам он подал повод к тому: сей разумно искореняет страсть. … Другой не только радуется, когда его оскорбляют, и почитает виновным самого себя, но и сожалеет о смущении оскорбившего его. Бог да введёт нас в таковое устроение» [14,с.130].

Выводы

С учётом вышеизложенного можно предложить следующий путь преодоления обиды:

1. молитвенно обратиться к Богу за помощью;

2. обратить усиленное внимание на свои грехи и недостатки;

3. быть доброжелательным к своему обидчику;

4. осуществлять добром активное противодействие злу;

5. узнать острую нужду обидчика и помочь её устранить;

6. оказывать другие благодеяния и молиться Богу за телесное и духовное здравие обидчика и его успехи в богоугодных делах [11,с.150].

Можно перечислить и неоспоримые нравственные выгоды и победы в результате смиренного отношения к обидчикам [11,с.150,151]:

а) быстрее уходят из сердца обида, раздражение, стресс, злость, которые отравляют жизнь себе и близким;

б) не происходит ухудшения отношений с другими людьми, для которых обидчик является близким человеком;

в) внутреннее и внешнее прощение и доброе отношение к обидчику нейтрализуют его, охлаждают злобу, а иногда и превращают его в друга;

г) для окружающих мудрых людей враждебное отношение к обидчику выглядит неразумным; при сохранении же добрых отношений возрастают авторитет, мудрость и лучшее качество человека — смирение;

д) Господь велит любить врагов своих, поскольку без такой любви земная жизнь человека и общества были бы как в аду, ибо злом зла остановить и пресечь невозможно;

е) любовь к врагам служит главным условием прощения нас Господом на Своем Суде: «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец Ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» ( Мф. 6:14,15 ).

Что касается домашней атмосферы, можно порекомендовать следующее. Прежде всего, желательно не доводить ситуацию до возникновения обиды. И конечно, бороться с обидами в себе самом. Также важно стараться разбирать вместе с детьми причины конфликтов. Ребенок может и должен терпеть скорби – это путь всех людей, но итогом детских переживаний должен быть духовный опыт, а не разъедающие сердце обиды. «Необходимо обращать внимание детей на внутренний мир, приучать их вникать в душевное состояние других людей, ставить себя на место обиженного, чувствовать то, что он должен чувствовать» [27,с.169]. И самое главное – не поощрять самолюбия, тщеславия, гордости, самолюбования. Больше заботиться о других, чем о своем «Я». И глагол «обидел» произносить о себе, покаянно, и никогда не пользоваться его возвратной формой «обиделся». Очень важной формой борьбы с обидчивостью является почти полностью утраченная сейчас атмосфера домашних бесед, семейного устного чтения, когда нравственные вопросы и коллизии прочитанного переплетаются с жизнью, обсуждаются и разбираются сообща. Не менее важна в семейном укладе привычка просить друг у друга прощение и даже такая, казалось бы, мелочь, как пожелание друг другу доброго утра и спокойной ночи.

Заключение

1. Состояние обиды в психическом смысле аномально, в духовном смысле – греховно.
2. Греховность обиды – сложная, комплексная, обязательно содержащая гордость.
3. Преодоление состояния обиды (и обидчивости вообще) – необходимость нравственной жизни христианина.
4. Преодоление обиды возможно только с помощью Божией.

Главный вывод можно сформулировать таким образом: обида – ропот на Господа, поругание образа Божия в человеке: и в самом себе, и в обидчике. Это страшная нравственная тяжесть, суровое искушение – поэтому долг христианина – не доводить отношения до обид, прежде всего не обижать человека, а свою личную обидчивость вырывать с корнем. Для этого необходимо ориентироваться в основных причинах обид, выявлять механизм действия каждой причины в себе самом и широко использовать святоотеческую духовную практику по преодолению обид, их последствий и самой обидчивости.

Список использованной литературы

1. Священник Сергий Николаев. Если тебя обидели. – М. Даниловский благовестник, 1998.

2. Добротолюбие. Т.2. – М.: Типо-Литография И. Ефимова, 1895.

3. Архиепископ Иоанн Сан-Францисский (Шаховской). Апокалипсис Мелкого Греха. – СПб: СПб Благотв. общ. во имя Св. Ап. Павла, 1997.

4. Ильин Е.П. Эмоции и чувства. – СПб: «Питер», 2001.

5. Архимандрит Амвросий (Юрасов). О вере и спасении. Вопросы и ответы. – Иваново: Свято-Введен. жен. мон.,1998.

6. Психические состояния / Сост. и общ. ред. Л.В.Куликова. – СПб: «Питер», 2001.

7. Протоиерей Е. Попов. Нравственное богословие для мирян. – М.: изд. Донского мон., «Правило Веры», 1994.

8. Шевандрин Н.И. Социальная психология в образовании. – М.: «ВЛАДОС», 1995.

9. «Сколько раз прощать брату моему…» / газета «Нечаянная радость» 26 декабря 1997. – Гатчина: изд. Павловского собора.

10. Протоиерей Вл. Свешников. Очерки христианской этики. – М.: «Паломникъ», 2000.

11. Половинкин А.И. Православная духовная культура. – М.: «Изд. ВЛАДОС-ПРЕСС», 2003.

12. Хорни Карен. Сбр.соч. в 3 т. Т. 3. Наши внутренние конфликты. Невроз и развитие личности. – М.: «Смысл», 1997.

13. Священник Константин Островский. Жизнь равна вечности. Уроки спасения. – Красногорск: Успенский храм, 1998.

14. Авва Дорофей. Поучения, послания, вопросы, ответы. Репр. – М.: МТЦ «АКТИС», 1991.

15. Пестов Н.Е. Путь к совершенной радости. Сост. А. Раков, Б. Семенов. – СПб: АО «СПб типография № 6», 1996.

16. Преподобного отца аввы Иоанна. Лествица. — СПб: Тихв. Усп. муж. мон., 1995.

17. Духовные цветы, или выписки из писаний отцов подвижников о духовной жизни. – Москва-Рига: Благовест, 1995.

18. Святитель Иоанн Златоуст. Избранные беседы. – М.: Правосл. Братство св. ап. Иоанна Богослова, 2001.

19. Поздняков Н.И. Обиды наши. / «Морская газета» 4, 11 сентября 1999 г. – СПб – Кронштадт: изд. ЛенВМБ.

20. Православный молитвослов. – М.: «Отчий дом», 2002.

21. Архимандрит Рафаил (Карелин). Проповеди. — М.: изд. Моск. подв. Св.-Тр.-Серг. Лавры, 1997.

22. Сухинина Н.Е. Шашлык для старшего брата. «Русский Дом» № 6, 2003.

23. Платонов А.П. Происхождение мастера. Повести, рассказы. Сост. М.А. Платонова. – Кемерово: Кемеровское книжное изд.,1977.

24. Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. – М.: «Художественная литература», 1988.

25. О вере и нравственности по учению Православной Церкви. Сборник статей. – М.: изд. Моск. Патр., 1991.

26. Войди в радость мою. Благочестивые размышления православного христианина о своей душе. – М.: «Светильник», 1996.

27. Василевская В. Учение Ушинского о воспитании / в кн.: С.С.Куломзина. Наша Церковь и наши дети. – М.: «Мартис», 1993.

Н.И.Поздняков старший научный сотрудник Военно-морского института радиоэлектроники им. А.С.Попова

Печатается по решению Научно-исследовательской лаборатории
христианской (православной) педагогики ГОУ ВПО РГПУ им. А.И.Герцена
Покровские образовательно-просветительские листки. Вып.29, СПб.: НЕСТОР, 2008. – 26 с. ISSN 5-303-00204-7 © Нестор

Читайте так же:

  • Научиться танцевать как в фильме шаг вперед Шаг вперед слоган «Любовь в ритме танца» режиссер Энн Флетчер сценарий Дуан Адлер, Мелисса Розенберг продюсер Эрик Фейг, Дженнифер Джибгот, Адам Шенкман, . оператор Майкл […]
  • Японский язык как научиться ОСОБЕННОСТИ ЯПОНСКОГО ЯЗЫКА: ПРОСТЫЕ И СЛОЖНЫЕ Начинающему японский язык может показаться довольно-таки сложным, ведь здесь даже запоминание новых слов представляет собой немалую проблему […]
  • Как научиться делать суши роллы Как приготовить суши в домашних условиях (роллы) Напечатать В избранное 1 ч. подготовка 20 мин. приготовление 146 ккал. (на 100 г) 8,2 г белков ; 0,8 г жиров ; 46,5 […]
  • Как научиться терпеть жизнь Как научиться терпению: 7 мыслей, выбранных из последних 500 лет Изображение от jimharmer (разрешение). Если человек хочет развиваться и расти над собой, то, в таком […]
  • Как научиться выговаривать букву г Как научиться выговаривать букву г 1. Подумайте, какие из следующих пар слов выбрал бы себе для рифмы поэт, в речи которого сохранились диалектные черты, если он родом из: 1) Смоленской […]
  • Как научиться принимать решение и не жалеть об этом Между двух огней. Как научиться принимать решения Мы все время должны принимать решения. "Купить эту вещь или не купить?", "Пойти туда или не пойти?", "Встречаться с этим человеком или не […]

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *